Критическая теория общества. Франкфуртская школа

В столкновении с прежде всего позитивизмом, а так же марксистским детерминизмом и философией Гегеля негативная диалектика реабилитирует утопию. Будущее есть разрыв с настоящим, утопия вторгается в данность, а не вырастает из настоящего. То, что есть, отвергает то, чего нет, и тем самым отвергает свои потенциальные возможности. Франкфуртская школа пропагандирует взгляд на данность с позиции возможного, не преклонение перед фактами, но критику фактов, создание утопии, дискредитирующей реальность.

4.Историософия Франкфуртской школы.

Философии истории большое внимание уделил видный представитель школы Вальтер Беньямин. В своих Тезисах к понятию история он выступает с критикой историзма и наивного прогрессизма. Историзм подвергается критике за то, что рассматривает исторические эпохи и культуры как замкнутые по отношению друг к другу системы, представляя совокупность таких отдельно взятых эпох и культур как всеобъемлющую и универсальную историю человеческого общества. Беньямин называет такой подход «историографией победителей», ведь историки обращают внимание лишь на них. История, написанная победителями, является «зачищенной», она служит оправданию и, следовательно, узакониванию существующей реальности. Такая история, воспевающая статус-кво и исключающая альтернативу (произошло то, что должно было произойти), является орудием легитимации существующего порядка. Миссия историка, по мнению Беньямина, заключается не в том, чтобы задать последовательность событий, но в том, чтобы из однородного, поступательного хода истории выделить моменты революционные. Это означает воссоздать историю угнетенных, проигравших, историю страданий и вечного протеста, воссоздать историю неслучившегося. Если этого не сделать, получается, что те, кто победил, победил навеки, а те, кто проиграл, погибли зря.

В этом плане превосходящим картину истории, свойственную историзму, является исторический материализм Маркса, но и к нему Беньямин не милосерден. Фатализм, детерминизм этого учения, вера в то, что ход истории закономерен (задача рабочего класса состоит всего-то в осознании своей революционной роли в классовой борьбе в то время, как развитие человечества есть естественный, природный процесс, который неотвратим, предопределен), слепая вера в прогресс, оборотная сторона которой – оправдание эксплуатации природы, не выдерживают критики. В противовес известной мысли Маркса «Революция – это локомотив истории», Беньямин говорит: «Революция – стоп-кран истории». Разница меду этими на первый взгляд кажущимися идентичными утверждениями в том, что первое исполнено верой в прогресс и является оправданием прогресса, революция здесь интегрирована в систему, второе же усматривает революцию вовсе не как нечто неизбежное, но как нечто уникальное, что может спасти человечество, единственное, что может остановить падение в пропасть.

Впитавший в себя идеи синдикалистов и анархистов, Беньямин говорит о том, что общественное развитие зависит от сознательной, ответственной, активной деятельности людей, которая является их свободным выбором, а не от определенного способа производства или степени развития производительных сил.

5. Идейные источники.

Теоретики Франкфуртской школы развивают мысли мудрецов, властвовавших умами европейцев на заре двадцатого века, подвергая их, как это водится у франкфуртцев, критической оценке, и синтезируя их в разном соотношении. Среди основных идейных источников можно назвать марксизм (Франкфуртская школа – самое яркое, крупное и значительное явление в том, что принято называть западным марксизмом или неомарксизмом), фрейдизм и экзистенциализм. Были и другие идейные течения, которые оказали на франкфуртцев пусть не такое сильное, как три выше перечисленных, но всё же заметное влияние, они тоже будут рассмотрены.

Первый источник идей франкфуртцев, конечно, марксизм . Франкфуртцы опираются прежде всего на молодого Маркса. В 1932 году в своем журнале Институт социальных исследований публикует труд Маркса, до этого общественности не известный и по обнародовании обретший статус сенсации. Речь об «Экономическо-философских рукописях»(1844), кардинальным образом перевернувших представление о Марксе. До этой публикации Маркса рассматривали исключительно как социального теоретика и экономиста, в «Рукописях» же он предстает как философ. «Экономическо-философские рукописи» - это то, с чего Маркс начинал, то, что было задолго до Диамата и не имеет к нему никакого отношения, гениальная работа, в центре которой отчуждение рабочего в эпоху капитализма. Именно в таком ракурсе франкфуртцы рассматривают Маркса: не в качестве теоретика социалистической революции и даже не в качестве критика капитализма, а как теоретик отчуждения, им интересен не Маркс, принимавший участие в Интернационале, но Маркс-автор «Экономическо-философских рукописей».

Здесь необходимо заметить, что за десять лет до публикации франкфуртцами «Рукописей» данную проблематику, проблематику отчуждения, поднял венгерский философ Дьёрдь Лукач. В 1923 году, он выступил со своей знаменитой работой «История и классовое сознание», где на передний план выдвинул темы овеществления, отчуждения и товарного фетишизма. Этот труд бесспорно оказал колоссальное виляние на франкфуртцев. Лукач, резко усиливая индетерминистский момент в марксистской философии, начал путь туда, куда потом пошли и они.

Ещё одна важная, которую теоретики Франкфуртской школы заимствуют у молодого Маркса, - идея праксиса. Праксис рассматривается как действие, человек выступает и творцом общества и его продуктом, и субъектом, и объектом. Человек – порождение общества, но он же и является точкой отсчёта нового общества.

Что франкфуртцы не взяли у Маркса - прежде всего у марксизма, - так то, что было детерминистским, авторитарным. Это большей частью то, что привнёс в марксизм Энгельс, - диамат и попытку отождествить общество и природу. С их точки зрения поздний Маркс и марксисты забывают человека, пытаясь его детерминировать, говоря, что будущее автоматически вырастает из настоящего. Конечно, они «выкидывают» идею диктатуры пролетариата и экономический детерминизм. Франкфуртцы вообще пытались нащупать, как так получается, что марксистская теория, которая возникает как теория эмансипации, вырождается в концепцию нового господства, как, выражаясь словами экзистенциалиста Камю, Прометей становится Цезарем. Поэтому критическая теория развивается в жесткой полемике с социал-демократами.

Второй идейный поток – фрейдизм. Часто франкфуртцев обозначали как фрейдомарксистов. У Фрейда прежде всего берется концепция бессознательного, считается, что Марксу не достает психологии, не достает личности, живого человека, слишком в марксизме всё жёстко детерминировано. Фрейд, как известно, был крайним консерватором, патриархалистом, но у него в зародыше есть одна очень революционная, гремучая идея, за которую франкфуртцы, особенно Маркузе и Фромм, с охотой ухватились, - идея о конфликте между биологией и культурой, между животным и человеческим, между человеческой телесностью и социальностью. По мнению известного австрийского психолога, всякая культура строится на репрессии, отсюда и неврозы. Религия – невроз человечества, искусство -  продукт сублимации.  Под гнетом цивилизации принцип удовольствия сменяется принципом реальности, человек отказывается от «хочу» и становится «должен». Цивилизация есть репрессия по отношению к природе человека. Франкфуртцами будет развита ещё одна начатая Фрейдом тема – существование внутри бессознательного двух фундаментальных принципов работы психического аппарата, двух основополагающих инстинктов – Эроса и Танатоса, принципа удовольствия и принципа Нирваны, влечения к жизни и влечения к смерти. Не соглашаются франкфуртцы в учении Фрейда с пансексуализмом, который был кормом для многих критиков Фрейда, патриархизмом и биологизмом.

Колоссальное влияние на Франкфуртскую школу оказал экзистенциализм, в частности Мартин Хайдеггер. Герберт Маркузе изучал философию под его научным руководством и несколько лет был его ассистентом (философию Маркузе часто называют хайдеггер-марксизмом). Он перевёл Хайдеггера на язык леворадикальной традиции, традиции гегельянско-марксисткой. Так же ученицей Хайдеггера была основоположница теории тоталитаризма Ханна Арендт. Помимо того, Ханна было его возлюбленной (существует даже мнение, что она вдохновила его на написание «Бытия и времени»). Та же Ханна Арендт училась ещё и Ясперса, ещё одного видного деятеля немецкого экзистенциализма. У экзистенциалистов франкфуртцы берут проблематику (параллельно друг с другом Франкфуртская школа и экзистенциализм пытались ответить на одни и те же вопросы). В центре их внимания проблемы свободы, одиночества, смысла жизни, собственно экзистенциальности человека.

Помимо обозначенных выше трех мощнейших идейных потоков на франкфуртцев сильное влияние оказал Макс Вебер. Важнейшая для франкфуртцев тема – тема рационализации и вытеснения ценностной рациональности целевой рациональностью, – была поднята Вебером. Рационализация объявляется судьбой модерна. Веберовское понятие франкфуртцы используют для интерпретации категории отчуждения и объяснения противоречий, существующих в индустриальном обществе.

Так же среди оказавших влияние на франкфуртцев - Гегель с его диалектикой, Шопенгауэр, Кант, Ницше и Лукач, с которого в какой-то степени и берет начало западный марксизм.

6. Основная тематика.

Ключевое понятие в критической теории – система. Система – это мир, восторжествовавший над человеком, некая анонимная инфернальная сила, которая, хоть и является порождением самого человека, смогла его поработить. Общество пронизано тотальным контролем. Контроль этот в философии Франкфуртской школы, в отличие от марксистской, связывается не с прямой эксплуатацией со стороны господствующего класса, а с происходящей исподволь и незаметной для человека подменой его естественных влечений ложными потребностями, удовлетворение которых препятствует свободной самореализации человека и нацелено на сохранение и поддержание статус-кво. Человек деиндивидуализируется групповыми идентичностями, растворяется в пространстве иррационального коллектива, инфицированного смертью (эта метафора станет яснее в свете переработки концепции Фрейда об Эросе и Танатосе Эрихом Фроммом, которая будет рассмотрена в дальнейшем). Искусственные потребности ограничивают потенциал человека и заставляют его жертвовать собой во служение иллюзиям. В «обществе изобилия» индивиды подчинены аппарату, который, охватывая производство, распределение и потребление, материальное и духовное, работу и досуг, политику и развлечения, определяет их ежедневное существование, их потребности и стремления. Индивид освобождается от ответственности, связанной с чувством вины, когда власть переходит от человека к техническому и бюрократическому аппарату, когда совершается переход от живого труда к мертвому, от личного управления к дистанционному, от машины к группе машин и целой механизированной системе, освобождается от автономного существования в труде и отдыхе, в его потребностях и их удовлетворении, в его мыслях и чувствах. Система основана на увековечении нужды, ее воплощает общество, в котором необходимо постоянное наращивание производства, в котором свобода и изобилие объединяются в динамике безудержного роста и вечного вызова.

Франкфуртцы активно критикуют индустриальное общество. Они любят использовать именно это понятие, предпочитая его понятию капитализма, потому что оно, во-первых, охватывает не только Запад, но и советский лагерь – Китай и СССР, - а для Франкфуртской школы характерно признание одинаково деструктивными как позднего капитализма, так и социализма. Во-вторых, это понятие включает в себя как социологическую и экономическую, так и духовную составляющую: индустриальное общество – это общество с определенным типом сознания: промышленное, технократическое, урбанистическое – общество-фабрика.

Отчуждение человека в «обществе изобилия», чем более оно становится явно иррациональным, тем более усиливается, достигая такой степени, при которой само осознание этого отчуждения притуплено – индивиды идентифицируют себя со своим бытием-для-других. В таких обстоятельствах, - говорят франкфуртцы, реагируя на современную им политическую ситуацию в США, - обществу необходим Враг. Враг нужен для того, чтобы направить против него агрессивную энергию, которую не удается направить в нормальное русло ежедневной борьбы за существование, и для того, чтобы сохранить созданную и поддерживаемую имущими нациями, капиталистическими и коммунистическими, иерархию Верха и Низа, иерархию Господина и Раба. 

Во время Второй мировой войны Адорно и Хоркхаймер создали работу под названием «Диалектика Просвещения: философские фрагменты», критикующую общество и культуру и масштабно и наиболее фундаментально исследующую, что такое история. То, что в названии присутствует словосочетание «философские фрагменты» подчеркивает незавершенность работы, ее открытость.

Что было побудительным моментом к написанию книги? Хоркхаймер и Адорно задумались, почему именно немцы, самый цивилизованный народ Европы, породили нацизм, как рационализация мира оборачивается варварством, иррациональностью и бесчеловечностью? С точки зрения Адорно и Хоркхаймера в основе цивилизации лежит логика доминирования, логика господства, обращаясь к знаменитой фразе Френсиса Бэкона «Знание – сила», они определяют науку как средство достижения власти и господства. Они говорят о том, что на заре истории человек, стремясь выбраться из-под власти природы, пошёл по пути расколдовывания мира, по пути подчинения природы. Мир стал унифицироваться, он стал выстраиваться математически, иерархически. Здесь имеет смысл вспомнить Хайдеггера, который параллельно с франкфуртцами говорил о забвении бытия. Развивая ницшеанскую мысль о том, что судьба западной цивилизации – нигилизм, обесценивание ценностей, Хайдеггер говорит, что человек подвергает мир оценке, а тот, будучи оцененным, превращается в набор вещей для нашего использования и владения. Как только мир был оценен, на всё были повешаны ярлыки, рано или поздно, считает Хайдеггер, он должен был обесцениться.  

В самой основе рациональности европейского типа заложена логика господства. Природа, порабощенная человеком, мстит ему тем, что каждый шаг по пути ее порабощения есть вместе с тем шаг на пути к обесчеловечеванию. Логика господства над природой – это логика отчуждения. Последняя глава «Диалектики Просвещения» – «Культурная индустрия» – ставит ещё одну важную проблему – проблему манипуляции человеком, осуществляемой посредством массовой культуры. В «Диалектике» вводится понятие инструментального разума, калькулирующего разума. Разум на западе становится инструментом господства и отчуждения. Когда мы не задаемся вопросом о смысле жизни, мы принимаем, не рефлексируя, отчужденно, те смыслы жизни, которые нам навязаны: потребительство и доминирование. Разум из орудия человека стал его господином. Культура становится сциентизированной и технократизированной, утверждая господство над человеком чуждых ему сил, и фашизм здесь, получается, совершенно не случаен. Экзистенциалист Камю говорит: «Абсурд – это разум, ясно осознавший свои пределы», Адорно говорит: «Разум не может изменить и познать реальность, потому что реальность не разумна».