Образ покинутой возлюбленной: Гипсипила и Дидона

Я не по воле своей  покинул твой берег, царица!»

(VI. 458-460)

Но Дидона отворачивается и убегает, как бежал от неё Эней, не простив возлюбленного и не снимая с него вины за вероломство. Топоров В. Н. пишет, что только тут впервые с момента знакомства с Дидоной Эней оказывается в слабой позиции, только тут в словах Энея начинает звучать искренне чувство. На короткое мгновение в Энее просыпается человеческая жалость, которой ему не хватило, когда он отплывал от берегов Карфагена²⁶. В этот момент, как верно отмечает С. С. Аверницев, цитируя в своей статье «Две тысячи лет с Вергилием» слова Т. С. Элиота, пожалуй, важно, не то, что Дидона не прощает Энея, а то, что Эней не прощает самого себя, хотя прекрасно знает, что всё содеянное им – следствие послушания року²⁷.

Михаэль фон Альбрехт отметил  ещё одну особенность этого эпизода, тоже построенную на приёме инверсии. Описание в VI книге сцены встречи Энея с Дидоной в подземном царстве движется в обратной последовательности по отношению к реальной истории: сначала смертельная рана Дидоны, потом отплытие Энея, затем приказ бога и в самом конце возвращение Дидоны к прежнему мужу Сихею²⁸. События, как плёнка в магнитофоне, после просмотра, отматываются назад в ускоренном темпе.

В заключение, возвращаясь  к Аполлонию Родосскому следует отметить, что всё пребывание аргонавтов на Лемносе выглядит весьма скупо и оттого во многих местах натянуто. Например, странно то, что за столь долгий срок сожительства ни одна из женщин в порыве страсти не выдала истинных причин их одинокого пребывания на острове, ведь любовники как правило поверяют друг другу свои тайны и тревоги. Опять-таки не вспыхнуло ни одного по-настоящему сильного и крепкого чувства хотя бы в одной паре, что могло бы помешать аргонавтам отплыть в полном составе. Странно выглядит ничем не мотивированная смена гнева на милость богини Киприды, которая то испытывает страшную ярость по отношению к лемниянкам (I, 610-614), то пробуждает в них любовную страсть ради наполнения нетронутого Лемноса мужами.

Если взглянуть на эпизод с брошенной возлюбленной в масштабе всего произведения, то можно обратить внимание на ещё одну композиционную особенность. Как Калипсо, так и Гипсипила в «Одиссее» и «Аргонавтике» соответственно занимают места ближе к началу повествования и являются первыми молодыми женщинами, с которыми герой встречается во временном отрезке, данном в эпосе. Их отношения с героем служат своего рода прелюдией к предстоящей встрече: в случае Одиссея это тоска по милой отчизне и верной ему Пенелопе, с которой он свидится лишь в песне XVII эпоса, в случае Ясона это грядущее знакомство с Медеей, которого приходится ждать до III книги. Отношения с Калипсо и Гипсипилой, таким образом, служат для контраста, оттеняют настоящее чувство и вычерчивают нравственную характеристику героя. Дидона – центральная фигура в ряду женских образов «Энеиды»: до неё стоит троянская жена Креусса, после – римская жена Лавиния. Эти истории относительно благополучных браков сглаживают яркую вспышку неразделённой любви Дидоны.

 

Глава 3. Сравнение образов Гипсипилы и Дидоны

3.1 «Я ль на свете всех милее?» Сопоставление художественно-выразительных средств

Если попытаться отыскать в тексте хоть какие-нибудь описание внешности Гипсипиллы, её одежды или особенностей поведения, переданных при помощи выразительных тропов и других словесных фигур, то опять останешься разочарован. Как и в предыдущих категориях сравнения, художественная сила созданного образа покинутой возлюбленной в «Аргонавтике» заметно слабее, чем в «Энеиде» а, если честно, то она практически вовсе отсутствует. То небольшое количество эпитетов и сравнений, которыми крайне бережливый автор наделил Гипсипиллу, можно перечесть по пальцам одной руки. И даже в этих немногочисленных случаях говорится обо всех лемносских женщинах сразу, а не конкретно о Гипсипилле. Вот, например.

«Страшная ярость богини Киприды

Их посетила за то, что ей в дарах отказали

Жены несчастные, неукротимые в ревности злобной»

(I. 610-612)

С единственным сравнением (да и то откровенно заимствованным из «Илиады») та же самая история.

«Словно пчелы жужжат, летая вкруг лилий прекрасных,

Улей покинув  в горах, и вокруг росистый и светлый

Луг улыбается  им, а они одна за другою,

Сладкий сок собирая  повсюду, гудят непрестанно —

Так эти женщины  с криком печальным мужчин окружали…»

(I. 870-874)

Ясон, торжественно обращаясь  с речью к царице, называет её банально Гипсипилой, тогда как страницей раньше его самого автор сравнивает со звездой блестящей.

Образ Гипсипилы и с  этой точки зрения оказывается бедным и пустым. Мы абсолютно ничего не знаем о том, как она выглядит, и можем только предполагать, что она чувствует. Всё богатство своей фантазии автор вложит в Медею: там любовь будет безжалостно пылать, как пламя от вспыхнувшего в очаге хвороста, и сердце затрепещет, как солнечный зайчик. Этой героиней завладеет неустанная печаль и нестерпимые муки, Гипсипилла же как была, так и останется «дочерью Фоанта» и только.

Уже привычно отмечать, что образ Дидоны создан как будто в упрёк Аполлонию Родосскому. Царица Карфагена нарисована яркими экспрессивными красками, отражающими её темперамент.

Эпитетов у Дидоны достаточно много, чтобы можно было классифицировать их по признаку авторства. Проделав кропотливую работу с текстом, мы получим следующую картину.

Автор	Дидона	Венера	Юнона	Меркурий
прекрасная x2 бедная x2 больная иступленная безумная несчастная x2	несчастная обреченная смерти соблазненная покинутая безумная всем ненавистная неотмщенная	злосчастная тосковавшая влюбленная	безумная несчастная	оскорбленная

 

Таблица 1

Сразу бросается в глаза, что для описания внешних данных Вергилий ограничился одним единственным, притом максимально абстрактным, словом «прекрасная», одновременно уделив пристальное внимание психологии.

Ключевые внутренние эпитеты образа: «бедная», «безумная» и «несчастная». Первый сообщает читателю сочувствие; второй даёт понять, что Дидона не владеет сама собой; третий создаёт атмосферу обречённости. Остальные употребляются скорее применительно к конкретным ситуациям.

Кроме того, обращает на себя внимание тот факт, что самой плодовитой на эпитеты оказалась сама Дидона, однако в этом нет ничего странного, если вспомнить обилие её монологов. Эти определения самые экспансивные. Боги же, напротив, дают холодный анализ ситуации, при этом часто как бы подчёркивая следствия собственных решений. Единственный эпитет от Энея «безумная» слишком неоригинален, чтобы можно было его рассматривать отдельно.

Помимо множества эпитетов, в создании образа Дидоны задействованы красочные оригинальные сравнения.

Жжет Дидону огонь, по всему исступленная бродит

Городу, словно стрелой  уязвленная дикая серна;

В рощах Критских пастух, за ней, беспечной, гоняясь,

Издали ранил  ее и оставил в ране железо,

Сам не зная о  том; по лесам и ущельям Диктейским

Мечется серна, неся в боку роковую тростинку.

(IV. 68-73)

Этому фрагменту свойственно  некоторые из уже упомянутых особенностей. А кроме того оно предвосхищает сцену охоты, в которой Эней как раз будет выступать в роли охотника и первыми ему на глаза попадутся те самые серны.

«Только лишь в  дебрях лесных на горах они появились, —

Прянув с высокой  скалы, помчались дикие козы

Вниз по хребту…»

(IV. 151-153)

Сравнения Дидоны, вообще, носят оттенок природной дикости, и в них как бы повторяется тема происхождения царицы. Но если это сравнение отсылает нас к греческой фауне, то другое имеет мифологическую природу. Взаимоотношения образов богов, использованных для сравнения Дидоны и Энея, вызывает отдельный интерес. В вышеупомянутой сцене охоты к Энею подобрано сравнение c Аполлоном, почти точно повторяющее соотнесение Дидоны и Дианы, использованное чуть раньше.

 

Дидона – Диана	Эней – Аполлон
«К храму царица сама, прекрасная видом Дидона, Шла, многолюдной  толпой окруженная юношей тирских. Так на Эврота брегах или Кинфа хребтах хороводы Водит Диана, и  к ней собираются горные нимфы: Тысячи их отовсюду идут за нею, — она же Носит колчан за спиной и ростом их всех превосходит (Сердце Латоны  тогда наполняет безмолвная радость), — Так же, веселья  полна, средь толпы выступала  Дидона, Думы трудам посвятив и заботам о будущем царстве»	«Сам Эней впереди, смыкая оба отряда, Шествует, спутников  всех красотой лица затмевая, Словно бог  Аполлон, когда он, холодный покинув Край Ликийский  и Ксанф, на родной возвращается Делос, Вновь хороводы ведет, и с шумом алтарь окружают Толпы дриопов, критян, агатирсов с раскрашенным телом; Шествует бог  по Кинфским хребтам, волнистые кудри Мягкой листвой  увенчав и стянув золотою повязкой; Стрелы в колчане  звенят… Такой же силы исполнен, Шел Эней, и сияло  лицо красотой несказанной»
I. 496-504	IV. 141-150

 

Таблица 2 

Во-первых, оба примера показательны с точки зрения обнаружения влияния александрийского стиля на творчество автора. Вергилий искусно вплетает в текст наименования реальных географические объектов: горы на острове Делос, рек в Лаконии и Ликии, а также ряд связанных с ними мифологических подробностей и деталей обрядов среди разных народов.

Во-вторых, фрагменты чрезвычайно схожи. Но это не та характерная формула повтора, которой пользовался Гомер. Второй фрагмент слишком перефразирован относительно первого, одни детали в нём заменены другими, да и использованы они для сравнения разных героев. Но всё же слишком они похожи. Можно предположить, что Вергилий, чтобы привлечь внимание к главному, намеренно выводит его на фоне очевидного сходства. А главное – это подобранные образы богов. Тут Вергилий убивает сразу двух зайцев. Диана и Аполлон – близнецы. Этот работает на отмеченную выше параллель в их судьбах. Но близнецы они единоутробные, то есть брат и сестра. Таким оригинальным способом подана мысль о предопределённом неблагополучии их будущего союза. Это очень тонкое и красивое противоречие, таким изящным художественным приёмом не пользовались ни Гомер, ни Аполлоний Родосский.

3.2 «Нас, женщин, нет несчастней». Сравнительная характеристика образов

а) «Государство – это я». Функции правительницы

Как было сказано выше, из Гипсипилы вышла неважная царица. И даже на небольшом объёме текста заметны её ошибки и неумелое поведение. Вот например сцена, когда лемниянки во всеоружии встречают подплывающий Арго.

«Вышли на берег Мирины, надев боевые доспехи,

На кровожадных  вакханок похожи. Все говорили,

Будто фракийцы идут. А с ними сама Гипсипила,

Дочь Фоанта, доспехи  отцовы скорее надела.

Всех охватило отчаянье, молча в страхе метались»

(I. 630-634)

За фразой «доспехи отцовы скорее надела» стоит поспешность и дилетантство Гипсипилы в предпринятой попытке руководить обороной острова. Доспехи-то, положим, надела, а что ж тогда все, охваченные отчаянием, мечутся в страхе? К сожалению, нет никаких оснований для предположения, что всех так устрашает вид разряженной Гипсипилы. Очевидно, мужеством она никаким не обладает, а по рассказу о спасении отца кажется, наоборот, скорее самой жалостливой. Другой пример, это уже упомянутая сцена с её недальновидностью относительно будущего попавшего в её руки государства, когда кормилица оказалась умней царской дочери.

Как правительница в отличие от Гипсипилы Дидона волне состоятельна и умела, и пользуется высоким авторитетом среди граждан.

«Так же, веселья полна, средь толпы выступала Дидона,

Думы трудам посвятив и заботам о будущем царстве.

В храма преддверье вступив, под сводчатой кровлей  царица

Тотчас садится  на трон, и стражи ее окружают;

Суд вершит и законы дает мужам и работы

Поровну делит она иль по жребию их назначает»

(I. 503-508)

В руках Дидоны законодательная и исполнительная власть. И, надо сказать, что у жителей Карфагена есть все основания доверять своей царице. Достаточно вспомнить, какой хитростью она воспользовалась при выкупе земли для строительства городской крепости. Согласно легенде, купив участок африканской земли, который можно охватить шкурой быка, она приказала разрезать шкуру на тонкие ремни и ими окружила внушительную площадь. Смекалистая.

 б) Любит – не любит. Женское начало в любви и быту

Есть две ключевые сцены, выдающие принципиальное различие в  характерах героинь: первая – это минута, когда они принимают решение оставить героя у себя в городе и стать его женой; вторая – сцена прощания.

Если на государственном  поприще Гипсипила не снискала больших  успехов, то в жизни она весьма изобретательна. Вот, что об этом пишет А. Боннар в книге «Греческая цивилизация»: «Гипсипила – ловкая женщина. Она придумывает правдоподобную ложь, чтобы объяснить грекам отсутствие мужчин на Лемносе. Она умеет также краснеть и опускать глаза»²⁹. Нельзя не согласиться со второй частью данного утверждения. В тексте говорится об этом прямо.

«Она же, очи потупив,

Хоть и смутилась  немало и щеки румянцем зарделись,

Все же приветную  речь с улыбкой к нему обратила…»

(I. 784-786)

Однако с правдоподобностью  её рассказа я бы поспорил. Выдуманная ей история, на мой взгляд, не выглядит слишком достоверно. Именно для того она и заигрывает с Ясоном, чтобы тот не заметил очевидных логических нестыковок в её интерпретации исчезновения с острова мужчин. Расчёт сработал. Ясона, по-видимому, больше волнует вид молодой привлекательной женщины и возможность скоротать денёк другой в приятной компании, нежели рассказ хозяйки. Иначе просто невозможно объяснить, почему он не испытывает ни тени сомнения относительно некоторых фактов. Вот, например, более чем странный фрагмент:

«Так вот и шло, пока бог не вложил в нас безмерную смелость,

В город назад  не впускать ушедших к фракийцам  с набегом,

Чтоб они в  разум вошли иль, пленниц забравши, уплыли»

(I. 814-816)

Интересно, как это лемниянки  сподобились на сопротивление мужьям, пусть даже и бог (кстати, даже не сообщается какой именно бог – явный признак вымысла) вложил в них безмерную смелость? И эти отважные, облачённые в доспехи, женщины только что метались в страхе при приближении одного единственного Арго? А ещё любопытно, откуда, собственно, они взяли эти свои доспехи? Мужья оставили на память, не иначе. В общем, Гипсипила и Ясон стоят друг друга: одна отчаянно врёт, а другой – слушает, развесив уши. «Влюбился!» – думает Гипсипила и начинает воплощать в жизнь совет Поликсо и в заключение своего рассказа как бы между делом замечает: