Понятие права собственности

Закон устанавливал единое понятие права оперативного управления. Однако тот же закон в дальнейшем произвел дифференциацию, в силу которой  это единое право распадается  по существу на две разные категории. Так, ст.24 ГК РСФСР выделяла два вида государственных организаций: государственные  организации, состоящие на хозяйственном  расчете и имеющие закрепленные за ними основные и оборотные средства, и учреждения, состоящие на государственном  бюджете и имеющие самостоятельную  смету. Разграничения их статуса  можно проиллюстрировать правилами, установленными для ответственности  юридических лиц.

Ст.98 ГК РСФСР устанавливала, что на имущество, относящееся к  основным средствам государственных  организаций (речь идет о хозрасчетных организациях), не может быть обращено взыскание по претензиям кредиторов. Ст.411 ГПК РСФСР устанавливала, кроме  того, что не может быть обращено взыскание на оборотные фонды  в пределах, необходимых для нормальной деятельности государственных предприятий, учреждений и организаций. Что же касается бюджетных организаций, то обращение взысканий на их имущество  вообще не допускалось. Взыскание может  быть обращено лишь на денежные средства. А если их не хватает для покрытия задолженности и она не может  быть покрыта за счет сметы, то условия  и порядок отпуска дополнительных средств устанавливались специальным  законодательством. Это не вполне субсидиарная ответственность, деньги выделяются самому юридическому лицу, но они могут быть выделены органом, утверждающим смету. Порядок выделения этих средств так и не был утвержден.

Такова была первоначальная система, обеспечивавшая разделение права  собственности и правосубъектности, получившая выражение в праве  оперативного управления.

С началом экономических  преобразований в стране, при внедрении  рыночной системы право оперативного управления претерпевает существенные изменения, сохраняя свою основную функцию  обеспечения разделения права собственности  и правосубъектности. Прежде всего  единая категория делится на две, в соответствии с тем внутренним подразделением, которое ей было присуще  и раньше.

В одном случае произошли  более или менее последовательные преобразования. Наиболее глубоко они  произведены для права оперативного управления "бюджетного типа", закрепляемого  за учреждениями. Ст.296 ГК РФ устанавливает, что собственник вправе изъять у  таких организаций закрепленное за ними излишнее, не пользуемое либо используемое   не   по  назначению  имущество  и распорядиться  им  по своему усмотрению.

Сами же организации не вправе распоряжаться таким имуществом, приобретенным за счет средств, выделенных по смете (ст.298 ГК). Учреждение отвечает по своим обязательствам лишь денежными  средствами (ст.120 ГК). Но наиболее значимое правило, устанавливаемое той же ст.120 ГК, заключается в том, что  при недостаточности таких средств  субсидиарную ответственность несет  собственник. При условии, что самостоятельная  имущественная ответственность  является одним из конститутивных признаков  юридического лица (п.1 ст.48 ГК), это значит, что правосубъектность учреждения стала не вполне полноценной. Дистанция  между правом собственности и  правосубъектностью стала минимальной, разрыв стал сокращаться. Как направление  развития произведенные изменения  можно было бы оценить как логичные.

Сама по себе субсидиарная или иная дополнительная ответственность  не есть свидетельство неполноценности  юридической личности. Такая дополнительная ответственность предусмотрена, например, для хозяйственных обществ с дополнительной ответственностью (ст. 95 ГК РФ), производственных кооперативов (п.2 ст.107 ГК РФ). Но когда такая ответственность сочетается с ограничением правомочий, закрепленных за юридическим лицом, с правом его ликвидации, при которой имущество переходит к лицу, принимающему решение о ликвидации, тогда неполноценность, усеченность юридической личности выступает совершенно очевидно. И возникает вопрос о возможности обратного обращения взыскания - обращения взыскания на имущество юридического лица, являющегося носителем права оперативного управления по долгам собственника имущества. Иначе вся картина остается неполной.

Однако этой тенденцией развития дело не может быть ограничено. Внутренняя противоречивость института оперативного управ­ления, реализующего разделение права собственности и гражданской  правосубъектности, притом воплощаемой  только в категории юридического лица, в новых условиях развитых рыночных отношений, проявляется особенно четко. Некорректность конструкции  института права оперативного управления выражается в многочисленных отрицательных  практических последствиях. Так, можно  заметить, что распоряжение имуществом, закрепленным на праве оперативного управления, практически вообще исключено. Но до рассмотрения этой проблемы надо обратить внимание на явное противоречие между двумя статьями ГК. П.1 ст.296 ГК предусматривает, что всякий носитель права оперативного управления, в  том числе учреждение, обладает правом распоряжения закрепленным за ним имуществом. А п.1 ст.298 ГК прямо говорит, что  учреждение не вправе распоряжаться  закрепленным за ним имуществом и  имуществом, приобретенным за счет средств, выделенных ему по смете. Это - безусловно, существенное ограничены дееспособности. Положение об обязательном совпадении у юридических лиц  правоспособности и дееспособности обнаружило свою состоятельность.

Именно правило об отсутствии у учреждения права распоряжаться  имуществом определяет его реальные возможности - он вправе распоряжаться  закрепленным за ним имуществом. Но правом распоряжения обладает и собственник  имущества. Такая система соответствует  внутренней логике института. Юридическое  лицо не может распоряжаться имуществом, ибо оно не является его собственником лишать которого права помимо его воли, неправомерно. А собственник не может распоряжаться имуществом, поскольку это подорвало бы обособленность имущества юридического лица, защищаемую против всех лиц, в том числе и против собственника. Создается нелепая ситуация, когда имуществом учреждения не может распорядиться вообще никто - ни оно само, ни собственник. Единственный способ распорядиться имуществом учреждения – ликвидировать его (собственнику принадлежит такое право), распорядиться имуществом, а затем, если нужно, создать заново. Применение п.2 ст.296 ГК - изъятие излишнего, неиспользуемого либо используемого не по назначению имущества - не является универсальным решением проблемы.

Как известно, учреждения могут  создаваться на базе любой формы  собственности. Распоряжение имуществом учреждения имеет некоторые дополнительные оттенки, если в его основе лежит  государственная собственность. Для  распоряжения государственной собственностью установлены некоторые специальные  правила в соответствии со ст.125 ГК РФ от имени Российской Федерации  распоряжаться ею могут "органы государственной  власти в рамках их компетенции, установленной  актами, определяющими титул этих органов". Но это правило действует  только в отношении имущества, не закрепленного за каким-либо юридическим  лицом (безразлично как - на праве  оперативного управления или праве  хозяйственного ведения), не находящегося на балансе какого-либо юридического лица. Если имущество закреплено за юридическим лицом, действует порядок  распоряжения, установленный для  хозяйственного ведения или оперативного управления, а ст.125 не применяется.

Орган государственной власти, имеющий право выступать от имени  государства в гражданско-правовых отношениях, тоже является юридическим  лицом, имеет статус учреждения. Значит, если имущество находится на его  балансе ни он, ни кто-либо другой не вправе распорядиться этим имуществом. Для того чтобы распорядиться  этим имуществом в качестве органа государственной власти в порядке  ст.125 ГК, нужно предварительно снять  его со своего баланса как юридического лица.

Нельзя не отметить и ненормальность положения, когда в соответствии с п.2 ст.298 ГК для некоторых видов  имущества учреждений (кстати, не только государственных) создается особый правовой режим, не являющийся ни правом собственности, ни правом хозяйственного ведения, ни правом оперативного управления. Это имущество выделяется вообще на отдельный баланс и для него устанавливается право распоряжения более широкое, чем даже при праве  хозяйственного ведения, по существу ничем  не ограниченное право, как при праве  собственности.

Создается узел противоречий, который развязать невозможно его  можно только разрубить. Пора признать, что учреждения, хотя и являются субъектом права, но не наделяются правами  вполне самостоятельного юридического лица. Недаром собственник уже  по действующему законодательству несет  за них субсидиарную ответственность. И этот собственник должен иметь  право хотя бы при известных условиях (так, чтобы не нарушить интересы кредиторов) распорядиться имуществом учреждения без его ликвидации, равно как  и наделить само учреждение самостоятельным  правом распоряжения выделенным ему  имуществом. Естественно, при этом надо предусмотреть и последствия  выхода учреждения за рамки предоставленных  ему прав. Учреждение и сейчас пользуется правом распоряжения денежными средствами, несомненно входящими в состав его  имущества, хотя ГК не содержит специальной  оговорки по этому поводу. Подход к  типажу субъектов гражданского права - что не физическое лицо, то обязательно  юридическое лицо, при кот ром  гражданская правосубъектность  других типов безусловно отвергается  с порога - представляется примитивным (это относится к гражданской  правосубъектности государства).

Может быть, стоит установить, что полноценным субъектом гражданского права является только юридическое  лицо (разумеется, кроме физических лиц), у которого право собственности  и правосубъектность совпадают. При несовпадении этих двух категорий  образование не признается юридическим  лицом, хотя может иметь гражданскую  правосубъектность, впрочем не вполне полноценную с ограниченной дееспособностью.

Иначе обстоит дело с правом оперативного управления, которым наделены казенные предприятия, находящиеся, как  известно только в федеральной государственной  собственности. В соответствии со ст.297 ГК они распоряжаются закрепленным за ними имуществом, хотя и с согласия собственника. Это, кстати, означает что  собственник (государство) не вправе распоряжаться  этим имуществом без ликвидации казенного  предприятия или изъятия ) имущества  в порядке п.2 ст.296 ГК. Более того, свою продукцию казенное предприятие  реализует самостоятельно, то есть согласия собственника, необходимость  получать такое согласие может предусмотреть  только специальный закон или  иной правовой акт.

Но порядок распределения  доходов казенного предприятия  определяет собственник имущества - государство (в то время для учреждений оно таким правом не наделено, или  распоряжается в соответствии с  п.2 ст.298 только само учреждение).

Иначе построена и субсидиарная ответственность собственника-государства  по долгам казенного предприятия (п.5 ст.11 РФ) - она возникает не при  недостаточности денежных средств  у учреждения (п.2 ст.120 ГК РФ), а при  недостаточности имущества. Значит, все имущество подлежит продаже, предприятие практически ликвидируется  независимо от воли собственника-государства, и лишь после этого возникает  субсидиарная ответственность государства. Подобная ситуация тоже не может быть признана нормальной по многим причинам.

В связи с казенными  предприятиями возникают и многие другие проблемы.

Было бы неправильным считать, что Гражданский кодекс создал единую категорию "права оперативного управления". По тексту ГК с совершенной очевидностью прослеживаются две различных категории (возможно, их следует расценивать  как две разновидности). Одна - это  оперативное управление имуществом учреждения (ст.120 ГК), другая - оперативное  управление имуществом казенного предприятия.

Казенные предприятия  как разновидность унитарных  предприятий относятся к коммерческим организациям, а учреждения - не коммерческим (ст.50 ГК). Имущество, переданное в оперативное  управление учреждениям, может принадлежать любому собственнику, а переданное казенным предприятиям - исключительно  государству, притом лишь Российской Федерации. Учреждения несут ответственность только находящимися в их распоряжении денежными средствами (п.2 ст.120 ГК), а казенное предприятие - всем имуществом (п.5 ст.115 ГК). При этом казенное предприятие вправе отчуждать или иным способом распоряжаться закрепленным за ним имуществом (всем имуществом, а не только недвижимым, включая и имущество приобретенное за счет доходов от собственной деятельности) лишь с согласия собственника (ст.297 ГК).

Но для ответственности  по долгам не требуется, чтобы соответствующая  сделка была совершена с разрешения собственника (можно сделать долги  и тем самым обойти запрет на совершение сделки лишь с согласия собственника). Казенное предприятие не может быть признано несостоятельным (п.1 ст.65 ГК), однако не очень ясно, как может  быть продолжена его деятельность при  обращении взыскания на имущество (ГК не предусматривает бронирования от взыскания даже какой-либо его  части).

В общем, существование двух разных категорий права оперативного управления (или двух его разновидностей), притом выстроенных не всегда внутренне  последовательно, прослеживается совершенно четко.

В прямо противоположном  направлении стал развиваться правовой режим организаций, ранее наделенных правом оперативного управления "хозрасчетного  типа". Здесь разрыв между правом собственности и правосубъектностью стал увеличиваться. Первоначальная идея заключалась в том, чтобы наделить хозяйственные организации, функционирующие  на началах хозяйственного расчета (предприятия), максимальной самостоятельностью, сконструировать их права как  некий вариант права собственности  при одновременном сохранении права  собственности за государством. Разделение права собственности и правосубъектности  сохраняется, при этом однородные права  получали разные субъекты. Это - внутренне  противоречивая попытка совместить несовместимое, сочетать командно-административную систему, хотя и в несколько либерализованной форме, с рыночной экономикой. Статья 24 Закона "О собственности в  СССР" от 6 марта 1990 г. назвала эту  категорию "полным хозяйственным  ведением". Аналогичная норма  содержалась в Законе РСФСР от 24 декабря 1990 г. "О собственности  в РСФСР" (ст. 24).