Политические технологии в СМИ

 

Не являются исключением и российские СМИ, зачастую падкие до сенсации, стремящиеся  «взорвать бомбы», раскрывая одновременно коррупцию, должностные злоупотребления, обман избирателей и падение  политической морали в коридорах  власти. Многие из них задают тон  в публичных дискуссиях и спорах, доводят наиболее актуальные проблемы и темы, скандалы и аферы до общественности. Как правило, в подобных случаях  изменения в массовом сознании носят  кратковременный характер и по завершении пропагандистской кампании по данному  конкретному поводу все, как говорится, возвращается на круги своя.

 

Живое слово и зрительный образ  обладают большой силой эмоционального влияния на личность, которое нередко  может затмить рациональные доводы и аргументы. Этим широко пользуются власти в политике отвлечения или  создания иллюзии внутренней либо внешней  угрозы. Обильно насыщая свою политическую пропаганду эмоциональным содержанием, они формируют в обществе понятия, противоречащие здравому смыслу. Здесь  СМИ широко используют методы психологического внушения, основанные на страхе, вере, фанатизме, недоверии к политическим оппонентам, лицам других национальностей  и религий, и всем неугодным.

 

При выборе тем публикаций и передач  СМИ обычно руководствуются следующими общими принципами:

 

1. Приоритетность, важность (действительная  или мнимая) и привлекательность  темы для граждан. В соответствии  с этим принципом наиболее  часто сообщения СМИ касаются  таких, например, проблем, как  угроза миру и безопасности  граждан, терроризм, экологические  и иные катастрофы и т.п.

 

2. Неординарность фактов. Это означает, что информация об экстремальных  событиях — голоде, войнах, необычайно  жестоких преступлениях и т.д.  — доминирует над освещением  явлений будничной, повседневной  жизни. Этим объясняется, в  частности, склонность СМИ к  информации негативного характера  и сенсациям.

 

3. Новизна фактов. Привлечь внимание  населения в большей степени  способны сообщения, еще не  получившие широкой известности.  Это могут быть новейшие данные  о результатах развития экономики  или численности безработных,  о новых политических партиях  и их лидерах и т.д.

 

4. Политический успех. Согласно  этому принципу, в передачи и  статьи попадают сообщения об  успехах политических лидеров,  партий или целых государств. Особое внимание уделяется победителям  на выборах или в рейтинговых опросах. Культ звезд в политике, искусстве, спорте — типичное явление для СМИ в рыночном обществе.

 

5. Высокий общественный статус. Чем выше статус источника  информации, тем значительнее считается  интервью или телепередача, поскольку  предполагается, что их популярность  при прочих равных условиях  прямо пропорциональна общественному  положению людей, сообщающих сведения. В силу действия этого правила  наиболее легкий доступ к СМИ  имеют лица, занимающие высшие  места в политической, военной,  церковной или других иерархиях:  президенты, военачальники, министры  и т.д. Им посвящаются первые  страницы газет и главные радио-  и телепередачи.

 

Дробление информации, создавая видимость  ее разносторонности и оперативности  подачи, препятствует непрофессионалам (а это подавляющее большинство  граждан) сформировать целостную картину  политических явлений или событий. Оно дает коммуникаторам дополнительные возможности манипулировать аудиторией, акцентируя ее внимание на одних сторонах события и умалчивая или затемняя другие. Фрагментарность подачи информации, в конечном счете, дезориентирует слушателей и либо гасит их интерес к политике и вызывает политическую апатию, либо вынуждает полагаться на оценки комментаторов.

 

Присущее телевидению «давление  визуальности» проявляется не только во фрагментарной подаче информации в соответствии с возможностями  ее экранизации. Телевидение обычно предпочитает передавать информацию, которая может быть заснята телекамерой, т.е. показывать конкретных лиц, предметы и т.п. Поэтому на экранах доминируют легкодоступные для телеобъектива  дипломатические и иные ритуалы, официальные встречи, визиты, пресс-конференции  и т.д. Истинные же положения, раскрывающие наиболее глубокие причины тех или  иных политических явлений, не поддаются  видеозаписи и, как правило, не попадают в передачи.

 

В результате такой подачи информации политика чрезмерно персонализируется, внимание зрителей концентрируется  главным образом на политических лидерах. Сущностные же взаимосвязи  в этом случае не раскрываются. Без  должного внимания остается и сам  процесс политического волеобразования и принятия решений, составляющий стержень политики.

СМИ обладают большими возможностями  активного влияния не только на восприятие гражданами отдельных политических явлений и событий, но и на их отношения  к политике в целом. Как политическая пассивность населения в каком-либо вопросе, так и его массовая активность непосредственно связаны с позицией СМИ в этом вопросе.

 

Оценка человека какого либо события исходит из его мировоззрения. Однако СМИ воздействуют на личность столь опустошающее и разрушающе что отношение индивида к действительности становится неадекватным. Потому что тот мир, который человек открывает для себя с помощью телевидения лишь частично отражает реальность. В современном мире теория и практика политического манипулирования получили достаточно глубокую научную разработку и практическое применение. Общая технология глобального, общегосударственного манипулирования обычно основывается на систематическом внедрении в массовое сознание социально-политических мифов — иллюзорных идей, утверждающих определенные ценности и нормы и воспринимаемых преимущественно на веру, без рационального, критического осмысления.

 

Для укоренения социальных мифов технология манипулирования предполагает использование  богатейшего арсенала конкретных методов  воздействия на сознание людей. К ним относятся не только прямая подтасовка фактов, замалчивание неугодной информации, распространение лжи и клеветы, но и более тонкие способы: полуправда (когда, чтобы обеспечить доверие аудитории, объективно и подробно освещаются конкретные, малозначительные детали и умалчиваются более важные факты или же дается общая ложная интерпретация событий), наклеивание ярлыков (когда для отторжения слушателями и компрометации лиц или идей им без доказательств дается неблаговидное определение, например «шовинист», «фашист», «террорист», «исламист», «боевик» и т.п.) и др.

 

Существует множество приемов  лингвистического, языкового манипулирования, предполагающих использование для  обозначения одних и тех же явлений эвфемизмов, а также слов, имеющих иной оценочный оттенок. Так, например, человека, ведущего вооруженную  борьбу за создание самостоятельного национального государства, различные  СМИ в зависимости от политических целей, называют либо борцом за свободу, либо террористом, боевиком.

 

Для каждого информационного жанра, наряду с общими приемами манипулирования, существуют и специальные. Телевидение, например, для формирования у зрителей отталкивающего чувства по отношению к неугодным политикам использует непривлекательные ракурсы их показа или соответствующим образом монтирует заснятые кадры. Для скрытого внушения массам определенных политических идей оно нередко организует шумные развлекательные шоу и т.д.

 

Сегодня ни одна президентская или  парламентская избирательная кампания не обходится без использования  приемов манипулирования и рекламы, которые, тесно переплетаясь между собой, создают у зрителей весьма далекие от реальности представления об определенном политике.

 

Существенными препятствиями для  манипулирования является собственный  опыт людей, а также не контролируемые властью системы коммуникаций: семья, родственники, знакомые и друзья, коллеги  по работе и т.д. Однако политическое манипулирование, особенно при монополии  его инициаторов на СМИ, экономическую  и политическую власть, способно обходить и эти барьеры.

 

Общественно-правовая организация  СМИ стремится освободить их от государственной  и частной зависимости. По этой модели они финансируются главным образом  за счет специального налога, выплачиваемого гражданами, имеют права юридического лица и самоуправления, хотя в целом  контролируются общественными советами, состоящими из представителей важнейших  общественных групп и организаций.

 

Большинство органов СМИ в России предпочитают подчёркивать свою независимость  от государства, государственно-политических институтов и, прежде всего, правительства. Вместе с тем необходимо отметить, что для получения информации по важнейшим вопросам государственной  политики СМИ заинтересованы в доступе  к ведущим государственным и  политическим деятелям, особенно руководителям  партий, государств и правительств, являющихся источником информации «из  первых рук». К тому же важным инструментом осуществления влияния правительства  на СМИ является предоставление им государственных субсидий и иной финансовой помощи. Так в России, по данным Левада-центра, на момент 2007 года не осталось не одного телевизионного канала, находящегося в частных руках и независимого от государства.

 

С одобрения властей, а зачастую по их заказу СМИ посредством "информационных войн", многочисленных "выбросов компромата", "сливов" и утечек информации, "заказных публикаций", и т.п. способствуют росту социальной напряженности, неверию людей в  институты гражданского общества, укоренению в массовом сознании стереотипа недоверия  к смене власти, в том, что жить по другому не возможно, что любой, кто стремится к изменению  общества является врагом для существующего режима, а стало быть и для всего народа. Благодаря современным СМИ жизнь общества в России да и во всем мире – это иллюзия, скрыто манипулируемая правящими слоями и классами.[12]

 

Разумно было бы в контексте данной проблемы рассмотреть региональный аспект взаимодействия власти и СМИ.

Эффективность управленческого воздействия определяется уровнем стратегического планирования, содержательной характеристикой которого является информационная политика. Она направлена на формирование эффективных отношений власти и общества, каналом и инструментом конструирования которых служат в том числе и региональные СМИ. Процессы глобализации и информатизации актуализировали региональную идею, как пространственную локализацию общности. В обществе риска и высокой степени неопределенности, люди склонны группироваться вокруг первичных источников идентичности: этнических, национальных, территориальных.

 

Региональная  общность, в которой субъекты сохраняют,   воспроизводят и контролируют условия своего существования, может  трактоваться как фактор защищенности субъекта. При этом категория «безопасность» соотносится с такими понятиями, как «доверие»,  «согласие», «солидарность», «сотворчество», «диалог», «транспарентность» – открытость и прозрачность коммуницирующих субъектов.[10]

 

На реализацию стратегии перспективной коммуникации направлена

«Концепция  государственной информационной политики» (ГИП), в которой зафиксировано, что она представляет собой совокупность целей, отражающих национальные интересы России в информационной сфере, стратегических направлений их достижения и мер, их реализующих. ГИП определяет «способность и возможность субъектов политики воздействовать на сознание, психику людей, их поведение и деятельность с помощью информации в интересах государства и гражданского общества». В более широком смысле ГИП – это «особая сфера жизнедеятельности людей..., связанная с воспроизводством и распространением информации, удовлетворяющей интересы государства и гражданского общества, и направленная на обеспечение творческого, конструктивного диалогамежду ними и их представителями».

 

Сравнительный анализ сайтов региональных институтов

исполнительной  власти позволил выявить различный  уровень определения

значимых  параметров ГИП и полноту представления концепции на сайтах

соответствующих управленческих структур. Исходя из этого можно выделить те администрации, которые разместили концепцию или ее краткое содержание на сайте, и те, которые ее не представили. По поводу второй группы есть два предположения: либо ее (концепции) – нет, либо граждане не имеют доступа к тому документу, который непосредственно затрагивает их интересы.

 

Наиболее  слабым звеном концепции является отсутствие механизма

ее реализации, в том числе не определена соответствующая организационная

структура управления, на которую может быть возложена эта

ответственность. В свете рекомендаций ЮНЕСКО у государства должен

быть орган, который отвечает за таковую. В контексте логики «вертикали

власти» возможна единая конструкция федерального – регионального и

муниципального уровней. Отсутствие единой структуры по управлению

информационно-коммуникативными потоками на федеральном уровне не

исключает организационную оформленность данного вида работы на

региональном  уровне исполнительной власти.Структура организации определяется как целями и задачами, общей стратегией развития региона и сложившихся связей в региональных полях: политическом, экономическом, медийном, так и отношениями между ними.В соответствии с пониманием роли СМИ в качестве источника  информации региональные исполнительные власти определяют свою стратегию и тактику взаимоотношений с массмедиа.