Теоретические и практические аспекты применения освобождения от уголовной ответственности в связи примирением потерпевшим

На наш взгляд, последнее рассматриваемое основание является не основанием освобождения от уголовной ответственности, элементом уголовной ответственности, применяемой к несовершеннолетним. Данное утверждение мы основываем на следующих предпосылках:

• во-первых, нет специального законодательства, регулирующего применение принудительных мер воспитательного характера, кроме уголовного;

• во-вторых, уголовный закон предусматривает применение принудительных мер воспитательного характера в разделе уголовная ответственность несовершеннолетних, а не в разделе «Освобождение от уголовной ответственности и наказания»;

• в-третьих, применение принудительных мер воспитательного характера не освобождает лицо от обязанности лица, совершившего преступление, претерпеть меры государственного принуждения, в определенной мере ограничивается и свобода.

На наш взгляд, данные предпосылки определяют также отрицательную точку зрения законодателя в отношении отнесения принудительных мер воспитательного характера к основаниям освобождения от уголовной ответственности.

В последнее время в качестве основания освобождения от уголовной ответственности предлагается ввести такой институт как «иммунитет» [86, с. 113-115].

Автор данной точки зрения определяет следующих лиц, которые подпадают под действие иммунитета:

• дипломатический и консульский персонал (дипломатический и консульский иммунитеты);

• персонал международных организаций;

• Президент РК;

• депутаты Парламента (парламентский);

• судьи;

• иные должностные лица Республики Казахстан;

• свидетели;

• иные лица, прямо предусмотренные законодательством Республики Казахстан.

А. Б. Кишкембаев выделяет иммунитеты, предусмотренные в международном праве (дипломатический, консульский, персонала международных организаций и лиц, находящихся под международной защитой) и во внутреннем законодательстве (Президента РК, парламентский, судейский, свидетельский); общеуголовные (применяются при совершении любого преступления — в казахстанском законодательстве это только дипломатический иммунитет в ч. 4 ст. 6 УК) и частно-уголовные (направлены на применение только отдельных статей уголовного закона — ст. ст. 228, 353, 363 УК РК) [86, с. 114].

Также им предлагается введение нормы в Общую часть Уголовного кодекса, включающую следующие моменты: а) лицо обладает иммунитетом в силу указания закона или международного соглашения; б) иммунитет может быть преодолен в установленном порядке, следствием чего будет наступление уголовной ответственности на общих основаниях; в) время действия иммунитета связано с наличием специального статуса лица, исчезновение которого влечет аннулирование иммунитета [86, с. 114]. Но такое предложение уже выделялось ранее в работах Н. Д. Сухаревой [16, с. 101-102].

Рассматривая данный вопрос, мы можем отметить: действительно одним из препятствий при привлечении к уголовной ответственности определенного круга лиц: дипломатов, консулов, депутатов, судей, — является наличие иммунитетов. Под «иммунитетом» понимается предоставление кому-нибудь исключительного права не подчиняться некоторым общим законам [87, с. 240]. Дипломатический иммунитет объясняется как неприкосновенность личности, помещения дипломатов, что не совсем точно передано А. Б. Кишкембаевым [88, с. 317]. На этом основании можно сказать, что уголовно-правовой иммунитет — это предоставленное кому-нибудь исключительное право не подчиняться общим требованиям уголовного закона, регулирующим порядок наступления уголовной ответственности. В определенной мере иммунитет является исключением из принципа равенства граждан перед законом. Само существование иммунитета как правовой категории мы не будем подвергать сомнению, так как этот институт давно признан как национальным законодательством, так и международным правом.

Иммунитет, также как и предусмотренные в уголовном законе основания освобождения от уголовной ответственности, не предусматривает исключение противоправности деяния, не декриминализирует его, является не реабилитирующим обстоятельством, применяется индивидуально; в законодательстве определяются условия, при которых иммунитет действует и не действует; предполагается, что лицо освобождается от любых последствий, которые могло бы повлечь привлечение лица к уголовной ответственности.

Действие последнего обстоятельства в отношении иммунитета распространяется только на абсолютные или непреодолимые иммунитеты, когда лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности за совершенное деяние ни при каких условиях (например, в случаях совершения Президентом преступлений небольшой или средней тяжести). Большинство иммунитетов — преодолимые; их действие относительно — лицо после преодоления указанных в законе «барьеров» может быть привлечено к уголовной ответственности.

По нашему мнению, частно-уголовный иммунитет имеет черты специальных видов освобождения и создание специальных статей в Общей части УК РК в данном случае не является обязательным. Общеуголовный иммунитет мог бы претендовать на размещение в Общей части УК РК в виде отдельной нормы раздела V «Освобождение от уголовной ответственности и наказания». Однако, на наш взгляд, нужно глубже смотреть суть законодательной формулировки оснований освобождения от уголовной ответственности. Во всех случаях суть их сводиться к определенным характеристикам личности, которые позволяют говорить о том, что лицо не представляет общественной опасности. В случае же иммунитета речь идет не об отсутствии общественной опасности лица, а об определенной защите государством определенных категорий должностных лиц в целях независимости государственной власти. При этом, уголовно-правой иммунитет определяется как совокупность особых правил, относящихся к специально оговоренным в законе лицам, регулирующих порядок наступления уголовной ответственности, отличный от общепринятого [89, с. 98]. Прекращение же действия иммунитета в связи с утратой лицом особого юридического статуса, как уже указывалось, означает возможность наступления уголовной ответственности за совершенное преступление только при соблюдении давностного срока [16, с. 102].

Если законодатель учтет рассмотренное А. Б. Кишкембаевым предложение и внесет изменения в уголовное законодательство, следует учесть, что данная норма, на наш взгляд, должна относиться не к разделу «Освобождение от уголовной ответственности и наказания», а к статьям, касающимся действия уголовного закона по кругу лиц, то есть ст. ст. 6 и 7 Уголовного кодекса Республики Казахстан.

Кроме рассмотренных нами проблемных вопросов, которые касаются правовой природы института освобождения от уголовной ответственности, классификации оснований освобождения от уголовной ответственности и их разграничение, отличительных признаков института освобождения от уголовной ответственности со смежными правовыми институтами, необходимо остановиться на некоторых проблемных вопросах, связанных непосредственно с правоприменительной практикой.

В теории и судебной практике считается спорным положение о том, можно ли считать лицо впервые совершившим преступление, если оно ранее освобождалось от уголовной ответственности [90, с. 346]. В связи с тем, что освобождение от уголовной ответственности, исключает любые правовые последствия совершенного деликта, нужно полагать, что лицо, освобожденное от уголовной ответственности и вновь совершившее какое-либо преступление, в уголовно-правовом смысле считается совершившим его впервые. Поэтому вряд ли можно согласиться с точкой зрения тех авторов, которые полагают, что лицо, освобожденное от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, не может быть признано впервые совершившим преступление в течение установленных сроков давности. Сторонники этой позиции не допускают возможности двухкратного освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, либо примирением с потерпевшим, либо изменением обстановки в пределах сроков давности за первое из совершенных лицом преступлений. Интересен тот факт, что одним из условий освобождения от уголовной ответственности является совершение преступления впервые, а в теории уголовно- процессуального права данное условие именуется иначе — осуществление в отношении лица уголовного преследования впервые. «Очевидно, что лицо может неоднократно совершать преступления, а подвергаться уголовному преследованию в связи с этим впервые» [91, с. 4]. Специфичность института освобождения от уголовной ответственности сказывается на выборе аргументов в пользу признания лица, освобожденного от уголовной ответственности и вновь совершившего какое-либо преступление, впервые его совершившим [92, с. 43].

Нужно отметить и то, что институт сроков давности в уголовном законодательстве имеет иные цели и может применяться только к лицам, совершившим преступления, а не к лицам, освобожденным от уголовной ответственности, поскольку освобождение от нее делает факт совершенного преступления юридические ничтожным, т. е. исключает любые уголовно-правовые последствия.

Сложными в практике применения остаются вопросы соучастия при освобождении от уголовной ответственности. Так, на практике не редко возникают случаи, когда один из участников группового преступления освобождается от уголовной ответственности в порядке ст. ст. 10, 46 или 47 УК РК, а второй — не подлежит такому освобождению в силу повторности совершения и других причин. По большинству составов преступлений, закрепленных Особенной частью УК РК, совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной преступной группой является квалифицирующим обстоятельством (ст. ст. 175-179 УК РК), а иногда даже конститутивным (обязательным) признаком состава (ст. 235 УК РК). В этих случаях возникает вопрос: как надлежит квалифицировать действия лица, подлежащего освобождению от уголовной ответственности? Применяется ли в данном случае институт соучастия?

На наш взгляд, данная проблема должна быть решена следующим образом. Определение состава преступления и вопросов соучастия относится к теории квалификации преступлений, а вопросы освобождения от уголовной ответственности к институту уголовной ответственности. Так как в действиях лица, несмотря на наличие оснований для его освобождения, имеется состав преступления, все содеянное должно квалифицироваться как преступление, совершенное в соучастии [48, с. 143]. Применение института освобождения от уголовной ответственности является лишь правовым последствием.

Аналогичным образом решался вопрос в п. 7 Пленума Верховного суда СССР от 26 апреля 1984 г., где было указано, что «действия лиц, организовавших изнасилование группой, следует квалифицировать по ч. 3 ст. 108 УК КазССР независимо от того, что другие участники в соответствии со ст. 10 Основ уголовного законодательства Союза ССР не были привлечены к уголовной ответственности». Между тем, данный документ не имеет юридической силы на территории Республики Казахстан в данный момент, поэтому разъяснение вопросов соучастия при освобождении лица от уголовной ответственности нуждается в официальном закреплении.

Нуждаются в разъяснении и вопросы множественности при освобождении от уголовной ответственности. Если лицо два и более раза совершает преступление, то возникает проблема множественности преступлений. В теории уголовного права при освобождении от уголовной ответственности возникает много споров по поводу того, как следует квалифицировать деяние совершенное после освобождения лица от уголовной ответственности. Следует ли признавать неоднократность или судимость и вменять их в качестве отягчающего признака.

Статья 11 УК РК выражает позицию казахстанского законодателя по данному вопросу: «преступление не признается неоднократным, если за ранее совершенное преступление лицо было освобождено в установленном законом порядке…».

Между тем, на наш взгляд, данное утверждение не в полной мере соответствует общетеоретическим принципам квалификации преступлений. Вопросы множественности также как и вопросы соучастия относятся к квалификации преступлений. Поэтому повторность в случае совершения второго преступления при освобождении от уголовной ответственности от первого все же существует. Между тем, законодатель делает исключение, устраняя всякие юридические последствия первого преступления при освобождении лица от уголовной ответственности и совершении им второго преступления.

Как же мы можем определить такое основание уголовной ответственности как «впервые совершенное преступление», если при совершении преступления повторно вновь имеются основания для освобождения от уголовной ответственности, а первое преступление считается несовершенным (не несет юридических последствий)? Исходя из нормы, установленной в ст. 11 УК РК необходимо освобождать такое лицо от уголовной ответственности снова. Несмотря на разрешение законодательства освобождать от уголовной ответственности в данном случае, на наш взгляд, должен быть поставлен вопрос об общественной опасности деятеля, который имеет антиобщественные установки.

Бесспорным представляется наличие признака множественности в случаях, когда после совершения лицом первого преступления, за которое оно подлежит уголовной ответственности, данное лицо совершает второе преступление, при котором оно освобождается от уголовной ответственности. Несмотря на то, что мы говорим об отсутствии юридических последствий при освобождении лица от уголовной ответственности, при совершении лицом третьего преступления, на наш взгляд, следует признавать тот факт, что лицом ранее дважды было совершено преступление. Этот факт не имеет значения для рецидива, так как лицо во второй раз не осуждается к лишению свободы, однако, имеет юридическое значение.

Если лицо два или более раза совершает какое-либо преступление, то второе преступление считается совершенным неоднократно. Вопрос состоит в том, следует ли признавать второе преступление неоднократным, если за первое преступное деяние лицо было освобождено от уголовной ответственности. «Если второе преступление считается неоднократным даже в том случае, если по первому преступлению не было никакой реакции со стороны государства, то не должна быть установлена неоднократность при освобождении лица от уголовной ответственности за первое преступление, не смотря на то, что такое освобождение применялось только при наличии в действиях лица признаков состава преступления». Данное положение профессора У. С. Джекебаева представляется нам бесспорным [48, с. 144].

Исходя их этого, определим, что вопросом, требующим своего официального разъяснения является вопрос о совокупности преступлений. Например, лицо совершило два преступления, одно за другим. Первое преступление подпадает под критерии оснований освобождения от уголовной ответственности, второе — не подпадает. Может ли в данном случае судья, не определяя совокупности преступлений, освободить лицо от ответственности за первое преступление и привлечь к ответственности за второе? Законодательство умалчивает ответ на вопрос в таких ситуациях.