Гендерные особенности речи в произведении А. С. Пушкина "Капитанская дочка"

 Один из наиболее  устойчивых гендерных стереотипов  заключается в многословности женщин, их известной склонности к продолжительному говорению. В целом многословие является устойчивой универсальной характеристикой женского речевого поведения, а имидж молчаливой женщины рассматривается в качестве идеала.

Закрепленные за женским  поведением номинации болтушка, болтать, болтливость содержат имплицитную сему ‘нечто пустое, незначащее, глупое’, косвенно указывающую на низкий уровень интеллекта у женщин.

О том, что женщины  болтливы и не умеют держать язык за зубами говорит следующий отрывок  из «Капитанской дочки»:

« — А что за человек  этот Пугачев? — спросила комендантша.

Тут Иван Игнатьич заметил, что проговорился, и закусил язык. Но уже было поздно. Василиса Егоровна принудила его во всем признаться, дав ему слово не рассказывать о том никому.

Василиса Егоровна сдержала свое обещание и никому не сказала  ни одного слова, кроме как попадье, и то потому только, что корова ее ходила еще в степи и могла быть захвачена злодеями.

Вскоре все заговорили о Пугачеве…» [15, с. 264].

К содержательным, качественным составляющим речевого поведения женских литературных персонажей относится, прежде всего, ярко выраженная эмоциональность, предопределенная самой природой феминности: «Стремление в первую очередь обозначить эмоциональный план − свойство женской натуры» [12, с. 15].

Эмоциональность в речи женских персонажей «Капитанской дочки» проявляется, прежде всего, в употреблении междометий, предназначенных для выражения эмоций, чувств.

Василиса Егоровна потрясена поединком Швабрина и Гринёва:

«Ах, мои батюшки!. На что  это похоже? как? что? в нашей крепости заводить смертоубийство! Иван Кузмич, сейчас их под арест! Петр Андреич! Алексей Иваныч! подавайте сюда ваши шпаги, подавайте, подавайте. Палашка, отнеси эти шпаги в чулан. Петр Андреич! Этого я от тебя не ожидала. Как тебе не совестно? Добро Алексей Иваныч: он за душегубство и из гвардии выписан, он и в господа бога не верует; а ты-то что? туда же лезешь?» [15, с. 252].

Служанка Палаша рассказывает о том, как прошёл нелёгкий день:

« — Ах, Петр Андреич! — сказала она, сплеснув руками. — Какой денек! какие страсти!..» [15, с. 274].

Попадья рассказывает о  том, как она спрятала Машу:

« — Лежит, моя голубушка, у меня на кровати, там за перегородкою, — отвечала попадья. — Ну, Петр Андреич, чуть было не стряслась беда, да, слава  богу, все прошло благополучно: злодей только что уселся обедать, как она, моя бедняжка, очнется да застонет!.. Я так и обмерла. Он услышал: «А кто это у тебя охает, старуха?» Я вору в пояс: «Племянница моя, государь; захворала, лежит, вот уж другая неделя». — «А молода твоя племянница?» — «Молода, государь». — «А покажи-ка мне, старуха, свою племянницу». — У меня сердце так и екнуло, да нечего было делать. — «Изволь, государь; только девка-то не сможет встать и прийти к твоей милости». — «Ничего, старуха, я и сам пойду погляжу». И ведь пошел окаянный за перегородку; как ты думаешь! ведь отдернул занавес, взглянул ястребиными своими глазами! — и ничего... бог вынес! А веришь ли, я и батька мой так уж и приготовились к мученической смерти. К счастию, она, моя голубушка, не узнала его. Господи владыко, дождались мы праздника! Нечего сказать! бедный Иван Кузмич! кто бы подумал!.. А Василиса-то Егоровна? А Иван-то Игнатьич? Его-то за что?.. Как это вас пощадили? А каков Швабрин, Алексей Иваныч? Ведь остригся в кружок и теперь у нас тут же с ними пирует! Проворен, нечего сказать…» [15, с. 275].

Таким образом, речь мужских литературных персонажей заметно отличается от женской речи своими лексическими особенностями. Образцы мужского речевого поведения, представленные в «Капитанской дочке», позволяют выявить прямолинейность мужских высказываний, для которых в целом не характерна аллегоричность, двусмысленность. Они привыкли кратко изъясняться, длинные  ответы для них неприемлемы.

Сравнивая стилистическую окрашенность женской и мужской речи, отметим, женская речь не бывает в такой мере стилистически снижена, так насыщена бранной экспрессией и вульгаризмами, как мужская речь в некоторых социальных слоях общества». Грубые, вульгарные слова, являющиеся средством индивидуальной речевой характеристики, обычно встречаются в художественных произведениях, отражающих быт и интересы «простых людей». В произведении «Капитанская дочка» такие слова звучат в речи, прежде всего, Савельича.

Женские тактики коммуникативного поведения характеризуются обращенностью к внутреннему миру собеседника, доверительностью, вниманием к имеющим большое значение частностям и деталям.

Для женской речи характерна аллегоричность, двусмысленность высказываний. Уход от прямого, однозначного ответа оказывается особенно значимым для женщины в судьбоносной, переломной ситуации. Так, Маша не отвечает прямо на предложение Гринёва быть его женой, а делает это завуалировано, но так, чтобы Пётр всё понял.

К содержательным, качественным составляющим речевого поведения женских литературных персонажей относится, прежде всего, ярко выраженная эмоциональность, предопределенная самой природой феминности.

Эмоциональность в речи женских персонажей «Капитанской дочки» проявляется, прежде всего, в употреблении междометий, предназначенных для  выражения эмоций, чувств.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

 

Итак, проведённое исследование позволило сделать следующие выводы.

 Исследование языка и речи в лингвогендерном аспекте позволяет выявить новые и весьма важные для понимания языковые и речевые особенности. Эти особенности, в свою очередь, не могут быть адекватно поняты без обращения к философии, социологии и психологии, к явлениям общественной жизни, в которых так или иначе нашли отражение представления о социокультурных ролях мужчин и женщин.

Понятия «женский язык»  и «мужской язык» детерминированы, прежде всего, устойчивыми представлениями о некоторых особенностях речевого и невербально поведения женщин и мужчин. Содержание соответствующих терминов в каждом конкретном случае их употребления обусловлено определенным контекстом или ситуацией.

Немалые перспективы  открываются в таком  направлении  гендерной лингвистики, в центре внимания которого находятся вопросы реализации мужской и женской речи в художественных текстах – богатейшем и, по сути, неисчерпаемом источнике, сохранившем ценнейшие сведения о проявлениях гендера как «плавающего», постоянно изменяющегося, динамичного параметра. Маскулинная (мужская) и феминная (женская) речь, как свидетельствуют тексты, обладают рядом конкретных признаков, учет которых имеет не только теоретическое, но и сугубо практическое значение.

Мужские голоса всегда ниже, грубее женских, что обусловлено не только особенностями анатомического строения голосового тракта мужчин и женщин,  но и различными социальными ролями и культурологическими установками.

В то время как в  женской речи средством манерного, «социально престижного» поведения является удлинение гласных звуков («движение по горизонтали»), в «фонетическом рисунке» мужской речи нередко встречается «движение по вертикали», т.е. повышение голоса за счет предельной интенсификации акустических возможностей гласных как средство угрозы, запугивания собеседника. В романе «Капитанская дочка» такая речь присуща Пугачёву.

Отличительной особенностью в речи некоторых персонажей «Капитанской дочки» является использование звука  «и». Звук «и» звучит в начале предложения как в мужской речи, так и в женской. Скорее всего, это фольклорная черта, позволяющая показать добрые, благожелательные отношения между людьми.

И в мужской, и в женской речи персонажей данного романа присутствуют словообразовательные суффиксы, которые подчёркивают добрые, мягкие, спокойные отношения между героями.

В произведении множество  существительных с суффиксом –к, который придаёт им разговорную окраску. Такие существительные присутствуют и в мужской, и в женской речи персонажей: комнатка, лубочные картинки, старушка.

К окраске разговорного стиля примыкает уменьшительно-ласкательная эмоциональная окраска в суффиксах –ик-, -ок-, -ушк-.

Слова с суффиксами разговорного характера чаще всего встречаются  в речи автора-рассказчика; суффиксы, совмещающие разговорный оттенок с уменьшительно-ласкательным, – в речи Василисы Егоровны, капитана Миронова, Савельича.

Речь Швабрина отличается книжным характером, в ней есть иноязычные слова, канцелярские выражения. Но слова с уменьшительными суффиксами произносятся Швабриным насмешливо, с издёвкой, с желанием оскорбить собеседника.

Такое отчётливое противопоставление речи героев на морфемном уровне свидетельствует  о намерении автора создать смысловую  оппозицию: образованный столичный  дворянин Швабрин – простое провинциальное дворянство. Оппозиция «столица – провинция», как это часто бывает у Пушкина, отражает и нравственную оппозицию: бесчестье, зло, бездуховность – честь, добра, милосердие. Простота семейств Гринёвых и Мироновых – это простота, дающая чёткость нравственной позиции в ситуации выбора, что для Пушкина (вспомним эпиграф «Береги честь смолоду») было основным пафосом произведения.

Другой особенностью словообразовательных суффиксов существительных  в произведении является их маркированность  в качестве единиц, сигнализирующих о признаках сентиментализма как литературного направления. Связаны они с образом Маши Мироновой.

Речь мужских литературных персонажей заметно отличается от женской речи своими лексическими особенностями. Образцы мужского речевого поведения, представленные в «Капитанской дочке», позволяют выявить прямолинейность мужских высказываний, для которых в целом не характерна аллегоричность, двусмысленность. Они привыкли кратко изъясняться, длинные  ответы для них неприемлемы.

Сравнивая стилистическую окрашенность женской и мужской речи, отметим, женская речь не бывает в такой мере стилистически снижена, так насыщена бранной экспрессией и вульгаризмами, как мужская речь в некоторых социальных слоях общества». Грубые, вульгарные слова, являющиеся средством индивидуальной речевой характеристики, обычно встречаются в художественных произведениях, отражающих быт и интересы «простых людей». В произведении «Капитанская дочка» такие слова звучат в речи, прежде всего, Савельича.

Для женской речи характерна аллегоричность, двусмысленность высказываний. Уход от прямого, однозначного ответа оказывается особенно значимым для женщины в судьбоносной, переломной ситуации. Так, Маша не отвечает прямо на предложение Гринёва быть его женой, а делает это завуалировано, но так, чтобы Пётр всё понял.

Эмоциональность в речи женских персонажей «Капитанской дочки» проявляется, прежде всего, в употреблении междометий, предназначенных для  выражения эмоций, чувств.

 

Список использованной литературы

 

1 Земская, Е. А. Особенности  мужской и женской речи / Е. А. Земская,      М. В. Китайгородская, Н. Н. Розанова // Русский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект / под ред. Е. А. Земской и                   Д. Н. Шмелева. – М.: Наука, 1993. – С. 90-136.

2 Земская, Е. А. О чем и как говорят женщины и мужчины / Е. А. Земская, М. В. Китайгородская, Н. Н. Розанова // Русская речь. – 1989. – № 1. – С. 42-46.

3 Попова, Е. А. Об  особенностях речи мужчин и  женщин / Е. А. Попова // Русская  речь. – 2007. - № 3. – С. 40-49.

4 Бандальер, А. На литературоведческом перепутье // [Электронный ресурс]. – Режим доступа –  http://artpages.org.ua/bukvi/na-literaturoved4eskom-pereputie.html. – Дата доступа: 05.02.2009.

5 Гуковский, Г. А.  Пушкин и проблемы реалистического  стиля /                  Г. А. Гуковский. – М.: Художественная литература, 1989. – 355 с.

6 Игнатенко, О. Н.  Дочь капитана – «Капитанская  дочка» / О. Н. Игнатенко // Русская речь. – 2003. – № 1. – С. 3-6.

7 Коваль, В. И. Язык  и  текст  в  аспекте  гендерной  лингвистики:   монография / В. И. Коваль. – Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2007. − 217 с.

8 Кирилина, А. В. Гендер: лингвистические аспекты / А. В. Кирилина. – М.: Институт социологии РАН, 1999. – 189 с.

9 Рябов, О. В. Женщина и женственность в русской историософии (XI - XX вв.) / О. В. Рябов. – М.: Наука, 1999. – 349 с.

10 Каменская, О. Л. Текст и коммуникация / О. Л. Каменская. – М.: Высшая школа, 1990. – 405 с.

11 Кирилина, А. В. Гендерные исследования в лингвистических дисциплинах / А. В. Кирилина // Гендер и язык. − М.: Языки славянской культуры, 2005. − С. 7-32.

12 Синельникова, Л. Н. Введение в лингвистическую гендерологию: материалы к спецкурсу / Л. Н. Синельникова, Г. Ю. Богданович. − Симферо-поль, 2001. − 40 с.

13 Курилович, Н. Языковая  репрезентация гендера [Электронный ресурс]. – Режим доступа: htpp://www.envila.iatp.by/

14 Стернин, И. А. Общение  с мужчинами и женщинами / И.  А. Стернин. – Воронеж: ВГУ, 2002. – 135 с.

15 Пушкин, А. С. Сочинения:  В 3 т. Т. 3. Проза / А. С. Пушкин. – Минск: Маст. літ, 1987. – 526 с.

16 Даль, В. Токовый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 2 /     В. Даль. – М.: Рус. яз., 1988. – 456 с.

17 Троицкая, О. Г. Некоторые проблемы коммуникации с точки зрения гендерного анализа [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http:/www.isuct.ru/ konf /antropos/section/

18 Мечковская, Н. Б. Общее языкознание: Структура и социальная типология языков / Н. Б. Мечковская. – Минск: Амалфея, 2000. – 368 с.

19 Горошко, Е. И. Гендерная проблематика в языкознании / Е. И. Горошко // Введение в гендерные исследования. − Харьков; СПб., 2001. − Ч. 1. − С. 508-543.