Анализ художественного пространства и времени в произведении Лермонтова «Сон»

ФЕДЕРАЛЬНОЕ  ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ  УЧРЕЖДЕНИЕ 

ВЫСШЕГО  ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ 

«НОВОСИБИРСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ  УНИВЕРСИТЕТ»           ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ И ПСИХОЛОГИИ         

 

 

 

 

 

Анализ художественного пространства и времени в произведении Лермонтова «Сон»

 

 

 

                         Выполнил студент 205 группы Кашперко Надежда

                                 Проверил кандидат филологических наук, доцент кафедры зарубежной литературы и теории обучения литературы НГПУ Жиличева Галина Александровна

 

 

Новосибирск 2015

   «Сон»

В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я;

Глубокая еще дымилась рана,

По капле кровь точилася моя.

 

Лежал один я на песке долины;

Уступы скал теснилися кругом,

И солнце жгло их желтые вершины

И жгло меня - но спал я мертвым сном.

 

И снился мне сияющий огнями

Вечерний пир в родимой стороне.

Меж юных жен, увенчанных цветами,

Шел разговор веселый обо мне.

 

Но в разговор веселый не вступая,

Сидела там задумчиво одна,

И в грустный сон душа ее младая

Бог знает чем была погружена;

 

И снилась ей долина Дагестана;

Знакомый труп лежал в долине той;

В его груди, дымясь, чернела рана,

И кровь лилась хладеющей струей.

 Стихотворение Лермонтова «Сон» завораживает погружением в пространство, которое в нем находится в нескольких плоскостях. В стихотворении автор описывает как бы предсмертный бред – это некое видение умирающего человека, в котором он сам умирает. Раненый бредит о далекой возлюбленной, которая видит в своем сновидении мертвого героя. Непонятно, где все-таки лежит труп – в «долине Дагестана» или все же он находится в пространстве памяти и воображения. В мире Лермонтова противоположности отождествляются, отчего становится непонятно, умер ли герой на самом деле или это всего лишь сон героини, спасительный и оберегающий, или это просто брел поэтической личности.

  Это стихотворение  из кавказской лиро-эпики Лермонтова. Стихотворения этой группы показывают основные антириторические устремления поэтической личности. В нем, как и в другой лирике автора, заметна значительность провидческого опыта Лермонтова. После его опыта кавказских скитаний мистическая глубина обретает небывалую простоту образного выражения.

   Я обращусь к  Владимиру Набокову и его предисловию к "Герою нашего времени", в котором он называет это стихотворение «тройным сном». В первом сне некто(сам Лермонтов или его лирический герой) видит во сне, как он умирает в долине в восточных отрогов Кавказских гор. Второй сон – это сон смертельно раненного человека, которому снится молодая женщина, сидящая на пиру. В свою очередь, этой молодой женщине, сидящей на пиру, снится Лицо, которое умирает в конце стихотворения, лежащее в долине Дагестана – «это третий сон внутри второго сна, который внутри сна первого, который, сделав замкнутую спираль, возвращает нас к начальной строфе». Композиция стихотворения образует «кольцо», в котором все стягивается к фигуре мертвого, к долине Дагестана.

   В свою очередь  В. С. Соловьев называет это «сновидением в кубе». «Тут из одного сна выходит, по крайней мере, три, – пишет В. С. Соловьев, – 1) сон здорового Лермонтова, который видел себя самого смертельно раненным<…>. 2) Но, видя умирающего Лермонтова, здоровый Лермонтов видел вместе с тем и то, что снится умирающему Лермонтову<…>. Но таким сном (2) дело не оканчивается, а является сон (3)<…>. Лермонтов видел, значит, не только сон своего сна, но и тот сон, который снился сну его сна, – сновидение в кубе»

   Для М.Ю. Лермонтова  сон обретает онтологический  статус: это пространство или  точка зрения, с которой смотрит  на мир лермонтовский человек. Потусторонний мир героя Лермонтова ужасен, натуралистичен, и сон походит скорее на кошмар, чем желанный отдых.  В стихотворении Лермонтов делает акцент на сне «трупа», на «мертвый сон». Но все равно тут становится возможен обмен снами, которые стремятся друг к другу – сон лирического героя и его подруги,  даже несмотря на физическую смерть.

  В стихотворении хорошо  прослеживается мотив одиночества: оба возлюбленных одиноки («лежал  один», «сидела… одна») и трагически  разъединены, но их души направленны  друг к другу. Но это общение  двух душ заранее трагично: они  больше никогда уже не встретятся, потому что он – «труп», лежащий  в чужом краю, а она – живая  и чужая среди людей на родине. Их разделяют не только пространственные, временные и просто непреодолимые  сверхчеловеческие преграды –  жизнь и смерть.

   Но почему-то мотив  сна как бы самоотрицается одним эпитетом: «полдневный», потому что полдень – это время бодрствования, это время жизни, царство солнца. Почему-то и несуществующий свинец стал несуществующей причиной несуществующей (приснившейся) смерти.

   Сам автор в  этом стихотворения находится  словно «над» в духовном или  в пространственном смысле –  картина одинокой фигуры на  пустынной дороге видна другому  наблюдателю, тому, кто с небес  увидит «землю в сиянье голубом». Наблюдатель сверху охватывает  взглядом всю картину, смотрит  «со стороны». Лермонтов как бы  вводит себя в пейзаж словестной картины. Смерть в этом произведении возникает как чисто лермонтовский двойной образ сна-смерти, сна-пробуждения.

   Все стихотворение  написано в прошедшем времени, будто поэт вспоминает свое  видение, просто описывает приснившийся  сон. Он как будто отрешен от  того, что описывает, словно это  и не сам Лермонтов, а его  дух повествует нам о происходящем  внизу. Тем более, что время перемещения  сквозь расстояния, пуст даже  и во сне, совершенно нулевое  – только что он еще лежал, истекая кровью, видя уступы скал  и солнце, и тут уже он «видит»  вечер, пир и ту «одну», сидящую  в одиночестве, и наблюдая за её мыслями, сново резко переносится уже к трупу, который просто лежит, не видя больше ничего, рана которого уже не дымится, как это было вначале, а уже «чернеет дымясь», как бы дотлевая,

   Помимо всего прочего, важной деталью является и  пространство, в котором находятся  оба героя: он – один среди  природы, обжигаемый палящим солнцем  на песке долины,  а она –  одна «меж юных жен, увенчанных  цветами», ведущих «веселый разговор». Ему чужда южная природа и  снится «сияющий огнями вечерний  пир в родимой стороне», а ей  чуждо окружение, она отстранена и погружена в свой сон – в котором он одинокий умирает в пустой дали недоступной для неё.

   Все пространство  произведения пронизано трагизмом, мотивом одиночества, мотив сна  как смерти,  но в то же  время и любви, которая связывает  души главных героев и сближает  их даже во сне несмотря  ни на смерть, ни на расстояния. Сам же поэт видит все происходящее  сверху, словно дух, отделившийся  от трупа.

   Каждый раз трагизм  судьбы поэта поворачивается  в стихотворениях новыми гранями. Невозможно отрицать, что для  Лермонтова была ясна его судьба.  И сам сон в долине Дагестана зазвучит с особой пронзительностью, когда читатель вдруг поймет, что сон поэта сбылся.