Традиционные семейные ценности как фактор обеспечения национальной безопасности РФ

Следует добавить, что мобилизационное напряжение советских десятилетий не допускало существования каких бы то ни было конкурирующих с государством автономных институтов с их собственной системой принятия решений. Не могла быть таким институтом и семья — ни традиционная, ни городская. Поэтому в советское время в явном или неявном виде восстановленный принцип человек для семьи дополнился новым принципом: семья для государства. Власти очень скоро научились использовать громкое морализирование в патриархально-семейном духе, что позволяло бесцеремонно вмешиваться в жизнь семьи: морализаторскими заклинаниями сопровождались запрет аборта, ограничение разводов, непризнание незарегистрированных браков, повышенное внимание к «моральному облику» при назначении на «ответственные» должности, вмешательство «общественности» в семейные дела, преувеличенное целомудрие официального искусства.

Эволюция взглядов на семью в последние десятилетия XX века отражала объективные процессы постепенного утверждения городской семьи в новом социальном мире, ее возрастающую тягу к самостоятельности, «суверенности», хотя, конечно, десятилетия государственного патернализма оставили глубокий след. Но все же разрыв с идеями всеобъемлющего патернализма, равно как и тесно связанным с ним принципом семья для государства, к концу столетия обозначился довольно четко. С принципом человек для семьи дело обстояло иначе. Он был основательно укоренен в культуре. Массовое сознание долго не могло освободиться от заветов патриархальности. И все же при всей важности устойчивых идеологических позиций их влияние на реальное развитие событий не абсолютно. Старая патриархальная семья с присущими ей ценностями действительно разрушалась, и это подрывало не только классический принцип человек для семьи, но и его советское дополнение принципом семья для государства.

Какое-то время казалось, что в России, как и в других развитых странах, место старой семьи заступает новая, достаточно стабильная супружеская малодетная семья городского типа, сильно отличающаяся от патриархальной, но все же сохраняющая по отношению к ней и определенную преемственность. Однако тенденции развития европейской семьи самого последнего времени заставляют усомниться в надежности такого прогноза. Судя по всему, поиск новых форм организации личной жизни человека выходит за рамки супружеской семьи и пока далеко не завершен, так что исследователям не остается ничего иного, как наблюдать за происходящими изменениями, стремясь понять их не всегда ясный глубинный смысл.

Эта задача стоит и перед исследователями российской семьи, которая, хотя и не совсем синхронно с европейской, также быстро видоизменяется, о чем свидетельствуют все количественные показатели, все новые параметры жизненного цикла семьи — возраст вступления в брак и продолжительность жизни в браке, количество регистрируемых и нерегистрируемых браков и их соотношение, доля одиноких, число разводов и повторных браков, число детей, возраст родителей при их рождении, доля внебрачных рождений, размер и состав семьи на разных этапах ее жизненного цикла. Конкретные значения этих показателей будут рассмотрены и прокомментированы далее.

 

 

Глава II. Основные направления сохранения традиционных семейных ценностей в контексте обеспечения национальной безопасности РФ.

 

2.1 Морально-психологические  основы сохранения традиционных  семейных ценностей  в контексте  обеспечения национальной безопасности  РФ…………………………………………………………………………

 

2.1  Материальные  основы сохранения традиционных  семейных ценностей  в контексте  обеспечения национальной безопасности  РФ.

 

2.2 Основные направления совершенствования правовых и организационных основ государственной политики в сфере сохранения традиционных семейных ценностей.

 

 Правительство России утвердило концепцию государственной семейной политики. В числе прочего в этом документе перечислены и традиционные семейные ценности.

 Распоряжение об утверждении  концепции, рассчитанной до 2025 года, подписал председатель правительства  Дмитрий Медведев.

  В одном из разделов  документа речь идет и о  традиционных ценностях, которые  объявлены приоритетом государственной  семейной политики. «Приоритетами государственной семейной политики на современном этапе являются утверждение традиционных семейных ценностей и семейного образа жизни, возрождение и сохранение духовно-нравственных традиций в семейных отношениях и семейном воспитании», — говорится в концепции. 
 
Далее перечислены и сами ценности — например, они подразумевают отрицание однополых браков.

  «К традиционным семейным ценностям, провозглашаемым Концепцией, относятся ценности брака, понимаемого как союз мужчины и женщины, основанный на государственной регистрации в органах записи актов гражданского состояния, заключаемый в целях создания семьи, рождения и (или) совместного воспитания детей, основанный на заботе и уважении друг к другу, к детям и родителям, характеризующийся добровольностью, устойчивостью и совместным бытом, связанный с взаимным стремлением супругов и всех членов семьи к его сохранению», — сказано в документе. 
 
Пропагандировать традиционные ценности государство намерено с помощью СМИ. «Проведение в средствах массовой информации на постоянной основе целенаправленной пропаганды в поддержку традиционных ценностей семьи и брака, морали и нравственности», — так звучит одно из направлений новой семейной политики.

 

Заключение

 

   Сегодня  назрела  острая необходимость  в  создании государственной  семейной политики,  ориентированной  на развитие  и  укрепление  семьи, совершенствовании  нормативно-правовой  базы  социальной поддержки семьи и позитивного родительства, в усилении мер по обеспечению  информационной безопасности семьи и детства в РФ.

Стратегией достижения цели государственной  семейной политики  в  отношении  семьи является создание условий для ее становления и развития в качестве полноценного и самостоятельного субъекта российского общества. Сущность государственной семейной политики в современной России должна состоять в том, чтобы это была относительно обособленная  часть  социальной  политики,  разрабатываемая  и  осуществляемая государством совместно с институтами гражданского общества, воздействующая на функционирование семьи как одного из общественных институтов и одновременно индивидов (отца, матери, супругов, родителей, детей, родственников) как носителей семейных ролей. Одним из главных принципов проводимой государством семейной политики должна стать взаимная социальная ответственность всех субъектов.

  В настоящее время  главная цель государства должна  заключаться в создании условий  для достойной жизни каждому  человеку. Именно качество человека  – самый достоверный показатель  жизнеспособности государства, той  семейной политики, которую власти  стараются реализовать в отношении  человека и семьи. Будущее России  должно определяться не только  укреплением обороноспособности, но  и развитием семьи как не  менее важного элемента.

Самое нужное для России – воспринять приоритетную значимость института

полноценной семьи как национальную идею. Национальная идея – возрождение могущества России, основанного на традиционных духовно-нравственных ценностях, социальной солидарности, равных обязанностях и правах граждан.

 

 

 

 

 

 

 

 

Цель демографического управления в современной России видится в увеличении численности населения. Однако для обывателя, как и либерального скептика, ценностное значение данной целевой установки сомнительно. Чем больше населения, возражают они, тем ниже индивидуальное потребление совокупного общественного богатства. Так зачем же России добиваться популяционного прироста?

Нами выдвигается и обосновывается тезис о наличие прямой факторной связи между демографическим состоянием народа и жизнеустойчивостью национальной государственности. Происходящие в России и мире процессы, связанные с естественным воспроизводством и миграцией населения, определяются нами понятием «демографическая война». «Демографические войны» составляют один из компонентов сетевых войн нового типа, что позволяет анализировать их в общей тематике борьбы с российской государственностью.

Миф о репродуктивном подъеме

Казалось бы, в последние годы Россия обозначила тенденции преодоления кризиса депопуляции. Однако реляции об успехах в сфере демографии имеют преимущественно популистский характер. Реального перелома в демографических трендах, несмотря на возрастание показателе рождаемости, не произошло. Современный репродуктивный эффект объясним вступлением в фертильную фазу сравнительно многочисленного поколения родившихся во вторую половину восьмидесятых. Учитывая то, что брачный возраст женского населения в России составляет 21-23 года, то не трудно проследить корреляцию современно подъема рождаемости с всплеском репродуктивной активности периода перестройки. (См. рис. 1). Рассматривая корреляционные связи показателей рождаемости с лагом во времени 21 год, обнаруживается две прямо противоположные формы зависимостей. Девяностые годы находятся по отношению к семидесятым в состоянии антикорреляции. Следовательно, постсоветский кризис депопуляции носил рукотворный характер, не будучи связан с естественными процессами динамики воспроизводства населения. Напротив, двухтысячные годы коррелируют с восьмидесятыми по показателю рождаемости в зависимости 0,93. Это означает, что никакого управленческого эффекта в увеличении статистики родившихся за последние годы нет. С абсолютной точностью воспроизводится кривая репродуктивной активности с 21-годовым временным откликом. Но демографически успешные перестроечные были скоротечны. За ними последовал репродуктивный провал девяностых. Следовательно, при неизменности демографической политики, а соответственно, при сохранении существующей корреляционной зависимости в скором времени должен начаться очередной спад в показателях рождаемости.

Рис. 1. Соотношение численности родившихся с фазами репродуктивности

Кому же поручено решение задачи стимулирования рождаемости? Показательно, что реализующие демографическую политику российские чиновники сами высокой детностью не отличаются. Количество детей в семьях членов правительства и администрации президента ниже уровня простого воспроизводства. Таким образом, ценностно чиновничий класс на поставленную задачу не ориентирован.

А что же высшее государственное руководство? При фиксации количества детей у национальных лидеров России за последние полторастолетия прослеживается устойчивая тенденция снижения уровня детности. (См. рис. 2).

Рис. 2. Количество детей у государственных лидеров России

Демография как фактор геополитической борьбы

Г. Гиммлер в апреле 1942 г. сформулировал цели Германии в отношении оккупированных восточных территорий следующим образом: «Мы должны сознательно проводить политику на сокращение населения».[1] Депопуляция, таким образом, рассматривалась как средство окончательной геополитической победы над славянским миром. Программа нацистской «демографической политики» на территории Советского Союза включала такие компоненты, как пропаганда абортов и противозачаточных средств, разрушение системы здравоохранения и особенно родовспоможительных учреждений, ликвидацию санитарного просвещения, уничтожение противоэпидемических служб и т.д.[2]  С распадом СССР многие из этих положений доктрины славянской депопуляции стали в российской действительности реальностью.

Проблема управляемости демографическим процессом особо актуализуется при рассмотрении российского кризиса депопуляции в ракурсе цивилизационного и геополитического противостояния в мире. Численность населения издревле выступала весомым фактором, определяющим положение государств на международной арене.

В свете выявления мировых миграционных трендов, концепт С. Хантингтона о «цивилизационных войнах» нуждается в некоторой корректировке. Цивилизации утратили в последнее время аспект географической локализации. Представители различных цивилизационных систем проживают ныне на одной территории, будучи в правовом отношении в равной степени защищены государством. Конструируется особая среда конфликта цивилизации, где демография выступает едва ли не основным полем соперничества. Ввиду интенсификации миграционной динамики, происходит ползучая исламизация Европы. Репродуктивный потенциал иммигрантов – мусульман не идет ни в какое сравнение с уровнем рождаемости европейских резидентов. Ислам, констатируют некоторые современные авторы, взял исторический реванш у христианского мира за поражение у Пуатье. Все вышесказанное относится в равной мере и к России, для которой миграционная волна магрибского ислама замещена ее среднеазиатским экстремистским аналогом.[3]

Еще в XIX в. в арсенал геополитических разработок был привнесен концепт «борьбы за жизненное пространство». В качестве объясняющей характер демографических процессов модели формулировалась закономерность о неизбежности занятия популяционно разреженного пространства представителями пограничных геополитических субъектов, превосходящих его по плотности населения. В этой связи депопуляция России объективно, вне зависимости от характера взаимоотношений с соседями, содержит угрозу ее национальной безопасности. Дисбаланс в численности населения по разные стороны российско-китайской границы является одним из наиболее серьезных геополитических вызовов, крайне актуализируя задачу разработки нового миграционного законодательства.