Контрольная работа по предмету "Международное право"

  Во-вторых, суд вправе обратиться  к оговорке о публичном порядке, если применение иностранного  права явно не совместимо с национальным правопорядком. Это - новый ограничитель. Впервые такая формула была закреплена в Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г., затем была использована в универсальной Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи, 1986 г. (ст. 18). Она была воспринята внутренним правом. Характерна ст. 6 Вводного закона к ГГУ в редакции 1994 г., так как в ней подчеркивается и «результат применения», и «явная несовместимость»: норма иностранного права не применяется, «если ее применение ведет к результату, который явно несовместим с основными принципами германского права». Требование «явной несовместимости» обязывает суд доказать, что существует несовместимость без всяких сомнений, и тем самым исключает широкое применение оговорки о публичном порядке.

  В-третьих, законы ряда государств, в том числе России, дополнительно  содержат указание на то, что  отказ в применении нормы иностранного  права не может быть основан  лишь на отличии правовой, политической или экономической системы иностранного государства от собственной системы (ст. 1318 Третьей части ГК РФ, ст. 1200 Модельного ГК).

  Необходимо отметить еще  одну современную тенденцию в  развитии института оговорки  о публичном порядке. Выше отмечалось, что в большинстве государств сложилась и применяется негативная оговорка. Позитивную оговорку связывают с французским правом, положения которого восприняты некоторыми другими странами. Однако в настоящее время ряд государств, которые традиционно применяли негативную оговорку, стали параллельно применять и позитивную.

  Примером является швейцарский  Закон о международном частном  праве 1987 г. Наряду со ст. 17, предусматривающей  применение оговорки о публичном  порядке в традиционной негативной  форме, в него включены еще две статьи, направленные на ограничение применения избранного иностранного права. Согласно ст. 18 «независимо от определяемого настоящим Законом права», то есть права, избираемого на основании швейцарских коллизионных норм, «сохраняют свое действие положения швейцарского права, которые подлежат применению в силу их особых целей». Отсюда следует, что существует некая совокупность норм швейцарского права, которые в силу особого, принципиального значения для швейцарского общества («в силу их особых целей»), должны применяться всегда, даже если швейцарская коллизионная норма отошлет к иностранному праву. Это - ничто иное, как позитивная оговорка о публичном порядке.

  Швейцарский закон пошел  еще дальше и предусмотрел  защиту «публичного порядка» иностранного государства. Эта новация связана с общей концепцией закона о применении «права наибольшей связи» (Proper Law), согласно которой, если по всем признакам очевидно, что существо отношения находится в большей связи с другим правом, а не с тем, на которое указывает швейцарская коллизионная норма, то можно применить это другое право. Защита «публичного порядка» этого другого права предполагается в ст. 19: при применении избранного права могут быть приняты во внимание императивные положения другого права, с которым существо находится в тесной взаимосвязи, если это требуют интересы сторон согласно швейцарской доктрине. Разумеется, речь не идет о всех императивных нормах иностранного права, с которым существо отношения наиболее тесно связано, а только о тех из них, которые согласно швейцарским представлениям имеют особое значение для интересов стороны (в п. 2 ст. 19 прямо подчеркивается их особая цель), то есть о позитивном публичном порядке государства, с которым отношение наиболее тесно связано. Дополнительно подчеркнем, что ст. 19 носит диспозитивный характер: суд «может принять во внимание». Подобные законодательные нововведения породили в ряде европейских стран представления о существовании «особых императивных норм», которые не являются частью «публичного порядка», и которые действуют независимо от собственных коллизионных норм.

  Однако как общие подходы, так и конкретное содержание  данных представлений серьезно  расходятся в разных странах  и у разных авторов. Различия, главным образом, сосредоточены по следующим вопросам: а) круг таких императивных норм; б) взаимоотношение этих норм с «публичным порядком»; в) нужно ли защищать императивные нормы только своего права, или можно защищать и императивные нормы иностранного права, с которым отношение наиболее тесно связано; г) ограничить применение правила об императивных нормах только договорным правом или применять его ко всей сфере частноправовых отношений.

  Например, в немецкое право  предписание об императивных  нормах включено только в договорное обязательственное право (ст. 34 Вводного закона ГГУ) и только для защиты своего собственного права: выбор права на основании коллизионных правил, предусмотренных в подразделе «Договорные обязательственные отношения», «не затрагивает тех норм германского права, которые императивно регулируют отношения без учета права, применяемого к договорам».

  Нет никаких оснований считать, что «особо императивные нормы»  действуют отдельно от «публичного  порядка». Они выражают позитивную  оговорку о публичном порядке, которая, как рассматривалось выше является зеркальным отражением негативной оговорки. Первая означает, что некоторые императивные нормы внутреннего права в силу их особой значимости должны применяться в любых обстоятельствах, а вторая означает, что некоторые нормы иностранного права столь несовместимы, что они не должны применяться при любых обстоятельствах. Обе они выражают концепцию «публичного порядка»2, Через призму единого содержания «публичного порядка», состоящего, как было показано выше, из четырех основных взаимосвязанных элементов, которые нашли широкое признание, можно понять природу «сверхимперативных норм». В противном случае эта категория теряет смысл.

  Для подтверждения обратимся  к ст. 17 Гаагской конвенции о  праве, применимом к договорам  международной купли-продажи товаров, 1986 г.: «Конвенция не препятствует применению тех положений закона суда, которые должны применяться независимо от права, регулирующего договор». Едва ли можно найти какие-либо критерии толкования этой нормы. Обращение к оговорке о публичном порядке наполняет понятным содержанием эту статью: существует определенная совокупность положений права государства, суд которого рассматривает дело, которые в силу его особого значения для этого государства, должны применяться всегда, даже если согласно коллизионным нормам Конвенции избрано иностранное право.

   Новые тенденции в теории  и практике международного частного  права европейских государств, связанные  с «сверхимперативными нормами», восприняты Модельным ГК (ст. 1201) и российским проектом раздела VII «Международное частное право» Третьей части ГК (ст. 1317), причем в наиболее широком подходе, характерном для швейцарского права. Обе статьи называются показательно: «Применение императивных норм» и совпадают текстуально. Из смысла правил, предусмотренных в этих статьях, ясно, что речь идет не о всех, а об особых императивных нормах.  Так, в первой части ст. 1317 предписывается применять императивные нормы российского права независимо от того, что на основании российских коллизионных норм избрано иностранное право. Законодатель выделяет две группы таких императивных норм: во-первых, такие, в которых прямо об этом указано, и во-вторых, нормы, имеющие особое значение, в том числе для обеспечения прав и охраняемых законом интересов участников гражданского оборота. В отношении второй группы сомнений никаких нет - это позитивная оговорка о публичном порядке. Но и первая группа относится к этой же категории: в особо значимых случаях законодатель считает необходимым в самой норме указать, что она должна применяться всегда.

     В российской норме  есть два принципиальных отличия  от соответствующей нормы швейцарского  закона: 1 - при определении «сверхимперативности»  иностранного права российский  суд должен руководствоваться  представлениями этого иностранного права (швейцарский закон по вопросу установления «особой цели» иностранной нормы отсылает к швейцарской доктрине); 2 - хотя в обоих законах указание о применении особых императивных норм иностранного права выражено в диспозитивной форме, в российской статье дополнительно указан еще одни ограничитель - при применении императивной иностранной нормы суд должен учитывать последствия ее применения. Иначе говоря, императивная норма иностранного права может быть применена, если последствия ее применения не будут противоречить российскому публичному порядку.

   Применение императивных  норм иностранного права предписывается  и в п. 5 ст. 1336 Проекта в качестве  ограничителя «автономии воли»  сторон, предусмотренной в этой  же статье (в Модельном кодексе  данного правила нет). Но здесь это правило сформулировано более жестко. Если в рассмотренном выше положении указывалось, что суд «может принять во внимание императивные нормы права другой страны», то здесь, напротив, выбор права «не может затрагивать действия императивных норм» права другой страны, с которой договор реально связан. Если в общем правиле говорится о «тесной связи», то здесь требуется наличие «реальной связи лишь с одной страной», то есть когда все обстоятельства договора связаны с правом одного государства, а стороны избрали право другого. Например, российский предприниматель, проведя переговоры на территории ОАЭ с предпринимателем из Эмиратов (ОАЭ не являются участником Венской конвенции 1980 г.), заключил с ним там же договор купли-продажи, по которому поставил товары со склада готовой продукции, находящегося в Эмиратах, и получил платеж в местном банке. Договор реально связан с одним государством - ОАЭ, а стороны при заключении договора выбрали английское право. При таких обстоятельствах законодатель предписывает применить действие императивных норм ОАЭ. Круг таких норм может быть определен, как было рассмотрено выше, только через призму концепции позитивной оговорки о публичном порядке.

  Исходя из вышеизложенного  можно сделать общий вывод. Опыт государств свидетельствует, что законодатель, отдавая должное значение оговорке о публичном порядке, ограничивается самым общим определением «публичного порядка». Объясняется это, среди прочих причин, необходимостью применения данного института в конкретных динамично меняющихся условиях. Показательно, что привлекая в последнее время дополнительную категорию «императивных норм» для защиты своего правопорядка, законодатель также не раскрывает ее содержание. Поэтому главная ответственность за применение норм о «публичном порядке» и, следовательно, за защиту своего правопорядка ложится на суд и другие правоприменительные органы. В других странах задача облегчается достигнутым опытом. Что касается нашей страны, то такого опыта нет. Не только практические работники, но и ученые далеко не всегда имеют достаточно четкие представления о содержании и характере рассмотренных норм российского права.

Задача.

Ответ:

      Выбор сторонами  в качестве места рассмотрения  споров арбитражного

суда  Российской  Федерации  не  означает  автоматического  подчинения

отношений сторон российскому праву. Контракт был заключен  между  сторонами,  предприятия которых находятся в разных государствах. Это позволяет характеризовать данную сделку как внешнеэкономическую.

    Отсутствие волеизъявления сторон в отношении применимого права означает,  что  выбор  права  осуществляет суд, компетентный рассматривать данный спор.

     На основании п.2 ст.1211 ГК РФ при разрешении спора, возникшего из внешнеэкономической сделки, при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора.

      Стороной, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, признается сторона, являющаяся, в частности: исполнителем - в договоре возмездного оказания услуг, т.е организация Словакии.

Библиографический список

1. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть 3 [Текст] : [федер. закон : принят Гос. Думой : 1 нояб. 2001 г. :  в ред. федер. закона от 02.12.2004]. – СЗ РФ. – 2001. – № 49. – ст. 1211. – Режим доступа: [Консультант Плюс]. – Загл. с экрана.
2. Арбитражный процессуальный кодекс РФ 2002 г., ст. 13, 14.
3. Гражданский процессуальный кодекс РФ 2002 г., ст. 11.
4. Модельный гражданский кодекс для государств-участников СНГ.
5. Закон о международном частном праве Венесуэлы 1998 г. // Международное частное право. Иностранное законодательство. Сост. А.Н.Жильцов, А.И.Муранов. М., 2000.
6. Закон о международном частном праве Грузии 1998 г. // Международное частное право. Иностранное законодательство. Сост. А.Н.Жильцов, А.И.Муранов. М., 2000.
7. Гражданский Кодекс Казахстана (особенная часть, принятая в 1999 г.). Раздел VII. Международное частное право. // Сост. А.Н.Жильцов, А.И.Муранов. М., 2000.
8. Европейская конвенция об информации относительно иностранного законодательства 1968 г. // Сборник международных договоров СССР и РФ. Вып. XLVII. М., 1993.
9. О мерах по выполнению международных договоров о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам [Электронный ресурс] : [Постановление Президиума ВС СССР от 21 июня 1988 г.] // – Режим доступа: [Консультант Плюс]. – Загл. с экрана
10. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам [Электронный ресурс] : [принята в Минске 22.01.1993 г.] // – Режим доступа: [Консультант Плюс]. – Загл. с экрана.
11. Буркова, А. Ю. Негативная оговорка: международная практика и применение в России [Текст] / А. Ю. Буркова // Право и экономика. – 2007. – № 4.
12. Кожокару, В. Оговорка о публичном порядке в международном частном праве [Текст] / В. Кожокару // Внешнеторговое право. – 2007. – № 1.
13. Бирюкова, Н. С. Проблема квалификации понятий в правоприменительной практике при разрешении споров с иностранными участниками [Текст] / Н. С. Бирюкова // Журнал российского права. – 2005. – № 7.
14. Воронина, З. И. Применение судами Российской Федерации иностранного права [Текст] / З. И. Воронина // Российский судья. – 2004. –  № 8.
15. Кабатова, Е. В. Определение применимого права [Текст] / Е. В. Кабатова // ЭЖ-Юрист. – 2006. – № 41.
16. Международное публичное и частное право. – 2005. – № 5.
17. Крохалев, С. Применение оговорки о публичном порядке в судебной практике [Текст] / С. Крохалев // Арбитражный и гражданский процесс. – 2003. – № 4.
18. Кудашкин, В. В. Актуальные вопросы международного частного права [Текст] / В. В. Кудашкин. – М., Волтерс Клувер, 2004.
19. Муранов, А. И. «Обход закона» в международном частном праве: мнимость актуальности и надуманность проблем [Текст] / А. И. Муранов // Законодательство . – 2004. – № 7,8.
20. Розенберг, М. Некоторые актуальные вопросы применения иностранного гражданского права российскими судами [Текст] / М. Розенберг // Хозяйство и право. – 2003. –  № 2.
21. Толстых, В. Л. Применение права страны с множественностью правовых систем в международном частном праве [Текст] / В. Л. Толстых // Международное публичное и частное право. – 2003.– № 2.