Нарушение высших корковых функций

Нарушение высших корковых функций при поражении средних  отделов височной области. Синдром  так называемой акустико-мнестической афазии. Поскольку кора средних отделов височной области обладает тесными связями как со слуховыми и зрительными отделами коры, так и с медиобазальными отделами, имеющими прямое отношение к неспецифическим, тонизирующим механизмам и аффективным процессам, ее роль в осуществлении высших корковых функций очень сложна.

При поражении затылочных отделов коры, представляющих, как  известно, корковый конец зрительного  анализатора, мы можем ожидать нарушения  весьма специализированных (зрительных) форм анализа и синтеза, то при  поражении теменных отделов коры, являющихся корковым концом кожно-кинестетического анализатора, они ограничиваются тактильной сферой; наконец, при поражениях тех  областей коры, которые входят в  «зоны перекрытия» центральных  концов зрительного и тактильного  анализаторов  и обеспечивают  наиболее сложные формы их совместной работы, дефекты «симультанных синтезов»  могут приобретать особенно сложный  характер и приводить к наиболее комплексным формам нарушения пространственного  восприятия.

Задние отделы нижнетеменной  области (поле 39-е Бродмана), непосредственно переходящие в затылочные отделы мозга, представляют собой одну из наиболее поздних корковых формаций, связывающих центральные аппараты 'кинестетического, вестибулярного и зрительного анализаторов. Они играют ведущую роль в синтезе всех этих разнообразных раздражений и поражение этих отделов мозговой коры неизбежно приводит к большему или меньшему нарушению наиболее сложных форм зрительно-пространственных синтезов, к распаду ориентации в пространстве и к тем явлениям пространственной апраксий, которые получили суммарное название апрактагнозии (Хомская,1987).

Нарушение произвольных движений при поражениях двигательной зоны коры (4-го поля Бродмана, иначе — поля гигантских пирамид) или ее проводящих путей хорошо известно в неврологии. Выпадение тонких движений, снижение силы движения (парезы) и, наконец (при грубом поражении этой зоны), двигательные параличи многократно описывались в литературе и принадлежат к числу наиболее известных корковых симптомов.

Значительно менее известны двигательные нарушения, возникающие  в результате поражения постцентральных  отделов мозговой коры и, в частности, тех ее полей (3, 1, 2, 5-го и частично 7-го полей Бродмана), которые относятся к задней центральной части коркового ядра двигательного анализатора. Постцентральная кора головного мозга чаще всего рассматривается как чувствительная кора, функции которой, по устоявшимся в клинике представлениям, резко обособились от двигательных.

Организация сложного двигательного акта не исчерпывается участием одних постцентральных отделов коры головного мозга. Существенную роль в обеспечении двигательных процессов играют также премоторные отделы мозговой коры, являющиеся вторичными полями коркового ядра двигательного анализатора.

Естественно, что в зависимости  от расположения поражения внутри премоторной области двигательные дефекты могут проявляться либо в движениях руки, либо в оральном праксисе. Во всех случаях, однако, они носят принципиально однородный характер и выражаются в описанном выше нарушении кинетической структуры двигательного акта.

Лобная область коры головного  мозга представляет собой наряду с нижнетеменной областью самое  сложное и исторически самое  новое образование больших полушарий. Она обладает очень тонким строением, созревает позднее остальных  отделов и имеет наиболее богатые  и многообразные системы связей (Лурия, 2000).

Больные с массивными поражениями  лобных долей мозга (двусторонние опухоли  лобных долей с явлениями мозговой гипертензии, массивные кровоизлияния  в лобные области мозга, воспалительные или атрофические процессы) часто  характеризуются акинетико-абулическим синдромом

Однако внимательное исследование позволяет установить, что у подобных больных движения и действия распадаются  не полностью и что даже в тяжелом  состоянии можно уловить известную  закономерность этого распада.

У таких тяжелых больных  часто можно наблюдать сохранные  двигательные и речевые реакции  в ответ на побочные раздражители. Они, например, непроизвольно поворачивают глаза, а иногда и голову в ответ на скрип двери, включаются в разговор, который сестра начинает вести с соседним по палате больным и т. п.

Не менее отчетливые нарушения  возникают у больных с массивными поражениями лобных долей мозга  в действиях с предметами.

Действие с предметами требует ряда последовательных звеньев, которые надо осуществить в известном  порядке. Именно эта последовательность актов нарушается у больных с  поражением лобных долей мозга, и  хорошо упроченное в прежнем опыте  действие распадается на ряд изолированных  фрагментов. Так, например, больные  с массивным поражением лобных долей  мозга легко могли потушить спичку или раскурить вставленную в  рот папиросу. Однако если им предлагалось зажечь спичку, они много раз подряд продолжали чиркать уже горящей  спичкой о коробок, не тормозя  начавшееся действие (Лурия, 2000).

Поражение лобных долей мозга, как и других отделов больших полушарий, сопровождается изменениями различных форм познавательной деятельности, которые, однако, резко отличаются от тех нарушений, которые мы описывали в случаях поражений височных, затылочных и постцентральных отделов коры (Хомская, 1987).

Нарушения зрительного восприятия, сопровождающие поражение лобных долей  мозга, чаще всего бывают связаны  с нарушением активных движений взора, с дефектами активного рассматривания объекта, и именно эти дефекты  моторной стороны зрительного восприятия составляют основу того синдрома нарушения  гностических процессов, который наблюдается  при поражениях лобных долей мозга.

В тесной связи с нарушением движений взора стоит и второй симптом патологии зрительного восприятия при поражениях лобных долей мозга — трудности восприятия быстродвижущихся объектов. Иногда достаточно фиксировать взор больного на каком-нибудь предмете, а затем быстро переместить его в другое место, чтобы больной, продолжающий инертно фиксировать одну точку в пространстве, не мог найти его (Лурия, 2000).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Согласно современным  представлениям, высшие корковые функции являются функциональной системой со сложным иерархическим строением: они условнорефлекторны по своему механизму, имеют общественно историческое происхождение и развиваются у каждого индивидуума после рождения и только в социальной среде под воздействием культуры данного общества, в том числе языковой.

Задачи неврологической  практики конца XX – начала XXI века требуют  более высокой точности топической диагностики и более глубокого  понимания патогенеза расстройств  высших психических функций при  очаговых поражениях мозга.

При нарушениях высших психических  функций наблюдается такая деятельность человека, которая возвращается к  примитивной нераздельности сенсорной  и моторной сфер: непосредственное моторное проявление импульсов с  невозможностью задержать свое действие и образовать отсроченное во времени  намерение, неумение трансформировать с помощью перемещения внимания раз возникший образ, полная неспособность  в рассуждении и действии отвлечься  от осмысленных и привычных структур; возвращение к примитивным формам отображающего подражания –вот те глубочайшие последствия, которые связаны с поражением высших символических систем.

Исследования нарушений  высших корковых функций показывают с исключительной убедительностью, что высшие психические функции не существуют просто рядом с низшими или над ними. В действительности высшие функции настолько проникают в низшие и настолько реформируют все, даже наиболее глубокие слои поведения, что их распад, связанный с отслоением низших процессов в их элементарных формах, в корне меняет всю структуру поведения, откидывая его к наиболее примитивному, «палеопсихологическому» типу деятельности.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

1. Гусев Е.И., Бурд Г.С., Коновалов А.Н. Неврология и нейрохирургия. – Медицина; 2000.
2. Жинкин Н. И. О кодовых переходах во внутренней речи // Вопросы языкознания, 1964. — № 6.
3. Захаров В.В., Яхно Н.Н. Нарушения памяти. – Москва: ГеотарМед, 2003.
4. Коллинз Р.Д. Диагностика нервных болезней. – «Медицина», 1986.
5. Корсакова Н.К., Московичюте Л.И.. Клиническая нейропсихология. – М., МГУ, 1988.
6. Лурия А. Р. Основы нейропсихологии. — М.: МГУ, 1973.
7. Лурия А. Р. Высшие корковые функции человека и их нарушение при локальных поражениях мозга. — М.: МГУ, 1962, 1-е изд; 1969, 2-е изд; М.: Академ. проект, 2000, 3-е изд
8. Лурия А.Р. Поражения мозга и мозговая локализация высших психических функций / Этапы пройденного пути: Научная автобиография. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1982.
9. Семенович А. В. Нейропсихологическая диагностика и коррекция в детском возрасте. — М.: Academia, 2002.
10. Смирнов В. М. Стереотаксическая неврология. — Л.: Медицина, 1976
11. Соколов А. Н. Внутренняя речь и мышление. — М.: Педагогика, 1968.
12. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии: В 2 т. — М.: Педагогика, 1989.
13. Хомская Е.Д. Нейропсихология. – М., 1987.