Чувство вины при формировании ответственности личности

директивность  родительского  стиля  воспитания  в   сочетании  с высоким  интересом  к

жизни подростка (юноши) и предоставление пространства свободы выбора повышает

чувствительность  подростков  и  юношей  по  отношению  к  нарушению  моральных  и

социальных норм. Напротив, автономность родителя в сочетании с враждебностью и

непоследовательностью снижает такую чувствительность.

Наши   результаты  свидетельствуют  о  практическом   отсутствии  связи  между

интенсивностью  переживания  чувства  вины  и  моральной  самооценкой  у

воспитанников  колонии.   В  целом,  стоит  отметить,  что  моральная  самооценка

подростков  и  юношей,  находящихся  в  местах  лишения  свободы,  отличается

недифференцированностью.  Для  воспитанников  колонии  особо  важными  выступают

такие  моральные  качества,  как  справедливость,  совестливость,  ответственность.

Такие  качества   как  доброта  и  заботливость  выступают  явным  образом  только  в

контексте  взаимодействия  с  одноклассниками.  Значимый  в  случае  интенсивности

  28

переживания чувства вины неделинквентными подростками контекст взаимодействия

со сверстниками, оказался не связанным с моральной самооценкой в данном случае.

Видимо,  у  осужденных  чувство  вины  не  является  эмоциональной

составляющей  Я-Морального.  Кроме  того,  поскольку  при  нарушении  моральных

норм интенсивность  переживания  чувства вины  у  осужденных  невысока, это   может

свидетельствовать о  том, что эти нормы не являются присвоенными и не выполняют

функцию внутренних эталонов, а чувство вины не выступает регулятором морального

поведения.

Мы  разделили  выборку  воспитанников  колонии  на  две  группы  по  параметру

«Моральная  самооценка»  с  целью  проанализировать  связь  уровня  моральной

самооценки  и  интенсивности  переживания  чувства  вины.  Выделилось  две  группы:

юноши и подростки со средним уровнем моральной самооценки (14 человек (28,5%))

и  юноши  и  подростки  с  высоким  уровнем  моральной  самооценки  (30  человек

(61,5%)).  Однако  различий  по  параметрам «интенсивность  переживания  чувства 

вины»  и «уровень  морального  мышления»  между  группами  делинквентных

испытуемых обнаружено не было, в то время как такие различия были зафиксированы

для групп неделинквентных подростков. 

Были  обнаружены  значимые  различия   по  шкалам «МИС» «Отраженное

самоотношение»  и «Самопривязанность» (критерий  Манна-Уитни,  p<  0,05).   У

испытуемых  с  высокой  моральной  самооценкой  значения  по  этим  шкалам  значимо

выше. Это, с одной стороны, говорит о том, что моральная самооценка у подростков,

находящихся в местах лишения свободы, во многом зависит от мнения окружающих.

С  другой  стороны,  высокие  показатели  по  шкале «Самопривязанность»

свидетельствуют  о  нежелании  изменять  себя.  По-видимому,  образ  Я-Морального  у

этих  подростков  фрагментарен  и  складывается,  исходя  из  внешних  оценок.

Возможно,  о  его  регулирующей  функции  можно  говорить  только  в  определенных

контекстах взаимодействия.

Подводя  итоги  проведенному  исследованию,  мы  можем  констатировать,  что

нам удалось решить  поставленные  задачи  и, тем  самым  реализовать  цель, стоявшую

перед исследованием.

На основании полученных результатов мы можем утверждать, что особенности

социальной  ситуации  развития,  а  именно  характер  межличностных  и  социальных

отношений,  в  которые  вступает  подросток,  обуславливают  интенсивность

  29

переживания  им  чувства  вины  при  нарушении  моральных  и  социальных  норм  и

правил.  Наши результаты убедительно свидетельствуют о  том, что Я – Моральное, в

единстве  его  когнитивных  и  аффективных  компонентов,  играет  ключевую  роль  в

моральной саморегуляции личности. 

В  заключении  нами  сформулированы  выводы  и  намечены  дальнейшие

перспективы исследования. 

Выводы

1.  Полученные  результаты  подтвердили  гипотезу  о  том,  что  интенсивность 

переживания  чувства  вины  зависит  от  контекста  общения.  В  контексте

общения  с  одноклассниками  и  сверстниками  чувство  вины  при  нарушении

моральных  и  социальных  норм  переживается  интенсивнее,  чем  в  контексте

общения с близким и социальным взрослым.

2.  Возрастные различия  проявились в разной интенсивности  переживания чувства 

вины  младшими  и  старшими  подростками  в  различных  контекстах  общения.

При переходе к старшему подростковому возрасту интенсивность переживания

чувства  вины  имеет  тенденцию  повышаться  в  контексте  общения  со

сверстниками  и  с  одноклассниками  и  снижаться  в  контексте  общения  со

взрослыми.

3.  Характер  восприятия  подростками  стиля  родительского  воспитания  является 

значимым  условием,  определяющим  интенсивность  переживания  чувства

вины.  Сочетание  позитивного  интереса  и  директивности  с  предоставлением

подростку  пространства  свободного  выбора  повышают  чувствительность

подростка  к  нарушению  моральных  норм  и  правил.  Низкая

заинтересованность,  сочетание  в  воспитательной  стратегии  родителей 

автономности  с  непоследовательностью,  напротив,  снижает  интенсивность

переживания чувства вины при нарушении моральных норм.

4.  Обнаружена  возрастная  специфика  чувствительности  подростков  к

особенностям  материнской  и  отцовской  позиции  в  отношении  переживания

чувства  вины.  В  младшем  подростковом  возрасте  более  значимой  оказывается

связь  интенсивности  переживания  чувства  вины  с  особенностями  восприятия

материнского  стиля  воспитания,  чем  с  особенностями  восприятия  стиля

воспитания  отца.  В  старшем  подростковом  возрасте,  напротив,  интенсивность

  30

переживания  чувства  вины  в  большей  степени  связана  с  особенностями

восприятия подростками отцовской позиции.

5.  Полученные  результаты  подтвердили  гипотезу  о  том,  что  уровень  моральной

самооценки определяет интенсивность переживания чувства вины подростком.

Чем выше моральная самооценка, тем интенсивнее переживается чувство вины

в ситуации нарушения моральных норм.

6.  Уровень  морального  мышления  у  обследованных  подростков,  в  основном,

соответствует  двум  стадиям:  переходной  от «преконвенциональной»  к

«конвенциональной»  стадии  или  собственно «конвенциональной»  стадии

морального мышления. Выявлена зависимость уровня моральных суждений от

контекста общения. В отношениях с родителями уровень моральных суждений

подростка снижается.

7.  Полученные  результаты  обнаруживают  неоднозначность  связи  интенсивности 

переживания  личностью  чувства  вины  при  нарушении  моральных  норм  и

уровня морального мышления.

8.  Выделено  три  различных  типа  Я  -  Морального: «Совестливый»,

«Индифферентный»  и «Морализатор»,  различающихся  по  характеру 

самоотношения.  Высокий  уровень  моральной  самооценки  в  сочетании  с

высоким  уровнем  переживания  чувства  вины  («Совестливые»)  в  случае

нарушения  моральных  норм  связан  с  более  высоким  уровнем  внутренней

конфликтности  и  самообвинения.  Подростки  с  невысокими  показателями  по

данным  параметрам  («Индифферентные»)  отличаются  неуверенностью  во

мнении  окружающих  об  их  личностных  качествах.  Подростки  с  высоким

уровнем  моральной  самооценки  и  невысоким  уровнем  переживания  чувства

вины  («Морализаторы»)  более  уверены  в  себе  и  в  большей  степени  склонны

принимать свои недостатки, обнаруживая известную степень ригидности.

9.  Обнаружены  как  различия,  так  и  сходство  в  переживании  чувства  вины 

подростками  и  юношами,  находящимися  в  местах  лишения  свободы,  по

сравнению  с  законопослушными  подростками.  Различия  обнаружены  по

следующим параметрам:

-  менее  интенсивное  переживание  чувства  вины  при  нарушении  моральных

норм;

-  большая значимость  контекста общения с родителями.

  31

Сходство  выразилось  в  общности  «эффективной»  в  отношении  усвоения

системы  нравственных  и  социальных  норм  стратегии  семейного  воспитания,

сочетающей   позитивное  принятие,  умеренно  высокую  директивность  и

предоставление пространства свободного выбора подростку.

 

Основное  содержание  диссертации  отражено  в  следующих  научных

публикациях:

 

3. Формирование  ответственности у личности.

Для изучения вопроса формирования ответственности у личности, необходимо определить само понятие «ответственность». В настоящее время в научной литературе существует достаточно большое количество определении ответственности. Вот лишь некоторые из них.

«Ответственность — отношение зависимости человека от чего-то, что воспринимается им в качестве определяющего основания для принятия решений и совершения действий. Объектом ответственности могут быть другие люди, в т.ч. будущие поколения, общности, а также животные, окружающая среда, материальные, социальные и духовные ценности и т.д.».1

«Филосовско-социологическое понятие, отражающее объективный, исторически конкретный характер взаимоотношений между личностью, коллективом, обществом с точки зрения сознательного осуществления предъявляемых к ним взаимных требований. Различают ответственность юридическую, моральную и т. д. В зависимости от субъекта ответственность действий выделяется индивидуальная, групповая, коллективная. У индивида ответственность формируется как результат тех внешних требований, которые к нему предъявляет общество, класс, данный коллектив. Воспринятые индивидом, они становятся внутренней основой мотивации его ответственного поведения, регулятором которого служит совесть. Формирование личности предполагает воспитание у неё чувства ответственности, которая становится её свойством».2

«Ответственность — черта характера, отчетливо проявляющаяся на «установочном» и поведенческом уровне и как готовность, и как реализация этой готовности взять на себя груз принятия решения и санкций за неудачу не только, когда данная активность осуществляется самим «ответственным субъектом», но и когда на него формально или неофициально возложен контроль за проявлениями групповой активности и ее последствиями».3

Совершенно очевидно, что ответственность — устойчивая черта характера, которая напрямую связана с такими личностными параметрами, как интернальность-экстернальность и мотивация достижения. Понятно, что индивид с развитым чувством ответственности скорее склонен рассматривать успехи и неудачи как результат собственной активности, а не приписывать их внешним обстоятельствам. Аналогично, совершенно сознательная готовность личности принять на себя ответственность за возможный неудачный исход предприятия, связанного с повышенным, хотя и просчитанным заранее риском, подкрепляет установку на достижение (что ни в коем случае не следует путать с безоглядной готовностью идти на необоснованный риск, свойственной как раз безответственным людям). Надо сказать, что причинно-следственная структура взаимосвязей в данной триаде на сегодняшний день остается недостаточно изученной в современной психологии, однако, можно с уверенностью утверждать, что формирование ответственности как диспозиционной личностной установки также, как установки на достижение и локализации личности в континууме «интернальность-экстернальность», в значительной степени определяется спецификой индивидуального развития в раннем возрасте.

Существует достаточно устойчивый стереотип, согласно которому формированию ответственности у ребенка способствует жестко очерченные поведенческие рамки, высокие требования и контроль со стороны взрослых, т. е., по сути дела, авторитарная модель воспитания. В действительности, при ближайшем рассмотрении становится понятно, что подобная воспитательная модель, как правило, приводит к тотальной безответственности, свойственной авторитарной личности. Наглядным подтверждением данного тезиса может служить тотальное нежелание и неспособность признавать личную ответственность за неудачи, присущие кадровым военным, большинство из которых воспитывалось именно в таких условиях (не случайно известная максима «У победы много отцов, поражение — всегда сирота» получила широкое распространение практически во всех странах западной цивилизации).

Стремление переложить собственную как официальную — должностную, так и неформальную (в приведенном примере морально-нравственную) ответственность на кого угодно в полной мере присуща и гражданской бюрократии. При этом оно сочетается с устойчивым, социально-патологическим стремлением приписать себе лично главную заслугу в любых, в том числе в довольно сомнительных достижениях. Примером может служить готовность, с которой руководители силовых ведомств принимали высшие государственные награды за «успешную» операцию по спасению заложников в театральном центре на Дубровке (печально знаменитый «Норд-Ост») в ходе которой погибли, десятки ни в чем неповинных людей. Подобные личностные установки также формируются в процессе авторитарного воспитания, в рамках которого положительную оценку со стороны взрослых получают не реальные достижения ребенка, а его готовность и способность «знать свое место» и действовать строго в рамках правил и предписаний. При определенных условиях отчетливо выраженная личностная установка на отказ от ответственности за неудачи в сочетании с приписыванием себе исключительных заслуг в достижении успеха порождают такое крайне опасное в социальном плане явление как феномен Цахеса.

Необходимым условием формирования полноценного чувства ответственности у ребенка являются не диктат и опека со стороны взрослых, а стратегия сотрудничества и партнерства. Помимо всего прочего, она предполагает предоставление достаточной степени свободы и права на ошибку как в рамках предметной деятельности, так и межличностного взаимодействия со старшими партнерами. Причем эти условия должны соблюдаться в достаточно раннем возрасте.

Надо сказать, что, как показано в целом ряде исследований, наряду с личностной предрасположенностью существует целый ряд собственно социально-психологических переменных, повышающих или, наоборот, понижающих вероятность ответственного поведения индивида в той или иной ситуации. Одной из них, как уже отмечалось, является уровень группового развития.