Образование СССР (Союз Советских Социалистических Республик) и социально-экономическое развитие страны в эпоху НЭПа

Введение свободы торговли вызвало  определённое разочарование части  партии. Во многом подобные настроения выразил Троцкий, 25 августа 1921 года на заседании Политбюро пессимистически  заметивший, что теперь «дни Советской  власти сочтены», и «кукушка уже  прокуковала».

Нэп в финансовой сфере

Задачей первого этапа денежной реформы, реализуемой в рамках одного из направлений экономической политики государства, явилась стабилизация валютно-кредитных отношений СССР с другими странами. После проведения двух деноминаций, в результате которых 1 млн руб. прежних денежных знаков был приравнен к 1 р. новых совзнаков, было введено параллельное обращение обесценивающихся совзнаков для обслуживания мелкого товарооборота и твёрдых червонцев, обеспеченных драгоценными металлами, устойчивой иностранной валютой и легко реализуемыми товарами. Червонец приравнивался к старой 10-рублевой золотой монете, содержавшей 7,74 г чистого золота.

Эмиссия обесценивающихся совзнаков была использована для финансирования дефицита государственного бюджета, вызванного экономическими трудностями. Их удельный вес в денежной массе неуклонно сокращался с 94 % в феврале 1923 г. до 20 % в феврале 1924 г. От обесценения совзнаков большие потери несло крестьянство, стремившееся задержать реализацию своих продуктов, и рабочий класс, получавший заработную плату в совзнаках. Для компенсации потерь рабочего класса использовалась бюджетная политика, направленная на повышение обложения частного сектора и уменьшение обложения государственного сектора. Увеличивались акцизы на предметы роскоши и снижались или вовсе отменялись на предметы первой необходимости. Большую роль в поддержке стабильности национальной валюты в течение всего периода нэпа играли государственные займы. Однако угроза торговой смычке между городом и деревней требовала ликвидации параллельного денежного обращения и стабилизации рубля на внутреннем рынке.

Умелое сочетание плановых и  рыночных инструментов регулирования  экономики, обеспечивавшее рост народного  хозяйства, резкое снижение бюджетного дефицита, увеличение запасов золота и иностранной валюты, а также  активный внешнеторговый баланс позволили  в течение 1924 г. осуществить второй этап денежной реформы по переходу к одной устойчивой валюте. Отменённые совзнаки подлежали выкупу казначейскими билетами по фиксированному соотношению в течение полутора месяцев. Между казначейским рублём и банковским червонцем установили твёрдое соотношение, приравнивавшее 1 червонец к 10 рублям. В обращении находились банковские и казначейские билеты, а золотые червонцы использовались, как правило, в международных расчётах. Их курс в 1924 г. стал выше официального золотого паритета по отношению к фунту стерлингов и доллару.

В 20-е гг. широко использовался коммерческий кредит, обслуживавший примерно 85 % объёма сделок по продаже товаров. Банки  контролировали взаимное кредитование хозяйственных организаций и  с помощью операций по учёту и  залогу регулировали размер коммерческого  кредита, его направление, сроки  и процентную ставку. Однако применение его создавало возможность для  внепланового перераспределения средств  в народном хозяйстве и затрудняло банковский контроль.

Развивалось финансирование капитальных  вложений и долгосрочное кредитование. После гражданской войны капитальные  вложения финансировались в безвозвратном  порядке или в виде долгосрочных ссуд. Для инвестирования промышленности в 1922 г. были созданы акционерное  общество «Электрокредит» и Промышленный банк, преобразованные затем в Электробанк и Торгово-промышленный банк СССР. Долгосрочное кредитование местного хозяйства осуществляли местные коммунальные банки, преобразованные с 1926 г. в Центральный коммунальный банк (Цекомбанк). Сельскому хозяйству предоставляли долгосрочные кредиты государственные кредитные учреждения, кредитная кооперация, образованный в 1924 г. Центральный сельскохозяйственный банк, кооперативные банки — Всекобанк и Украинбанк. Тогда же был создан Внешторгбанк, осуществлявший кредитно-расчётное обслуживание внешней торговли, куплю-продажу иностранной валюты.

Нэп в сельском хозяйстве

Продналог был первоначально установлен на уровне примерно 20 % от чистого продукта крестьянского труда (то есть для  его уплаты требовалось сдать  почти вдвое меньше хлеба, чем  при продразвёрстке), причём впоследствии его намечалось снизить до 10 % урожая и перевести в денежную форму.

Земельный кодекс РСФСР был принят 30 октября 1922 г. и введён в действие с декабря того же года. Он «навсегда  отменял право частной собственности  на землю», недра, воды и леса в пределах РСФСР. Сдача земли в аренду разрешалась на срок не более одного севооборота (при трёхполье — три года, при четырёхполье — четыре года и т. д.). При этом предусматривалось, что «никто не может получить по договору аренды в своё пользование земли больше того количества, какое он в состо­янии дополнительно к своему наделу обработать силами свое­го хозяйства». Использование крестьянами наёмного труда допускалось лишь при «не­пременном сохранении применяющим его хозяйством своего трудового строя, то есть при условии, если все наличные труд­оспособные члены хозяйства наравне с наёмным рабочими принимают участие в работе хозяйства» и при условии невоз­можности хозяйства самому выполнить эту работу.[5]

Необходимо, однако, отметить тот факт, что зажиточные крестьяне облагались налогом по повышенным ставкам. Таким  образом, с одной стороны, была предоставлена  возможность улучшать благосостояние, но с другой, не было смысла слишком  разворачивать хозяйство. Всё это  вместе взятое привело к «осереднячиванию» деревни. Благосостояние крестьян в целом по сравнению с довоенным уровнем повысилось, число бедных и богатых уменьшилось, доля середняков возросла.

Однако даже такая половинчатая реформа дала определённые результаты, и к 1926 году продовольственное снабжение  значительно улучшилось.

Возобновилось проведение (1921—1929) крупнейшей в России Нижегородской ярмарки.

В общем, нэп благотворно сказался на состоянии деревни. Во-первых, у  крестьян появился стимул работать. Во-вторых (по сравнению с дореволюционным  временем) у многих увеличился земельный  надел — основное средство производства.

Стране требовались деньги —  на содержание армии, на восстановление промышленности, на поддержку мирового революционного движения. В стране, где 80 % населения составляло крестьянство, основная тяжесть налогового бремени  легла именно на него. Но крестьянство было не настолько богатым, чтобы  обеспечить все потребности государства, необходимые налоговые поступления. Повышенное налогообложение на особо  зажиточных крестьян так же не помогло, поэтому с середины 1920-х стали  активно использоваться иные, неналоговые  способы пополнения казны, такие, как  принудительные займы и заниженные цены на зерно и завышенные цены на промышленные товары. Как следствие, промышленные товары, если рассчитать их стоимость в пудах пшеницы, оказались в несколько раз  дороже, чем до войны, несмотря на менее  высокое качество. Образовалось явление, которое с лёгкой руки Троцкого стали  называть «ножницами цен». Крестьяне  отреагировали просто — перестали  продавать зерно свыше того, что  им было нужно для уплаты налогов. Первый кризис сбыта промышленных товаров  возник осенью 1923 года. Крестьяне нуждались  в плугах и прочих промышленных изделиях, но отказывались покупать их по завышенным ценам. Следующий кризис возник в 1924-25 хозяйственном году (то есть осенью 1924 — весной 1925). Кризис получил название «заготовительного», поскольку заготовки  составили лишь две трети ожидаемого уровня. Наконец, в 1927-28 хозяйственном году — новый кризис: не удалось собрать даже самого необходимого.

Итак, к 1925 году стало ясно, что народное хозяйство пришло к противоречию: дальнейшему продвижению к рынку  мешали политические и идеологические факторы, боязнь «перерождения» власти; возврату к военно-коммунистическому  типу хозяйства мешали воспоминания о крестьянской войне 1920 года и массовом голоде, боязнь антисоветских выступлений.

Всё это вело к разноголосице  в политических оценках ситуации.

Так, в 1925 году Бухарин призвал крестьян: «Обогащайтесь, накапливайте, развивайте своё хозяйство!», но уже через несколько  недель на деле отказался от своих  слов. Другие же, во главе с Е. А. Преображенским, требовали усиления борьбы с «кулаком» (забиравшим в свои руки, как они  утверждали, не только экономическую, но и политическую власть в деревне), — не помышляя, однако, ни о «ликвидации  кулачества как класса», ни о насильственной «сплошной коллективизации», ни о  свёртывании нэпа (в отличие от Бухарина, который с 1930 г. занялся  теоретическим обоснованием новой  сталинской политики, а в 1937 г. в своём  письме будущим руководителям партии клялся, что вот уже 8 лет не имеет  никаких разногласий со Сталиным, Е. А. Преображенский осуждал сталинскую политику и на Лубянке в 1936 г.[6]). Однако противоречия нэпа усиливали антинэповские настроения низовой и средней части партийного руководства.

Нэп промышленности

Радикальные преобразования произошли  и в промышленности. Главки были упразднены, а вместо них созданы  тресты — объединения однородных или взаимосвязанных между собой  предприятий, получившие полную хозяйственную  и финансовую независимость, вплоть до права выпуска долгосрочных облигационных  займов. Уже к концу 1922 г. около 90 % промышленных предприятий были объединены в 421 трест, причём 40 % из них было централизованного, а 60 % — местного подчинения. Тресты сами решали, что производить и  где реализовывать продукцию. Предприятия, входившие в трест, снимались  с государственного снабжения и  переходили к закупкам ресурсов на рынке. Законом предусматривалось, что «государственная казна за долги  трестов не отвечает».

ВСНХ(высший совет народного хозяйства), потерявший право вмешательства в текущую деятельность предприятий и трестов, превратился в координационный центр. Его аппарат был резко сокращён. Именно в то время появился хозяйственный расчёт, при котором предприятие (после обязательных фиксированных взносов в государственный бюджет) имеет право само распоряжаться доходами от продажи продукции, само отвечает за результаты своей хозяйственной деятельности, самостоятельно использует прибыли и покрывает убытки. В условиях нэпа, писал Ленин, «государственные предприятия переводятся на так называемый хозяйственный расчёт, то есть, по сути, в значительной степени на коммерческие и капиталистические начала».

Не менее 20 % прибыли тресты должны были направлять на формирование резервного капитала до достижения им величины, равной половине уставного капитала (вскоре этот норматив снизили до 10 % прибыли  до тех пор, пока он не достигал трети  первоначального капитала). А резервный  капитал использовался для финансирования расширения производства и возмещения убытков хозяйственной деятельности. От размеров прибыли зависели премии, получаемые членами правления и  рабочими треста.

Стали возникать синдикаты —  добровольные объединения трестов  на началах кооперации, занимавшиеся сбытом, снабжением, кредитованием, внешнеторговыми  операциями. К концу 1922 г. 80 % трестированной промышленности было синдицировано, а  к началу 1928 г. насчитывалось 23 синдиката, которые действовали почти во всех отраслях промышленности, сосредоточив в своих руках основную часть  оптовой торговли. Правление синдикатов избиралось на собрании представителей трестов, причём каждый трест мог  передать по своему усмотрению большую  или меньшую часть своего снабжения  и сбыта в ведение синдиката.

Реализация готовой продукции, закупка сырья, материалов, оборудования производилась на полноценном рынке, по каналам оптовой торговли. Возникла широкая сеть товарных бирж, ярмарок, торговых предприятий.

В промышленности и других отраслях была восстановлена денежная оплата труда, введены тарифы, зарплаты, исключающие  уравниловку, и сняты ограничения  для увеличения заработков при росте  выработки. Были ликвидированы трудовые армии, отменены обязательная трудовая повинность и основные ограничения  на перемену работы. Организация труда  строилась на принципах материального  стимулирования, пришедших на смену  внеэкономическому принуждению  «военного коммунизма». Абсолютная численность безработных, зарегистрированных биржами труда, в период нэпа возросла (с 1,2 млн человек в начале 1924 г. до 1,7 млн человек в начале 1929 г.), но расширение рынка труда было ещё  более значительным (численность  рабочих и служащих во всех отраслях народного хозяйства увеличилась  с 5,8 млн в 1924 г. до 12,4 млн в 1929 г.), так  что фактически уровень безработицы  снизился.

В промышленности и торговле возник частный сектор: некоторые государственные  предприятия были денационализированы, другие — сданы в аренду; было разрешено создание собственных  промышленных предприятий частным  лицам с числом занятых не более 20 человек (позднее этот «потолок»  был поднят). Среди арендованных «частниками» фабрик были и такие, которые  насчитывали 200—300 человек, а в целом  на долю частного сектора в период нэпа приходилось около пятой  части промышленной продукции, 40—80 % розничной торговли и небольшая  часть оптовой торговли.

Ряд предприятий был сдан в аренду иностранным фирмам в форме концессий. В 1926—27 гг. насчитывалось 117 действующих  соглашений такого рода. Они охватывали предприятия, на которых работали 18 тыс. человек и выпускалось чуть более 1 % промышленной продукции. В  некоторых отраслях, однако, удельный вес концессионных предприятий  и смешанных акционерных обществ, в которых иностранцы владели  частью пая, был значителен: в добыче свинца и серебра — 60 %; марганцевой руды — 85 %; золота — 30 %; в производстве одежды и предметов туалета — 22 %.

Помимо капиталов в СССР направлялся  поток рабочих-иммигрантов со всего  мира. В 1922 г. американским профсоюзом швейников и советским правительством была создана Русско-американская индустриальная корпорация (РАИК), которой были переданы шесть текстильных и швейных  фабрик в Петрограде, четыре — в  Москве.

Бурно развивалась кооперация всех форм и видов. Роль производственных кооперативов в сельском хозяйстве  была незначительна (в 1927 г. они давали только 2 % всей сельскохозяйственной продукции  и 7 % товарной продукции), зато простейшими  первичными формами — сбытовой, снабженческой и кредитной кооперации — было охвачено к концу 1920-х более  половины всех крестьянских хозяйств. К концу 1928 г. непроизводственной кооперацией  различных видов, прежде всего крестьянской, было охвачено 28 млн человек (в 13 раз  больше, чем в 1913 г.). В обобществлённой  розничной торговле 60—80 % приходилось  на кооперативную и только 20—40 % — на собственно государственную, в  промышленности в 1928 г. 13 % всей продукции  давали кооперативы. Существовало кооперативное  законодательство, кредитование, страхование.