Женские имена собственные в художественном пространстве русских народных сказок

Имя Аркадий ассоциируется с Аркадией. Так называлась горная область в Древней Греции, опоэтизированная в  идиллиях Вергилия и других античных поэтов(отсюда выражение «аркадские пастушки»); в русле этой традиции итальянским поэтом Я. Саннадзаро  создана прозаическая пастораль «Аркадия». Топоним Аркадия стал условным обозначением безмятежной, счастливой жизни на лоне природы. Таким образом, имя героя намекает на его мечты о любви, счастье, на его мирный, благодушный нрав. В эпилоге Тургенев повествует о семейной идиллии   Аркадия. Он быстро разочаровывается в нигилизме, впрочем, он никогда и не был истинным сторонником этого течения. Ведь Базаров далеко не всегда соглашался со своим учеником, особенно ему не нравилось, как Аркадий выражает свои мысли: «О друг мой, Аркадий Николаич! <…> об одном прошу тебя: не говори красиво». Аркадия привлекала сама личность Базарова, ему хотелось подражать ему. Аркадий – увлекающийся человек, легко поддающийся влиянию других людей: сначала Базарова, потом Кати. Однако имя говорит не только о характере самого Аркадия. Тургенев отмечает, что родители героя очень любили друг друга. Ребенок рос в атмосфере любви, неудивительно, что он носит такое имя. Аркадий Кирсанов – красивое, гармоничное сочетание, и эта гармония отражается и в характере героя. 4

Фамилия Одинцов(а), образованная от слова одинец, «одинокий человек, бобыль» намекает на одиночество ее носительницы. Муж Анны Сергеевны, вероятно, был очень одиноким человеком, во всяком случае, в романе ничего не сказано о его родственниках, а все свое состояние он завещал жене. На Анне Сергеевне он женился в 46 лет, видимо, этот брак был единственным. Хотя Анна Сергеевна носит фамилию мужа, она полностью соответствует характеру героини. Неслучайно повествователь почти никогда не называет героиню по имени, она, действительно, настоящая Одинцова. Несмотря на то, что ее все время окружают люди, у нее нет близкого человека. Она даже сестре уделяет немного внимания. Имением она управляет сама, поскольку никому не доверяет. Живет все время в деревне, в городе бывает очень редко. В своем одиночестве она во многом виновата сама. Тургенев неоднократно отмечает, что героиня больше всего на свете дорожит своим спокойствием, она боится сильных чувств, хотя втайне и мечтает о них. После объяснения с Базаровым она размышляет над возможными отношениями с этим человеком: «Нет, - решила она наконец, - Бог знает, куда бы это повело, этим нельзя шутить, спокойствие все-таки лучше всего на свете». Показательно, что хотя героиня повторно выходит замуж, она не любит своего избранника, хотя Тургенев и отмечает, что эти герои «живут в большом ладу друг с другом и доживутся, пожалуй, до счастья... пожалуй, до любви». Впрочем, теперь Анна Сергеевна, скорее всего, носит другую фамилию.

Народное имя матери Базарова Арина Власьевна подчеркивает ее близость к природе, веру в приметы. Тургенев отмечает, что она «настоящая русская дворяночка прежнего времени; ей бы следовало жить лет за двести, в старомосковские времена». Кстати, в середине XVI века такое имя вполне могла бы носить и дворянка. Теперь же имена Арина, Влас характерны для крестьянской среды.

В романе есть одна загадочная героиня, даже не ясно, как ее зовут – княгиня Р. Эта буква входит и в латиницу, и в кириллицу, поэтому и читаться может двояко («эр» или «пэ»), что, вероятно, еще больше подчеркивает ее загадочность. В конце романа читателям становится известно ее имя – Нелли, сложно сказать, русское ли оно (переделанное на французский манер) или иноязычное.

Фенечка, Дуняша - типичные крестьянские имена. Однако статус героинь не одинаков: Фенечка все же не прислуга, более того, она мать ребенка Николая Петровича, который воспитывает его как сына. Поэтому Фенечка она только для господ, а для крестьян, и, в частности, для  Дуняши она Федосья Николаевна. Форма имени Дуняша очень показательна: не Дунечка, как можно было бы назвать и благородную девушку ( Дунечка -  сестра Раскольникова в романе Достоевского «Преступление и наказание»).

Имя и отчество героини Авдотья Никитишна говорит о том, что родители ее были простыми людьми. Показательно, что чаще ее называют Евдоксией: героиня пытается заставить свое имя звучать «по-благородному».

На примере рассмотрели имена собственные в пространстве художественного произведения. Если рассматривать собственные имена в художественном пространстве русских народных сказок, можно увидеть, что многие имена героев сказок имеют «говорящие» имена, смысл которых не трудно уловить при чтении. Психологи уверены, что сказки играют важную роль в развитии детской психики. Именно через сказку ребёнок понимает такие понятие, как добро и зло, светлое и тёмное, мужественность и женственность. Поэтому изучение структуры и семантики сказочных имён собственных интересно для лингвистов.

Женские имена собственные в художественном пространстве русских народных сказок представляет особый интерес для изучения.

Например, имя Василиса означает: царица, царская, царственная. Имя Василиса (разг. Васена, стар. Василисса) от греческого слова «базилеус» — царь. Часто встречается в русских народных сказках. Так же и имя Аленушка (Елена),  Настенька - имена из русских сказок. Девочке с таким именем как бы предопределено быть самой красивой, самой умной, самой нежной. Поскольку имя Анастасия означает "воскресение", следовательно, девушке с таким именем свойственно побеждать тяготы жизни и возрождаться для новых свершений. Машеньку многие знают как добрую, нежную, спокойную девочку. Сама еще дитя, а уже берется нянчить младших; это единственная работа, которая Машеньке, кажется, никогда не надоест… Имя Мария является, пожалуй, наиболее распространенным из женских имен во всем мире. Это объясняется широтой охвата самых различных стран христианством. Имя Мария является транслитерацией древнееврейского имени Miriam (Мириам), в переводе - "горечь". Марфушенька - Марфа - русский вариант имени Марта (госпожа), происходящего из древнеарамейского языка. Арамейский язык относится к семитской ветви языков, арамеи - выходцы из Аравии, предки современных ассирийцев. Имя Марфа означает владычица, наставница, хозяйка, госпожа.5

1.2.  Функции  имен собственных.

Собственные имена в художественном произведении выполняют различные функции, наиболее важные среди них следующие.

1. Назывная (номинативная).  В произведении необходимо как-то обозначить персонажа, и это легко сделать, наделив его именем. Оно обычно выбирается с учетом тех или иных - в зависимости от темы произведения - антропонимических норм. В художественной пространстве  широко используется социально-знаковая функция тех или иных имен, отчеств, фамилий, прозвищ, присоединяемых к антропонимам титулов (царь, царевна и т.д.), форм обращений. Так, в России XVIII в. «крестьянских девочек часто называли Василисами, Феклами, Федосьями, Маврами. Девочка, родившаяся в дворянской семье, такого имени получить не могла. Зато в дворянских семьях бытовали тогда такие женские имена, которые были неупотребительны у крестьянок: Ольга, Екатерина, Елизавета, Александра»; «со времени Екатерины II официально было узаконено, что особ первых пяти классов следовало писать с отчеством на - вич; лиц, занимавших должности с шестого класса до восьмого включительно, предписывалось именовать полуотчеством, всех же остальных только по именам»; «периодом окончательного “офамиливания” населения страны можно считать вторую половину XIX века» (когда стали давать фамилии бывшим крепостным крестьянам)6.  Сословная семиотика имен закреплена в пословицах: Наши вичи едят одни калачи; Без вотчины, так без отчества; Богатого по отчеству, убогого по прозвищу; По имени называют, по отчеству величают.

В зависимости от темы, жанра произведения видоизменяются принципы подбора антропонимов. Например, в произведении на историческую тему писателю необходимо воссоздать колорит эпохи. Например, в «Песне про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» М.Ю.Лермонтова изображается время правления Ивана Грозного. Неслучайно жену Калашникова зовут Аленой Дмитревной, т.е. дана народная, русифицированная (а не церковная – Елена) форма имени. Царского опричника зовут Кирибеевичем: в XVI в. наряду с христианскими именами употреблялись некалендарные, особенно часто в отчествах. В антропониме  Степан Парамонович Калашников показательны и каноническое имя, и отчество, вероятно, восходящее к слову парамонарь (искаженное пономарь), и фамилия, указывающая на «именование отца по занятию: калачник – пекарь или продавец калачей». 

Создание местного колорита также требует соответствующего  подбора собственных имен. Например, в романе М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» (повесть «Бэла») действие происходит на Кавказе. Горцы  носят характерные восточные имена: Бэла, Азамат, Казбич.

2. Наряду с назывной  функцией собственные имена персонажей  нередко выполняют и  характерологическую, т.е. подчеркивают какие-то свойства личности.  Такую  функцию в жизни в прошлом  часто выполняли  прозвища: Плакса, Змея; впоследствии они перерастали в фамилии: Плаксин, Змиев.   

В художественной литературе прозвище героя почти всегда отражает его характер. Например, герой рассказа Л.Н. Толстого "Утро помещика" Юхванка Мудреный получил свое прозвище, вероятно, за то, что изъяснялся очень сложно, непонятно, мудрено. Он умел долго владеть вниманием собеседника, строя заумные фразы, не говоря при этом ничего существенного.

«Говорящие» имена использовались уже в античной комедии. Например, один из героев комедии «Кубышка» Плавта носит имя  Мегадор, образованное от слов mega (гр.)– «много» и doron (гр.) – «дар»: он «не скупится на приготовления к свадьбе с бесприданницей, беря на себя все расходы свои и соседа.7 Имя его сестры Евномии обозначает “благозаконие” – она и заботится о том, чтобы ее сын узаконил свои отношения с девушкой». Эта традиция оказалась прочной. В особенности типичен данный прием для литературы классицизма. Например, в комедии Д.И. Фонвизина «Недоросль» легко определить по фамилиям доминанту характера или род занятия: Простаковы, Скотинин, Вральман, Цифиркин, Кутейкин, Милон, Правдин, Стародум (последняя фамилия, данная положительному герою, отразила свойственную автору-просветителю веру  в одну – на все времена – истину).

Однако семантика собственного имени не всегда лежит на поверхности, поэтому необходимо проводить специальные исследования. Например, фамилия Елдырин (рассказ Чехова «Хамелеон») соотнесена с глаголом елдыжить (вятский диалект) – «вздорить, затевать ссоры, придираться, особенно при дележе». Важен также фонетический облик фамилии. Смешно звучат: Ляпкин-Тяпкин (судья в «Ревизоре»), Оболт-Оболдуев (помещик из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»). 

Нередко выразительность антропонима заключена в соотношении компонентов. Например, в романе Достоевского «Идиот» сочетание имени и фамилии главного героя:  Лев Мышкин – указывает на противоречивость его характера. С одной стороны, князь благороден, является сильной личностью, способен пробуждать в людях высокие нравственные качества. Но в то же время он абсолютно не приспособлен к жизни.

В основе имени персонажа может лежать аллюзия . В комедии В.В. Маяковского «Клоп» герой «слегка» изменяет фонетический облик фамилии, «облагораживая» ее: был Присыпкин, а стал Пьер Скрипкин. Происходит обыгрывание фамилии: «Ну, что такое Присыпкин?.. А Пьер Скрипкин – это уже не фамилия, а романс!». Аллюзия может указывать на реальное лицо: и по смыслу, и по звучанию фамилия Угрюм-Бурчеев (один из градоначальников города Глупова в «Истории одного города») напоминает об Аракчееве, отличавшегося угрюмым нравом. Аллюзия может быть литературной: например, имя главной героини романа Булгакова «Мастер и Маргарита» должно напомнить читателю о героине  «Фауста» И.В.Гете. Перекличка может основываться также на однотипности имен. В «Евгении Онегине» «речные» фамилии носят Онегин и Ленский, что подчеркивает литературную условность. Позднее Лермонтов называет своего героя Печориным, как бы сближая его с Онегиным, что было отмечено В.Г. Белинским  В этом же ряду - Волгин (главный герой романа Н.Г. Чернышевского «Пролог»).

3. В ходе сюжета произведения, в разных ситуациях общения  персонаж может именоваться по-разному. Резким переломам в судьбе  иногда  сопутствует смена антропонима (как и в жизни – при пострижении в монахи, поступлении на сцену и пр.). В комедии А.Н.Островского  «Лес» Счастливцев и  Несчастливцев – сценические фамилии странствующих актеров, отражающие их театральное амплуа: Счастливцев – комик, Несчастливцев – трагик. Жизнь же у обоих героев несчастная. В пьесе «Без вины виноватые» главная героиня, пережив личную драму и поступив на сцену, меняет имя: из Любови Ивановны Отрадиной  она превращается в Елену Ивановну Кручинину. Обе фамилии – говорящие. Героиня расстается и с именем Любовь: ведь причиной ее страданий была любовь к недостойному человеку, и носить такое же имя после разрыва с прошлым было бы слишком тяжело.

Однако такие случаи редки. Обычно изменяется форма имени. В «Войне и мире» Л.Н.Толстого вначале в светском обществе Безухова называют просто Пьером, после же получения наследства он - граф Безухов, богатый и знатный, завидный  жених.

4. Выбор антропонимов  во многом диктуется принципами  того или иного литературного направления, которые разделяет писатель. Так, в литературе русского классицизма широко использовались античные (и псевдоантичные) имена: Тирсис, Сильван, Критон. Не менее популярны «говорящие»  имена, образованные от русских корней, в особенности в сатире.  Например, в стихотворении В.Л. Пушкина «К. Кашину» упоминаются Глупомотов, Безмозглов, Прыгушкин, Пустяков, Змеяд, Плутов8.

В эпоху сентиментализма грубые имена почти не использовались. Допускалась только благозвучная ономастика. В повести Н.М. Карамзина крестьянская девушка носит имя Лиза, употребляемое только в дворянской среде. Впрочем, и поведение, и речь девушки не типичны для крестьянской среды.

Романтики нередко изображали чужую страну или отдаленную эпоху, и ономастика в их произведениях не только соответствовала выбранной теме, она была непривычна для читателя, «экзотична». Например, героини  «южных» поэм Пушкина носят имена Зарема и Земфира.

Для писателей-реалистов важнейшей (хотя, конечно, не единственной) становится социально-знаковая функция имени, его соответствие / несоответствие антропонимической норме. Отсюда тонкая нюансировка наименований персонажей: значимы все компоненты антропонима, а также титулы, к ним присоединяемые (граф, князь), формы обращений (Ваше благородие, превосходительство, сиятельство и пр.).

5. Имена героев могут  становиться нарицательными, что обычно свидетельствует о типичности характеров: Дон Жун – донжуан, Обломов - обломовщина.  Употребление собственного имени в значении нарицательного является емкой характеристикой, такой прием называется  антономасией: «…Ловласов обветшала слава…» («Евгений Онегин»). Этот прием, в основе которого лежит метонимия, называют также прономинацией (латинская калька с гр. антономасия), распространен в обычной разговорной речи: «Отелло вместо ревнивец, Эскулап – вместо доктор, Дон Кихот – вместо рыцарь благородства». И, разумеется, он широко представлен в художественной литературе. Так, в русской поэзии XVIII – XIX вв. в качестве прономинаций особенно часты античные антропонимы: «Не слышен наш Парни российский!…» (А.С. Пушкин «К Батюшкову).