Активная и пассивная демографическая политика

Одобренная 24 сентября 2001г. Правительством РФ Концепция демографического развития России на период до 2015 г., исходит из того, что целью демографической политики России на современном этапе является постепенная стабилизация численности населения и формирование предпосылок для последующего демографического роста. Основой этого роста должны стать устойчивое повышение рождаемости до уровня, обеспечивающего хотя бы простое замещение поколений, и снижение смертности. Именно такой тренд демографического развития соответствует и долгосрочным интересам общества в целом.

В связи с этим целесообразно, как это и принято в мировой практике, рассматривать демографическую политику как часть социальной политики, призванную регулировать развитие важнейшей подсистемы общества – демографической (или воспроизводства населения). Цели демографической политики, будучи тесно увязаны с целями политики социальной, обладают относительно высокой степенью самостоятельности и значимости. В то же время возможность их реализации напрямую зависит от способности и готовности общества направить определенные и значительные усилия (политические, материальные) на их достижение. В свою очередь нормы демографического поведения и, как следствие, тенденции рождаемости и смертности находятся под постоянным воздействием социально-экономических условий жизнедеятельности населения, определяемых приоритетами и целями социальной политики.

Из сказанного следует, что масштабы инвестиций в мероприятия демографической политики во многом определяются иерархией целей в рамках социальной политики государства, степенью значимости демографических целей. Второй важнейшей детерминантов масштабов материальных затрат на проведение демографической политики является уровень экономического развития страны. Распределение средств, расходуемых, соответственно, на стимулирование рождаемости и снижение смертности определяется долгосрочными и краткосрочными приоритетами.

С точки зрения ближайшего будущего более выгодными представляются затраты на здравоохранение и медицину, поскольку они по своей сути носят массовый, универсальный характер, в более или менее равной мере адекватно и позитивно воспринимаются населением и могут дать достаточно быстрый положительный эффект. Примером тому могут служить программы по развитию здравоохранения в СССР в довоенный период, приведшие к резкому скачку продолжительности жизни, изменению структуры патологии, сокращению эпидемий и т.п.

Напротив, интересы долгосрочного развития населения и преодоления депопуляции, а также ее последствий (главным образом, интенсивного старения), требуют крупных вложений в меры по стимулированию рождаемости, укреплению семьи, ее материального положения и статуса в обществе. Эти меры не дают прямого и немедленного эффекта, так как требуют опосредованного восприятия на уровне индивидуального, а не массового сознания. Политика в этом направлении должна быть ориентирована на длительную перспективу, измеряемую длиной демографических поколений, поскольку предполагают, прежде всего, пересмотр норм репродуктивного поведения в отношении числа детей в семье в пользу 2-3 детной семьи.

Различия в подходах к выбору стратегий поведения в отношении трендов рождаемости в отдельных странах проявляются в распределении средств на меры различного рода. Наиболее примечательны различия в распределении средств в двух странах: во Франции, до недавнего времени стоявшей на позициях государственного пронатализма, и в Германии, в которой официально демографическая политика по стимулированию рождаемости отсутствует. Обе страны выделяют на материальную поддержку семей примерно 12-13 % ВВП, но Франция на прямое стимулирование рождаемости, т.е. на семейные пособия, расходует 1/5 ресурсов, тогда как в Германии на те же цели используется менее 3 % инвестиций. Львиная же доля средств расходуется на цели, укладывающиеся в концепцию социальной адаптации, о которой говорилось выше. В такой дифференциации стратегий инвестирования и проявляется официальная позиция страны относительно соотношения целей социальной и демографической политики.

Преобладающие нормы репродуктивного и матримониального поведения, с одной стороны, и укоренившиеся за десятилетия негативные тенденции смертности, отсталость здравоохранения, с другой, накладывают достаточно жесткие ограничения на возможные позитивные ожидания в ближайшем будущем. В силу этого при определении целевых ориентиров демографической политики необходимо ввести все гипотетические конструкции в объективно заданные (демографические и социально-экономические) рамки, поскольку их эластичность весьма невелика. С другой стороны, видимо, стоит постоянно соотносить свои представления о желаемом демографическом будущем с реальными материальными ресурсами и инвестициями, которые могут быть затрачены на достижение поставленных демографических целей. Не исключено, что в определенной ситуации государству придется встать перед выбором приоритетов: либо пересмотреть некоторые свои потребности, исходя из имеющихся демографических ресурсов, концентрируя усилия на росте благосостояния живущих поколений, либо наращивать инвестиции в демографическую политику с целью приращения демографического и соответственно трудового потенциала страны. Подготовка массового сознания к адекватному восприятию мер демографической политики, в первую очередь — в сфере рождаемости, справедливо считается одним из ключевых факторов обеспечения ее эффективности. Кризисный характер воспроизводства населения, недостаточные темпы роста населения не могут быть оценены на уровне индивидуального восприятия, равно как и на уровне населения в целом. Оценка текущих трендов демографического развития и их последствий в контексте более универсальных целей социально-экономического и геополитического характера — это задача государственных институтов. Разного рода пропагандистские мероприятия служат средством коммуникации между населением и государством.

§ 1.5 Подходы к изучению демографических и экономических процессов

Демографическое развитие мира складывается из длительных периодов эволюции и относительно кратких качественных сдвигов или периодов демографического перехода и демографических революций. Демографическая революция является составной частью демографического перехода. Термин демографическая революция, или демографический взрыв, означает беспрецедентно высокие темпы естественного прироста населения, которые превышают темпы прироста предшествующих десятилетий. По отдельным оценкам, к быстрым темпам роста относится ежегодный прирост в 2% и выше, при котором население удваивается каждые 35 лет, умеренным — каждые 50 лет, медленным — примерно каждые 200 лет. Демографический переход – это цикл роста численности населения страны, связанный с ее экономическим развитием, характеризуемый понижением темпов роста численности населения. Термин демографического перехода был впервые введен в научное обращение американским демографом Фрэнком Ноутстейном в 1945 году, хотя сходные идеи высказывались и раньше. Сама концепция демографического перехода приобрела особую популярность позднее, в связи с демографическими изменениями, происшедшими после Второй мировой войны в освободившихся от колониализма странах. В результате значительного снижения смертности (на первых порах главным образом из-за успешных противоэпидемических мероприятий) и сохранения высокого уровня рождаемости в этих странах резко ускорился рост населения, что получило название демографического взрыва. Было выяснено, что аналогичные изменения произошли в основном уже в XIX веке и в ныне экономически развитых странах, но в них резкое ускорение роста населения сопровождалось значительным миграционным оттоком, последующим снижением уровня рождаемости и в конечном счете стабилизацией роста населения.

В концепции демографического перехода выделяются четыре последовательных этапа в демографической истории человечества (таб.1) Общая схему перехода представлена на рис.1

Таблица 1. Фазы демографического перехода

Рисунок 1 - Схема демографического перехода

Таким образом, переход от высоких уровней рождаемости и смертности к низким получил название демографического перехода. Согласно такой периодизации, экономически развитые страны уже завершили демографический переход, а развивающиеся заканчивают второй и вступают в третий этап, то есть выходят из состояния демографического взрыва и приближаются к завершению демографического перехода.

Начало демографического перехода связано с началом модернизационных процессов, ведущих к росту производства ВВП на душу населения, улучшению качества питания, санитарных условий, качества и доступности медицинского обслуживания и т. п., что в свою очередь приводит к значительному росту продолжительности жизни и падению смертности. Модернизационные процессы приводят, в конечном счете, и к не менее заметному падению рождаемости, но происходит это с ощутимым запаздыванием.

Как попытка дать адекватное теоретическое объяснение современной и будущей ситуации, возникла гипотеза «Второго демографического перехода», происходящего в Европе (сходные идеи выдвигаются также в рамках гипотезы о пятой фазе демографического перехода). Авторы концепции второго демографического перехода Р. Лестэр и Д. Ван де Каа доказывают, что современная демографическая ситуация и главная ее особенность - снижение рождаемости ниже уровня, обеспечивающего простое воспроизводство населения обусловлены принципиально иными причинами по сравнению со снижением рождаемости во время первого демографического перехода.

Основная идея, лежащая в основе концепции второго демографического перехода, была заложена в 1986 году. Ван де Каа утверждает, что с середины 1970-х годов Европа вступила на новую стадию в ее демографической истории. Он предполагает, что демографический переход XIX столетия необходимо рассматривать как первый переход. Изменения в демографической ситуации с середины 1960-х годов отметили начало второго демографического перехода. К этому времени уже утвердилась долговременная тенденция к дальнейшему снижению рождаемости.

Среди исследователей нет еще единого мнения обо всех причинах второго демографического перехода, но преобладает точка зрения, что он является следствием широкого развития индивидуалистически ориентированной системы ценностей и соответствующем изменении норм поведения, в том числе и демографического. Происходит значительное увеличение степени свободы, как в выборе индивидуальных целей, так и средств их достижения. Ван де Каа рассматривает второй демографический переход как результат движения общественного сознания от консерватизма к прогрессивности, при этом прогрессивность понимается как толерантность и восприимчивость к новым ценностям и моделям поведения.

Рост населения неодинаков в различных подсистемах мирового хозяйства. Подобное явление служит определенной основой для поддержания давних идей об оптимальном населении и оптимальном экономическом росте. Эти идеи обычно связаны с населением отдельных стран и регионов, а в последние десятилетия — с мировым населением. Это дает импульс экономистам анализировать связь между ростом населения и экономическим развитием. Проявляется несколько подходов к анализу взаимосвязи между ростом населения и экономическим развитием.

Один из них исходит из того, что демографические переменные являются существенным аспектом социально-экономического развития. В основе этого подхода лежит следующая схема: быстрый рост населения понижает рост сбережений и накоплений, увеличивает рост рабочей силы и затрудняет ее использование, понижает качество трудовых ресурсов за счет снижения уровня расходов на образование и здравоохранение, ослабляет технические нововведения, сокращает объем ресурсов на одного человека и в конечном итоге замедляет рост ВВП на душу населения.

Исторически данный подход связан с постулатами английского священника и экономиста Т. Мальтуса (1766—1834), который противопоставлял два фактора — население и природные ресурсы. В своей ранней работе «Опыт о законе народонаселения» (1798 г.) он утверждал, что рост населения, если он не будет ограничен, имеет тенденцию увеличиваться в геометрической прогрессии, в то время как предложение продовольствия имеет тенденцию расти только в арифметической прогрессии. Постулировав беспредельное и неизменное стремление людей к размножению, Т. Мальтус интерпретировал демографический рост как независимую переменную, которая лишь корректируется действием «разрушительных» (войны, эпидемии, голод) и «предупредительных» (безбрачие и т.д.) социальных факторов.

Другой подход состоит в том, что демографические факторы выступают функцией социального и экономического развития. Данный подход, нашедший отражение на мировой конференции по народонаселению 1974 г., соответствует положениям А. Смита, который считал, что увеличение населения может ускорять экономическое развитие, способствуя техническим нововведениям. Богатство может вести к увеличению числа детей, но использование их труда может перекрывать расходы на их содержание и воспитание. Вместе с тем состоятельные люди склонны иметь меньше детей, в то время как бедность часто сопровождается не только высокой рождаемостью, но и высокой смертностью. Увеличение населения не понижает жизненные стандарты. А. Смит показал, что со временем стоимость продовольственных продуктов снижается.

Данный подход соответствует современной концепции «экономии масштаба». Он усилился в 80-е годы, нашел поддержку во Втором докладе Национальной академии наук США в 1986 г. В нем признано, что влияние роста населения на экономический рост является комплексным. Такие проблемы, как безработица, недоедание, вызываются многими факторами, и сосредоточение внимания только на снижении роста населения без последовательного учета других основных причин таких явлений может вести к неправильным результатам.