Культурная картина мира и проблема единства и многообразия в мировой культуре

Данилевский обвиняет западные христианские конфессии в том, что они стремятся христианство заменить рационализмом, и даже больше. Здесь уже начинает прослеживаться тема трансформации веры. Посредством рационалистической философии, столь свойственной Западу, начинает проявляться новый вид веры, который Данилевский характеризует «по преимуществу атеистической». Но в этом случае, такая вера, в принципе, лишена всякого этического значения9.

Но социум не может прожить без этической доминанты. Христианская мораль – это устоявшийся термин, который не просто констатирует факт наличия этики, он сущностен и конституирует данный феноменологический аспект. Ведь, в первую очередь, речь идет о власти. Власти от Бога. И от того, как будут выстроены отношения между Церковью и государством, зависит многое.

Данилевский инкриминирует Западу неверное понимание значения церкви, не только как Церкви, но и как государственного института. «Православное учение считает православную церковь единою спасительною, - полагает он, - <…> смысл этого учения кажется мне таков по отношению к целым народам: неправославный взгляд на церковь лишает само Откровение его достоверности и незыблемости в глазах придерживающихся его и тем разрушает в умах медленным, но неизбежным ходом логического развития самую сущность христианства, а без христианства нет и истинной цивилизации, т.е. нет спасения и в мирском смысле этого слова»10.

Третий отличительный момент - ход и условия исторического воспитания народов. Но и здесь Данилевский видит проблему в «воспитании» русского народа. Это связано с факторами «зависимости, которым подвергался русский народ при переходе от племенной воли к гражданской свободе»11.  Это и привлечение иностранцев на княжение, и иго, и Смутное время.

Сравнение между Европой и Россией не возможно без упоминания крепостного права. И здесь Данилевский опять находит «тлетворное влияние Запада» на последнем этапе существования крепостничества, который «наступил с того времени, как понятия о роскоши и европейском комфорте проникли из столиц в губернии и уезды, а развивающаяся промышленность и торговля заменили натуральное хозяйство денежным»12.

Так, с одной стороны, произошла законодательная либерализация и смягчение нравов, в отношении между помещиками и их крестьянами, а с другой, это был, вероятно, наиболее трудный период «русской формы феодализма».

Идеи Данилевского некоторым образом повлияли на видение ситуации О. Шпенглером. Ставя в своей книге «Закат Европы» ряд вопросов, Освальд  Шпенглер рассматривал не только современное ему состояние мировой цивилизации, он видел ту проблематику, которая имела место в рамках всей мировой истории.

Американо-западноевропейская технизация – одна из серьезных проблем человечества, это говорил  Шпенглер еще в начале ХХ столетия, оказывала воздействие на всю европейскую культуру, продуцируя кризис современности. Отношение человечества с техникой достаточно неоднозначно.

Мы знаем, что «лень – двигатель прогресса», потому что техника уменьшает усилия человека, и, изменяя обстоятельства, улучшает его жизненный уровень, однако, и это отмечал  О. Шпенглер, проблема техники в ее избыточности. Впрочем, засилие техники – не единственный показатель упадка культуры. Дело в том, что он выводит из понятия культура понятие цивилизация. «Культура» по Шпенглеру — это сложившаяся в веках историко-культурная целостность. Выделяя в мировой истории восемь культур достигших зрелости, Шпенглер называет западноевропейскую «фаустовской». Все более ранние культуры, а именно, египетская, индийская, вавилонская, китайская, арабо-византийская, греко-римская и культура майи, завершили свой жизненный цикл, досконально исчерпав свои возможности.

То же ожидает и западноевропейскую культуру, потому что она достигла стадии, которую Шпенглер называл цивилизацией. Наступление эпохи цивилизации, по его мнению — это начало конца, причем конца для Западной Европы катастрофического, со всеми техногенными и экологическими катастрофами, а также войнами, с применением новейшего вооружения, которое ничего хорошего не сулит.

По мнению Н.В. Мотрошиловой: «Большое достоинство метода Шпенглера — воссоздание облика культуры в его целостности. То обстоятельство, что история и культура Шпенглером не дифференцируются, свидетельствует, разумеется, об игнорировании им специфики исторического, но не только. В учении Шпенглера совершенно очевидны попытки осуществления системного подхода к культуре в ее развитии»13.

Рассмотрим позицию О. Шпенглера, с точки зрения современной  культурологи, стремящейся использовать методы, могущие решать задачи комплексного уровня познания. И первое, что мы видим, так это наличие у ученого явственных черт структурного метода, которые выразившихся в его желании отказа от традиционного идеологически-смыслового, а также аксеологического подхода к явлениям культуры. Но не все так просто, Шпенглер, применяя феноменологический метод, «вынесения за скобки», как раз и рассматривает, как бы изнутри, зарождение культуры, причем, по его мнению, любая культура начиналась с музыки.

Более того, Шпенглер – новатор. Разработанные им принципы морфологического анализа - это метод, который сделал книгу «Закат Европы» исключительным явлением в исследовании культуры.

Обратимся к весьма популярному в современной культурологи семиотическому методу, который предполагает рассмотрение культуры как знаковой системы. Шпенглер не зря назвал западноевропейскую культуру «фаустовской», уже само это название предельно символично. Он обратился к Гете. Прасимвол — одно из центральных понятий шпенглеровской философии. По его мнению, он находится  в основе каждого исторического культурного индивидуума и внутренне скрепляет его единство. Подобным образом, Шпенглер дает универсальное объяснение всей картины жизни и деятельности эпохи путем указания на один основной прасимвол, определивший у истоков культуры последующее ее развитие и расцвет. Выявление символического строя для Шпенглера – это, в первую очередь, своеобразный способ смысловой организации эпохи милинаризма (тысячелетнего периода14).

Надо помнить, что при этом он неизменно отталкивается от своей оценки ситуации современной ему Европы. Если изначальным прасимволом в Китае является дорога (Путь- Дао), то символ западноевропейской культуры -  ищущий, беспокойный дух «фаустовского» человека.

Противопоставляя душу античной культуры (аполлоновской) с ее установкой на протяженность чувственно-наличного отдельного тела, прекрасными, но статичными статуями, чувственными культами олимпийских богов, политической разобщенностью городов-полисов, фаустовской душе, «изначальным символом которой является чистое безграничное пространство, а «телом» - западноевропейская культура, расцветшая в X столетии вместе с рождением романского стиля»15. Для того, чтобы показать полифоничность фаустовской культуры Шпенглер вводит образ соответствия ее «искусству фуги».

Жизнь культуры – процесс не стабильно статичный, это постоянное  движение, напряженная борьба. Превращение культуры в цивилизацию происходит тогда. Когда «душа» культуры исчерпывает свои возможности, реализуясь полностью. «в виде народов, языков, религиозных учений, искусств, государств и наук. Вследствие этого культура вновь возвращается в объятия первобытной души»16. Так возникает кризисный феномен «старения» культуры.

Процесс протекания культуры в историческом времени – это уже эмпирика. Культура изначально бытийственна. Только человечество как общество, способно создать культуру, следовательно, она не только эмпирична, но и социальна.

Концепции культуры и цивилизации английского мыслителя А.Тойнби («Постижение  истории») является одной из  наиболее  значительных  культурологических теорий начала - середины ХХ века. По его мнению, цивилизации как гигантские суперэтносы организуются  религиями. Отсюда  следует,  что кризис цивилизации следует понимать как духовно - религиозный кризис.

Тойнби разрабатывал концепцию философии истории, уделяя особое внимание осмыслению качественного своеобразия общества  и его отличие от природы. Понятно, что он не задавался непосредственным вопросом о смысле жизни, однако, центральной темой его философских размышлений были как раз мировоззренческие проблемы. Рассматривая, в рамках философии истории смысложизненную проблематику, Тойнби анализирует  целевой аспект существования социума, его генезиса, прогресса и регресса, возможных перспектив, сил, которые являются движущим фактором и возможность закономерностей общественного развития.

Тойнби не ставит вопрос о собственно смысле жизни, он рассматривает его под углом в соответствии  со смыслом истории и человеческой составляющей этой истории. Его  интересует временной поток как вектор истории и социальная жизнь в нем.

Тойнби считал, что история в своей целостности и конкретных проявлениях имеет некоторое всеобщее содержание. Это содержание состоит в том, что исторический опыт и историческое время не даны человеку как нечто внешнее, не даны в отрыве от его внутренней жизни, в отрыве от его личности. Объективные процессы истории в значительной мере опосредованы человеческой личностью, ибо проходят через ее внутренний мир, внутренний опыт, внутренние конфликты, В этом смысле история персоналисчна, т.е. всецело не подчиняется человеческому произволу, но развиваясь посредством человека.

Интересно, как интерпретирует  Тойнби термин «цивилизация». Цивилизация у Тойнби, выступает   в качестве основной единицы истории (это общество, состоящее из одного или множества государств, представляющее собой относительно независимый самобытный мир).

Цивилизации вступают между собой в неопределенные отношения, например, культурные, политические, экономические. Более того, существует определенная цивилизационная преемственность.

Собственно, А.Тойнби выделил  тридцать семь цивилизаций,  но, на самом деле, реально, можно назвать только семь: западную, православную, китайскую; дальневосточную (имеются в виду Корея и Япония); индуистскую; арабскую; иранскую.

Тойнби выстраивает своеобразные цепочки родственных связей. Приведем пример: минойская цивилизация (на о. Крит) - эллинская цивилизация - западная цивилизация. Или  та же минойская цивилизация - эллинская цивилизация - православная цивилизация. Здесь мы можем проследить, существующую между ними, преемственность.

Базовым атрибутом цивилизации является ее  способность  к  изменениям. Цивилизации существуют благодаря мимесису, с помощью которого, резко происходит распространение обновленных ценностей и норм. Если запустить данный механизм социального подражания  то скорость социальных изменений (мутации ) можно сравнить, с поведением в толпе17.

По тому же принципу происходят цивилизационные изменения, не всегда можно предугадать, в какую сторону будут направлены изменения в «плюс» или в «минус». И здесь, как и в толпе, необходима роль лидера. Но лидер толпы и лидер цивилизации несколько отличаются, хотя бы по мощи воздействия, например, Будда Шакьямуни, Иисус Христос, Пророк Мухаммед. Иногда, конечно, это может быть и совокупный лидер.  Но только наличие в социуме творческой личности, является необходимо достаточным фактором для зарождения процесса. В этом случае общество раскалывается на две взаимодействующие части: на творческое, несущее в себе потенциал меньшинство и основную инертную массу.

Однако должен быть еще и первопринцип, иначе как все это будет работать? И здесь у А. Тойнби  возникает концепции Вызова-и-Ответа - закономерность, определяющая развитие цивилизации. И здесь нет предопределения, как и, собственно, во всей истории. Но Вызов дает сама историческая ситуация, в крайнем случае, роль вызова могут сыграть и природные факторы. Решение поставленной проблемы есть Ответ, который и выводит социум на иной уровень развития. В случае, если Ответ не адекватен, то у цивилизации начинаются проблемы.

Тойнби максималист. Он предлагает рассматривать развитие культуры по такому принципу, как раньше учили детей плавать. Бросить в воду, а дальше сам выплывай. Выплывешь - научишься. Так и у Тойнби: «Вызов побуждает к росту. Ответом на вызов общество решает вставшую перед ним задачу, чем переводит себя в более высокое и более совершенное с точки зрения усложнения структуры состояние. Отсутствие вызовов означает отсутствие стимулов к росту и развитию. Традиционное мнение, согласно которому благоприятные климатические и географические условия, безусловно, способствуют общественному развитию, оказывается неверным. Наоборот, исторические примеры показывают, что слишком хорошие условия, как правило, поощряют возврат к природе, прекращение всякого роста»18.

Рассматривая ситуацию с русскими землями, Тойнби подходит к  развитию России, в этом ключе. И хотя он несколько ошибается в том, что такое казачество, каков его социальный статус, генезис, и т.д. но, тем не менее, его роль в социокультурном развитии российского государства Тойнби определил вполне верно. Позволим себе проиллюстрировать  примером, как «работает» концепция Вызова-и-Ответа на историческом материале, связанном с прошлым нашей страны.

«Истоки казачества уходят в глубь веков. <…> Казаки представляли собой полумонашеское военное братство наподобие братства викингов, эллинского спартанского братства или же рыцарского ордена крестоносцев. Однако у казаков выработались в ходе борьбы с кочевниками степи некоторые признаки, скорее принадлежащие будущему, чем прошлому. В чем-то казацкие объединения напоминают колониальные власти современного западного мира. Они поняли, что для победы в войне с варварами необходим более высокий уровень вооружения и опора на более совершенную материальную базу.<…> Казаки обезоружили кочевников весьма оригинальным способом. Они обосновывались на реках, представлявших собой естественное препятствие для кочевых племен. Реки были серьезной преградой для кочевников-скотоводов, не имевших навыков использовать их как транспортные артерии, тогда как русский крестьянин и дровосек, издавна знакомый с традицией скандинавского мореплавания, был мастером речной навигации. Следовательно, казаки, когда они выходили из русских лесов, чтобы оспорить у кочевников право на естественное обладание степью, имели все возможности с успехом применять свое древнее наследственное искусство. Научившись у кочевников верховой езде, они не позабыли и своих исконных навыков и именно с помощью ладьи, а не коня проложили путь в Евразию. Казаки использовали реку как транспортную артерию для связи с Россией. Они осуществляли контроль по всему течению, не позволяя кочевникам даже пересекать реку. Многочисленные притоки давали казакам возможность строить удобные порты и переходить из бассейна одной реки в бассейн другой. Так к концу XVI в. родительская казачья община бассейна Днепра породила две сестринские общины - казаков Дона и казаков Яика. Впоследствии в неравном союзе с Московией, которая усиливала свою экспансию, но не лишила казаков свободы, казацкие владения распространились до сибирских рек, впадающих в Ледовитый океан. В 1586 г. казаки пересекли водораздел между бассейнами Волги и Оби к 1638 г. освоение бассейнов сибирских рек привело их на побережье Тихого океана в районе Охотского моря. В тот период, когда казаки дали достойный ответ на вызов кочевников Великой Степи на юго-восточных границах православного христианства, Россия подверглась новому давлению извне со стороны западных своих границ»19.