Российский опыт инновационного развития: проблемы и перспективы

«Инновационная среда», комбинируя эти четыре фактора, создает процесс технологического развития. Отличительной особенностью этой модели технологического развития является создание сети взаимосвязей с высокой степенью децентрализации, причем все четыре фактора должны быть сконцентрированы на небольшой по площади территории. Так, в Силиконовой Долине, имеющей протяженность чуть более 30 км, сосредоточено 8 тысяч предприятий, принадлежащих 2 тысячам Компаний, специализирующихся в области информационных технологий. На этих предприятиях работают 220 тысяч высококвалифицированных инженеров и рабочих, а научная инновационная база создается для Силиконовой Долины в Стэндфордском  университете, университетах в Беркли и Сан-Франциско.

Вторая модель технологического развития основана на том, что инициированием инноваций, доведением их до технологической и производственной реализации занимается какая-либо крупная транснациональная Компания (ТНК), обладающая необходимым капиталом, располагающая комплексом предприятий с современным уровнем производственных процессов, на которых работают квалифицированные специалисты. Эта Компания должна иметь собственные научно-исследовательские центры или финансировать такие разработки в крупных университетских центрах. Таким образом, ТНК генерирует в себе все четыре необходимых для технологического прогресса элемента «инновационной среды», только сеть децентрализованных взаимосвязей здесь заменяется диктатом интересов ТНК.

Третья модель - это "государственный протекционизм". Она характеризуется тем, что правительство какой-либо страны оказывает поддержку технологическим инновациям через национальные частные фирмы в условиях закрытого национального рынка для иностранных компаний. В соответствии с этой моделью, правительства Японии и Республики Корея при помощи ряда мер поощряли национальные компании, сначала внутри страны, а затем помогали им выходить со своей продукцией, произведенной с помощью новейших технологий, на мировой рынок. Эти страны на определенном этапе копировали американские и европейские технологии и делали упор на производстве более дешевой и лучшей по качеству продукции. В дальнейшем, по мере накопления национальными компаниями опыта инновационного развития и технологических приоритетов, происходил переход от копирования к собственному производству высоких технологий.

Четвертая модель отличается от «государственного протекционизма» тем, что технологический прогресс осуществляется в постоянном и непосредственным взаимодействии с мировым рынком, когда национальные экономические границы остаются открытыми. В соответствии с этой моделью правительство Франции поддерживало национальные компании в открытой международной конкурентной борьбе на информационном рынке. Однако, большинству французских фирм очень трудно самостоятельно поддерживать технологическое развитие на мировом уровне, обеспечивать его конкурентоспособность, несмотря на серьезную помощь со стороны государственных структур.

Пятая модель, которую можно определить как «военную», основывается в качестве целеполагания технологического развития на стремлении добиться военного превосходства. Эта модель обладает большим потенциалом, так как является очень сильным стимулом для поддержания динамики государственного развития в технологической области, благодаря которой устанавливаются и поддерживаются определенные приоритеты той или иной страны в общей мировой диспозиции. Но у военной модели существуют две серьезные проблемы. Первая - нравственная, ибо аморально использовать достижения науки, новейших технологий в создании орудий убийства; вторая проблема - техническая: все военные технологии являются секретными и держатся закрытыми от других сфер, что мешает им широко распространяться на все общество в целом. Это лишает военные технологии необходимой «подпитки». Информационные технологии требуют свободы обмена информацией, активного движения капитала, привлечения новых средств, т.к. на стадии разработки они чрезвычайно дороги. Поэтому в долгосрочной перспективе военная модель убивает сама себя, так как содержащаяся в секрете технология постепенно устаревает.

Элементы военной модели лежат в основе американского опыта технологического развития. Но, в отличие от попытки ее применения в бывшем СССР в «чистом виде», в США военная модель работала одновременно с рыночной моделью, открытый рынок постоянно стимулировал военные технологии. Американцы к началу 80-х годов пришли к выводу о необходимости сворачивания крупных «оборонных» программ исследований и разработок и увеличения собственных средств частной промышленности в финансировании инновационных проектов.

Опыт США, который был бы полезен для России, еще не до конца растерявшей накопленный позитив военных технологий, состоит во введении «следящего» финансирования и проведении налоговой реформы.

В 1982 году в США была установлена практика фиксированной доли участия в инновационных проектах частных промышленных фирм и государства: при снижении заинтересованности фирм в тематике и результатах проекта бюджетное финансирование автоматически сокращается, играя подчиненную роль. Налоговая реформа, проведенная в 1986 году и привлекшая в сферу НИОКР большой объем внефедеральных средств, включала в себя следующее: а) скидку на 25% налоговой ставки на прирост затрат на науку; б) снижение налоговых ставок на субсидии, выделяемые высшей школе; в) снижение ставок налогообложения с 48% до 28% на рискованные операции в области инновационных проектов; г) изменение патентного законодательства в пользу мелкого и среднего бизнеса.

Шестая модель - это модель Европейского Сообщества. Она базируется на сотрудничестве между различными правительствами и частными компаниями различных стран. Это, как бы, вынесенная за национальные рамки «инновационная среда.Международная экспертная комиссия, принимающая решение о финансировании, не мыслит в рамках национальных интересов, а стремится поддержать динамизм развития всей системы, всей европейской экономики.

Можно выделить еще несколько способов технологического развития, которые проявляются в рамках основных моделей и не имеют широкого самостоятельного практического применения. К таким способам относится, например, «диффузия инноваций». Здесь главным является внедрение уже имеющихся передовых технологий в промышленные и управленческие структуры.

РОССИЙСКИЙ ОПЫТ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

1. Анализ развития инновационной деятельности в России.

Последние два десятилетия для России характеризуются попытками перейти в постиндустриальное общество. Это выражается в росте влияния науки на социально-экономическое развитие, интенсификации процессов создания и распространения знаний, а также активизации инновационной деятельности. Во всем этом первостепенную роль играют научно-исследовательские организации – основные генераторы нового знания.

Поиск нового знания является ключевым этапом научно-технического прогресса, причем при достаточном многообразии современных институциональных форм производства и реализации знаний, их основными источниками и носителями по-прежнему служит наука. Ее ядром являются юридически самостоятельные специализированные исследовательские организации, а именно – ученые, занимающиеся в них научно-исследовательской деятельностью.

По официальной статистике, с 1990 по 2005 год численность ученых в России сократилась с 1,119 млн. до 381 тыс. человек, то есть почти в три раза. К этому числу обязательно нужно приплюсовать аспирантов. Сейчас по стране 72 тысячи бюджетных мест для аспирантов при наборе 26 тысяч в год [3]. Всего примерно 450 тысяч исследователей. Однако даже те исследователи, что состоят в штате многочисленных НИИ, не готовы в полной мере заниматься исследовательской деятельностью. Таким образом, из 450 тыс. специалистов всего 100 тыс. тратят более половины своего рабочего времени на научную работу, а остальные зарабатывают деньги в коммерческих организациях.

Если обратить внимание на миграцию научных кадров, то во внутренней миграции основной поток научных кадров направлен в бизнес, частное предпринимательство и государственные структуры, где особенно нужны люди с хорошим образованием. Так происходит потому, что научная деятельность в России не очень прибыльна, ведь наука — это то, что из денег делает знания, а инновация — то, что из знаний делает деньги.

В результате внешней миграции основными потребителями российских ученых на протяжении почти 20 лет являются США. На их долю приходится около 30% эмигрировавших специалистов. Германия принимает 20% российских ученых, в Израиле они составляют около 40% от общего числа ученых. Однако в последние годы география распределения научного потенциала России начала меняться. Большую заинтересованность в наших исследователях в связи с разработкой ядерных программ демонстрируют страны Востока. Немало российских атомщиков работает в Иране, Китае и Южной Корее, КНДР.

Как уже говорилось ранее, основной причиной миграций российских ученых является недостаточное финансирование. По итогам 2009г. Россия тратит на исследования и разработки около $2 млрд., что почти в 4 раза меньше, чем в Китае, в 7 раз меньше Японии и в 17 раз меньше США.

По заявлениям правительства, в 2010 г. на науку в России выделяется 200 млрд.руб.: 80 млрд. на фундаментальную, 120 млрд. на прикладную . Можно посчитать, много это или мало. Удобней всего считать в «аспиранто/годах». В качества ориентира зарплату аспиранта можно установить в 45 тыс.руб. ($1500, €1150) - это меньше, чем в большинстве европейских стран, но близко к Испании и Южной Корее. В год с налогами (13% НДФЛ, 26,2 -34% ЕСН) и накладными расходами (15%) это получается 1 млн руб. То есть некоторая конкурентоспособность имеется. Для успешного развития науки зарплата сотрудников (ученых, инженеров и т.д.) должна быть выше, т.е. нужно считать не менее 1,5 млн.руб. в год на человека. Итого получим: 381 тыс. ученых*1,5 млн.руб. +72 тыс. аспирантов*1 млн.руб. = 650 млрд.руб. в год, только на зарплату и накладные (фактически содержание «офиса»). Если приплюсовать к этому еще и расходы на оборудование, поездки, организацию конференций и т.д., то общий бюджет должен составить 1 трлн руб. в год, т.е. должен быть в 5 раз больше запланированного.

Однако в низком уровне развития российского инновационного бизнеса стоит винить не только государство, доля вины есть и в крайне низком уровне финансирования НИОКР в России частным сектором. В стране отсутствует спрос на инновации. Удельный вес затрат на технологические инновации нашей промышленности составляет 1,2%, в том числе добывающей промышленности - всего 0,8%. Затраты российского бизнеса на НИОКР составляют всего лишь около 0, 3% ВВП (в 7-10 раз меньше, чем в развитых странах).

По государственным расходам на НИОКР на душу населения ($86) Россия отстает от лидеров в 2-4 раза, а по частным расходам - в 10-20 раз. Даже Китай с его огромным населением по уровню подушевых расходов частного сектора на НИОКР уже почти в полтора раза опережает Россию.

Россия - единственная страна в мире, где доля расходов на гражданскую науку (0,4% ВВП) меньше, чем на оборонные НИОКР (0,6%). Но и это не в состоянии обеспечить поддержание военно-стратегического баланса с США, Европой, Китаем. Деградация научно-технического комплекса привела к тому, что, несмотря на рост оборонного госзаказа, производство вооружений упало до мизерного уровня. ВПК не может стать оазисом технологического прогресса на фоне растущей примитивизации российской экономики в целом. Ведь в США уже несколько десятилетий идет перелив самых современных технологий из гражданского сектора в военный, а не наоборот.

Что касается предприятий, занимающихся НИОКР, то в современной России среди них преобладают государственные унитарные предприятия (ГУП) и государственные учреждения, а их возможности в вопросах передачи результатов научно-технической деятельности (РНТД) и создания новых компаний ограничены. Это приводит к серьезным трудностям в коммерциализации полученных ими результатов исследований и разработок, усложняет учреждение новых технологических компаний и, соответственно, препятствует развитию государственно-частного партнерства.

В настоящее время в России зарегистрировано более 80 технопарков, еще больше инновационно-технологических центров, более 100 центров трансфера технологий, 10 национальных инновационно-иналитических центров, 86 центров научно-технической инновации, свыше 120 бизнес-инкубаторов, 15 центров инновационного консалтинга и другие организации инновационной инфраструктуры. Всего 688 организаций инновационной инфраструктуры.

Инновации внедряют лишь 9,4% российских предприятий. Даже в восточноевропейских странах предприятий-инноваторов больше как минимум вдвое, а в Германии, например, – в 8 раз. Доля инновационной продукции у нас – лишь 5,5%. Даже в области производства летательных и космических аппаратов инновациями занимаются всего 34,3% предприятий. Лишь 2,3% предприятий промышленности занимались в 2006 г. маркетинговыми инновациями. Отрасль, лидирующая по этому параметру среди низкотехнологичных, – производство сигарет (8,6%), что объясняется «острой конкуренцией». Наиболее высока доля инноваторов среди крупных предприятий, интегрированных в холдинги, а также среди не очень больших по размеру высотехнологических компаний. А вот в малом бизнесе инноваторов крайне мало – даже среди тех, кто занимается высокотехнологичным бизнесом. Инновации не слишком эффективны. За 1995-2006гг. ежегодные затраты на  инновации выросли вдвое, а объемы инновационной продукции – всего на 49%.