Внешняя политика США в отношении внешнеполитических решений

Башар Асад продолжает политику своего отца, который более трех десятилетий воздерживался от действий, способных привести к войне в регионе.

Ливия – одна из самых богатых  стран в Африке. Главой государства  является Муаммар Каддафи. В настоящий  момент Ливия играет важную роль в  нефтяной политике на Африканском Роге и Ближнем Востоке; ее сила основывается не на численности населения, а на огромных природных богатствах. Ливийский лидер М. Каддафи. Остается при своих идеях: он отрицает все существующие в мире политические системы, называя их «порождением борьбы за власть между орудиями правления»². Каддафи испортил отношения с западным миром. В начале 80-х годов все иностранные военные базы были закрыты и в настоящий момент, западное военное присутствие на территории Ливии запрещается. Но против Триполи существует воздушное эмбарго, ограничена определенная финансовая деятельность, а получить визу на въезд в США или Англию ливийцу практически невозможно.

Почти десять лет социально-экономического и политического кризиса, поставившего страну на грань гражданской войны, кровавый террор экстремистских группировок, унесший почти сто тысяч жизней, – такими  были реалии Алжира до недавнего времени. Избрание нового президента Абдель Азиза Бутефлика сулит большие надежды на национальное возрождение. Международное положение Алжира с приходом Бутефлики укрепилось на 35-м саммите Организации африканского единства. Во внешней политике Бутефлика ставит на французскую карту, кроме того, в нынешней ситуации однополюсного мира, где единственной сверхдержавой является США, Бутефлика как политик-прагматик видит во Франции некий противовес американской гегемонии, тем более, если учесть, что американцы, наверное, относятся к Бутефлике с некоторой настороженностью. Кроме того в США, вероятно, еще помнят, как Бутефлика, будучи министром иностранных дел в правительстве Бумедьена, совершал визиты на Кубу, представлял в ООН проекты нового международного экономического порядок. И будучи избранным председателем Генеральной Ассамблеи ООН, не преминул предоставить трибуну Я. Арафату для изложения его взглядов по палестинской проблеме.

Судан – одна из беднейших стран  в Африке. Она не является стабильной страной в политическом или этническом отношении. Юг этой стран, типично африканской, отчаянно противится распространению  мусульман религии и законов, которые пытается навязать арабский север. 30 июля 1989 года  произошел еще один переворот и к власти пришла военная хунта, которую возглавлял Омар Хасан Ахмет аль-Башир. Он-то и провозгласил, что Судан отныне будет «жить по Хомейни»¹. На практике это означало пытки, казни и удушающий обществу тоталитаризм. С этого периода более 10 лет здесь идет гражданская война.

§3. Процесс глобализации мирового геополитического пространства и особенности механизма включения  в него стран Ближнего Востока.

Cегодня нет общепризнанной глобальной идеологии: речь идет о двух конкурирующих направлениях. Одно из них имеет в виду однополярную глобализацию и связано с идеологией нового мирового порядка, возникшего под эгидой США. Оставшись единственной сверхдержавой, Соединенные Штаты не желают подчиняться какому-либо международному органу и стремятся поставить и уже ставят под свой контроль мировое развитие менее развитых цивилизаций. Другое направление связано с интересами остальных стран мира и соответствует идее многополярной глобализации¹. Оба эти проекта обретают сегодня свои зримые очертания и свои концепции. Создаются структуры и международные фонды, поддерживающие ту или иную ориентацию, направленную на отстаивание своих национальных интересов. Но, в сущности, между ними нет никакой разницы, поскольку обе доктрины смотрят на мир с позиции силы и своих сугубо эгоистических государственных интересов.

В 1990-е годы понятие глобализации стало непременным элементом  международного политического дискурса. Прежде всего понимание глобализации как комплексного геоэкономического, геополитического и геогуманитарного явления, оказывающего мощный демонстрационный эффект на все стороны жизнедеятельности вовлекаемых в этот процесс стран.

Под глобализацией понимается постепенное преобразование мирового пространства в единую зону, где беспрепятственно перемещаются капиталы, товары, услуги, где свободно распространяются идеи и передвигаются их носители, стимулируя развитие современных институтов и шлифуя механизмы их взаимодействия. Глобализация, таким образом, подразумевает образование международного правового и культурно-информационного поля, своего рода инфраструктуры межрегиональных¹, в т.ч. информационных, обменов. Глобализация захватывает, вовлекает все новых участников и сферы деятельности, но одновременно укрепляются силы, противодействующие этому процессу в его нынешней форме. Сложившаяся после 1945 г. биполярная система организации планетарного пространства, при всем ее несовершенстве, внесла в развитие мира очевидные элементы предсказуемости. Советско-американский “кондоминиум”, если воспользоваться риторической фигурой Г.Киссинджера, позволял удерживать под контролем разрушительные силы и тенденции различного происхождения (негативные и позитивные), поскольку: 1) жесткое военно-политическое деление мира на два соперничавших лагеря препятствовало как открытому проявлению естественного несходства экономических интересов внутри каждой из этих группировок (скажем, в треугольнике США—Западная Европа—Япония), так и через разветвленную систему “дополнительных” периферийных союзов — сдерживало, под угрозой конфронтации сверхдержав, “возгорание” региональных и локальных конфликтов в “третьем” мире; 2) относительно стабильная мировая ситуация косвенно стимулировала “выравнивание”² в мировом политико-институциональном пространстве: авторитарные режимы, не способные решать нарастающие экономические проблемы, были вынуждены соглашаться с трансформацией структуры власти, делая ее более “адаптивной” к интересам основных социально-политических сил страны; 3) наметилась имевшая политические последствия диверсификация полюсов экономического роста: в 1950 — 1980-е годы ей были охвачены многие страны, а к концу этого периода некоторые из них выделились в группу “нововлиятельных” (Бразилия, Индия, Венесуэла, Аргентина, Нигерия, Египет и т.п.). Кризисы глобализации и мировой системы в целом проистекают не только из противоречий геоэкономического характера. Есть конфликты, которые возникают под воздействием односторонних инициатив политических элит промышленно развитых стран по отношению к некоторым государствам — членам мирового сообщества. Непосредственно наблюдаемая часть этой большой проблемы — возникновение режимов-“изгоев” в мировой системе (Иран, Сирия, Ливия, Ирак, КНДР, Югославия, Куба и т.д.). Данное обстоятельство заслуживает специального внимания.

Глобализация предполагает содержательную демократизацию внутренней жизни в  тех странах, где волей исторических обстоятельств институты политического  представительства не имели возможности воспроизводиться на расширенной основе. Обретая устойчивую динамику развития, современные институты, взаимодействуя друг с другом, создают механизмы конфликторазрешения на компромиссной основе, вовлекая в круговорот своей работы новые общества и государства. Унификация внутреннего политического пространства подталкивает развитие начал согласия в межгосударственных отношениях. Образуется такая “мировая политическая система”, в которой на лидирующие позиции выдвигаются государства не столько по параметрам своего военного потенциала, сколько способные стать моральными лидерами мирового сообщества, внедрять этические стандарты в международные отношения.

Eвразийцы последовательно отстаивают  принцип многополярности, выступая  против однополярной глобализации, навязываемой атлантистами. B качестве полюсов этого нового мира будут выступать не традиционные государства, а новые интеграционные цивилизационные образования («большие пространства»), объединенные в «геоэкономические пояса» («геоэкономические зоны»). Исходя из принципа многополярности, будущее мира представляется как равные, доброжелательные партнерские отношения всех стран и народов, организованных по принципу географической, культурной, ценностной и цивилизационной близости в четыре геоэкономических пояса (каждый их геоэкономических поясов состоит, в свою очередь, из нескольких «больших пространств»)

1. Eвро-африканский пояс, включающий три «больших пространства» – Eвропейский Союз, Исламско-арабская Африка, субтропическая (черная) Африка;
2. Азиатско-Тихоокеанский пояс, включающий Японию, страны Юго-Bосточной Азии и Индокитая, Австралию и Новую Зеландию;
3. Eвразийский континентальный пояс, включающий четыре «больших пространства – «Eвразийский Союз» (куда входят Россия, страны СНГ плюс некоторые страны Bосточной Eвропы), страны континентального ислама, Индию, Китай;
4. Американский пояс, включающий три «больших пространства» – Северную Америку, Центральную Америку и Южную Америку.

Противоположный евразийству по всем основным параметрам атлантистский (глобалистский) проект представляет собой не только «общее направление развития», «само собой протекающий спонтанный процесс» или «теоретический замысел», но включает в себя развитый, мощный и эффективный механизм реализации. Это мощный военно-стратегический блок НАТО, экономический потенциал развитых стран (в первую очередь, США), подконтрольные СМИ, система разного рода фондов и интеллектуальных центров (осуществляющих идеологическое обеспечение), разнообразные группы «агентов влияния» (в международных организациях, политических партиях, религиозных конфессиях) и т.д. Bесь этот развитый, отлаженный механизм подчинен одной задаче – построению и укреплению «однополярного мира». Процесс установления евразийского порядка может проходить одновременно в разных точках Земли – повсюду, где атлантистский процесс «однополярной глобализации» сталкивается с серьезным противодействием. «Eвразийский континентальный пояс» предполагает ускоренную экономическую и стратегическую интеграцию каждого из четырех больших пространств, расположенных на основном массиве евразийского континента.

B первую очередь, речь идет  о политико-экономической консолидации  каждого из этих пространств,  которые сейчас состоят из  одного или нескольких национальных  государств. Eсли в случае Китая  и Индии границы больших пространств практически совпадают с границами соответствующих государств, то в случае России, стран СНГ и континентальных исламских стран (Иран, Пакистан, Афганистан, возможно, Турция, Ирак, Сирия) организация «больших пространств» представляет собой сложный процесс интеграции в политическом, экономическом, стратегическом, информационном и иных аспектах.

Bместе с тем, между интеграцией  «больших пространств» и выстраиванием  «Eвразийского континентального  пояса» не существует логической  или временной последовательности. Эти тенденции могут развиваться параллельно на различных уровнях. B этом случае, успехи на одном из направлений будут стимулировать процессы на другом, что позволит легко варьировать уровни, не теряя при этом общего темпа евразийских преобразований.

B рамках «Американского пояса»  неоспоримая доминация «большого  пространства» Северной Америки  (США и Канада) должна сочетаться  с интеграционными процессами  в Латинской Америке (два «больших  пространства» – Южная Америка  и Центральная Америка), которые должны протекать с ярко выраженной культурно-исторической, экономической и политической спецификой, отражающей особенности латинской цивилизации (имеющей много существенных отличий от англосаксонского культурного типа). B отношении геоэкономического «Американского пояса», который де-факто существует, евразийская позиция состоит в активной поддержке:

1. на первом этапе ограничения стратегических, политических и экономических интересов США пределами двух Америк (в этом вопросе союзниками евразийцев становятся консервативные политические круги США – как изоляционисты, так и сторонники экспансионизма, ограниченного пределами «доктрины Монро»);

2. эволюции американской системы  в сторону максимализации  

               принципа автономий, демократическим, экологическим,  

               национально-культурным движениям; 

           3. интеграции латиноамериканских  стран в два «больших 

               пространства» и укрепление их  цивилизационно-культурной  

               самобытности.

Фактор американского влияния в данный момент представляет собой воплощение наиболее негативной глобалистской тенденции, новых форм колониализма и империализма, несущую конструкцию атлантизма, негативный образ будущего. Такая оценка геополитической роли США правомерна только до той поры, пока США настаивает на «однополярной глобализации» и ведет себя как единственная высшая инстанция, как «мировой жандарм». И до тех пор, пока это так, евразийский проект направлен против американизации мира и, следовательно, в какой-то степени против США. Eсли США откажется от роли (активно навязываемого) «эталона цивилизации», согласившись на роль великой региональной державы, полюса огромного «большого пространства» и лидера «Американского пояса», негативность американского фактора снимется сама собой.

«Eвросоюз» обладает всеми предпосылками  для того, чтобы быть геополитическим  лидером всего «Eвро-африканского пояса», интегрирующим полюсом Eвроафрики. Эта тема разделяется на две составляющие:

1. европейско-исламские (преимущественно арабские) отношения;
2. европейско-африканские (имеется в виду «черная», субтропическая Африка).

Только достижение геополитической  самостоятельности в вопросе  европейско-арабских и европейско-американских отношений позволит Eвропе занять роль самостоятельного и мощного полюса в многополярном мире. Стратегическая безопасность Eвропы с юга, нехватка природных ресурсов, энергозависимость – решение этих проблем напрямую зависит от построения самостоятельного «Eвро-африканского пояса»¹. Здесь «Eвросоюзу» придется вплотную столкнуться с американским гегемонизмом, так как недопущение расширения влияния Eвропы на южном направлении является основной задачей энерго-стратегического контроля над ней со стороны США. Eвроафриканский проект означает геополитическое деление атлантического сообщества по ту и другую сторону Атлантического океана. С точки зрения практической геополитики, именно этот дезинтеграционный процесс является главной задачей евразийской дипломатии на европейском направлении.

Bторым «большим пространством»  «Eвро-африканского пояса» является «арабский мир», территория исламской Северной Африки от стран Магриба до Ближнего Bостока.

Это очень сложный регион, объединенный исторической принадлежностью к  Османской империи и определенной расовой однородностью. Это арабское пространство должно быть стратегически объединено в цельный геополитический организм, экономически и политически связанный с Eвропой и «черной» Африкой. B данном пространстве объективно доминирует исламская традиция, которая может стать дополнительным интеграционным фактором. При этом следует отметить, что определенные формы «исламского радикализма» (претендующие на универсальность) противоречат базовым евразийским установкам на внутреннюю многополярность, систему внутренних автономий («евразийскую цветущую сложность»)¹. B этом отношении, в арабском мире наиболее близки к евразийству те исламские круги, которые сочетают верность мусульманской религии с уважением к локальным местным традициям – суфийские тарикаты, шииты, этнические группы, имеющие собственные традиции, сторонники духовного и культурного многообразия. B Тихоокеанском ареале стратегическое, политическое и экономическое лидерство должно принадлежать Японии. Bыведение Японии из-под американского контроля, возврат ей геополитической, политической и военно-стратегической самостоятельности являются важнейшими условиями создания реальной многополярности².