Наука и псевдонаука

Значение паранаук не только в том, что они удовлетворяют духовные потребности невежественных людей. Паранаука в ее современном виде – естественный спутник и вызов науки в условиях демократического общественного устройства, когда наука вынуждена вести диалог с другими социокультурными системами и не может окончательно устранить оппонентов. Это способствует формированию более широкого мировоззрения, развитию критического мышления и активной социальной позиции ученых по пропаганде науки и техники.

Глава 2. Идеологизация науки

Идеологизация науки – процесс, характерный для тоталитарных обществ, который выражается в стремлении либо создать "новую" науку, соответствующую господствующей идеологии, либо переработать научные представления с позиций этой идеологии, когда последняя подавляет объективное содержание науки и беспристрастный поиск объективной истины уступает место селекции научных положений под углом зрения идеологии и прежде всего таких, которые обеспечивают ее "торжество".

Признание социальной природы науки означает, что жизнь общества и его потребности оказывают определенное влияние и на характер научных исследований, и на стиль научного мышления, и на форму представления тех или иных научных результатов, и на цели развития науки. Однако это признание вовсе не подвергает сомнению, в конечном счете, автономность развития науки, помещая источники ее прогресса "внутрь" науки. В тоталитарных обществах автономность развития науки фактически теряется под давлением ценностей, которые в данном обществе выступают в качестве центральных: классовых – в марксизме-ленинизме, религиозных – в фундаментальном исламе, расовых – при национал-социализме.

Недоверие носителей новых идеологий, стремящихся к революционному переустройству общества, свойственному в России не только марксистам, но и, например, анархистам М.А. Бакунину и П.А. Кропоткину, отказывавших "правительственной", буржуазной науке в объективности, их нетерпимость к другим политическим движениям, порождало программу создания пролетарской науки, которая была должна обеспечить модернизацию народного хозяйства после совершения революции. Таким образом, новое общество, уверовав в могуществе новой идеологии, оказывается нацеленным и на революцию в науке. Такого рода попытки редко являются успешными (к таковым можно отнести, разве что культурно-историческую концепцию психической деятельности Л.С. Выготского и А.Р. Лурии или разработку релевантной логики И.Е. Орловым). Обычно идеологический пресс способствует крайней политизации жизни научного сообщества, выдавливая из него ученых, противящихся устремлениями неофитов (формируя т.н. репрессивную науку) и оставляя на поверхности тех, кто строит свои исследования как прямое воплощение идеологических установок и обещает немедленный практический результат или научный прорыв (феномены Т.Д. Лысенко и О.Б. Лепешинской).

Утверждение авторитета одного "вождя" в политике и во всех областях науки, вера в коллективный разум партии, догматизация марксистской идеологии, которой придавался статус единственного научного мировоззрения, усиление общей политической реакции в случае СССР привели в 1930 – 40-х гг. к возникновению феномена идеологизированной науки, охвативший и биологию, и физику, и химию, и математику, и психологию, и едва ли не все отрасли научного знания. Научная аргументация уступала место политическим обвинениям (типа "меньшевиствующего идеализма") и навешиванию ярлыков, следствием чего нередко становились аресты и иные репрессии. В Германии преследовались ученые еврейского происхождения; после великой отечественной войны эстафета юдофобии была подхвачена в СССР.

Побочным результатом становления идеологизированной науки являлось стремление утвердить отечественные авторитеты во всех областях знания и, соответственно, борьба с "космополитизмом".

В конце 1950-х гг. идеологизация науки стала сходить на нет, но ее элементы проявлялись в наделении высокими академическими званиями некоторых государственных деятелей.

Глава 3. Три способа исправить положение

Начнем с вопроса: является ли феномен антинауки, столь пестрый и распространенный, выражением всего лишь сравнительно безвредного внутри-культурного разнообразия установок и типов сознания, или же в его лице мы имеем дело с важнейшим общекультурным вызовом, к которому следует отнестись со всей серьезностью?

Ответ однозначен: справедливо именно второе предположение. Если оставить в стороне такие малозначительные причины и обстоятельства, как людское невежество, поверхностность, банальность и т.п. и их коммерческую эксплуатацию, то окажется, что псевдо- и паранаучные конструкции и поползновения уходят корнями в некие глубинные убеждения и слои человеческого сознания. Именно на эти подспудные темные глубины опирается всякое прочное, стабильное, мотивированное мировоззрение, и именно за эти глубинные убеждения и склонности ведется борьба в современной культуре. Даже при том, что паранаучные воззрения в чистом виде исповедывают не столь уж многочисленные слои населения, все же в этой ориентации можно рассмотреть своеобразную нишу, где сохранились и явственно слышны отголоски давней конкурентной борьбы за первенство и господство между основными типами культуры. Мера опасности, связанной с неопределившимся до конца итогом этого противоборства, зависит от того, насколько удовлетворительной или, наоборот, враждебной воспринимается модернистская картина мира общественным сознанием. Что же касается наиболее вероятного исхода этого исторического конфликта в ближайшем будущем, то он, по-видимому, в немалой степени будет зависеть от того, будут ли, и насколько успешно, предприняты активные меры, противостоящие влиянию и укоренению в общественном сознании паранаучных представлений и контрмировоззрений всякого рода, — или же, вместо этого, интеллектуалы и политики будут по-прежнему лениво и риторически относиться к данной проблеме, как они это делали до сих пор, не слишком, судя по всему, обеспокоенные фактом не только научной, но и общекультурной безграмотности большинства населения.

Говоря о практической стороне дела, можно указать три разумных способа изменить сложившуюся ситуацию.

(1) Это традиционный путь, идти по которому, впрочем, становится  все труднее: формирование у людей  уже с раннего возраста модернистской  картины мира, которая поможет  нейтрализовать влияние своих  культурных конкурентов. Этот путь  предполагает не только включение  ребенка в здоровую образовательную  систему, подчиненную такой задачей; здесь нужна также активная  поддержка родителей, наставников  и учителей, которые, в свою очередь, должны обладать соответствующей  подготовкой.

(2) Менее действенный и  интенсивный метод с соответственно  меньшими шансами на успех: обучение  или общение, нацеленные на выявление внутренних противоречий и несообразностей в альтернативной картине мира. Сюда же можно отнести и массовое настойчивое просвещение взрослого населения (пример — Открытый университет в Великобритании, не имеющий к сожалению до сих пор аналогов в США).

(3) Метод, эффективность которого  также не особенно велика: широкое  гласное освещение неудач, провалов  и обманов паранауки, вздорности  ее претензий; настойчивая борьба  политическими средствами против  любых попыток узаконить паранауку  в рамках школьной системы. Примером  здесь может служить десятилетняя  борьба за влияние на экспертную  комиссию в Техасе, которой предстояло  решить, будет или нет официально  принят в качестве обязательного  школьный учебник, излагающий креационистскую  доктрину. И хотя сторонников  креационизма поддерживали влиятельные  силы штата, все же жернов предрассудков  не смог перемолоть рационально  критики противоречий и нелепостей  стоящей за креационизмом картины  мира.

Изложенные три варианта воздействия на общественное сознание можно рассмотреть и в другом аспекте. Если вспомнить историю, то мы увидим, что культура не раз переживала такие переломные моменты, в которых традиционная система образования теряла твердую почву под собой, а привычные представления не могли адекватно вместить смысл происходящих перемен. Речь идет о таких исторических ситуациях, когда бурные социальные процессы или какие-то внешние факторы ломали устоявшиеся взгляды людей и влекли за собой быстрые и крутые перемены в основах бытующей картины мира. В этой связи вспоминаются: открытие Нового Света; изобретение телескопа и сделанные с его помощью в начале XVII в. открытия; великое лиссабонское землетрясение 1745 г.; Американская и Французская революции XVIII в.; невиданные до того страдания и обнищание целых регионов в процессе индустриальной революции; наконец, великие войны XX столетия. Сюда же можно с полным правом отнести и внезапное прекращение холодной войны, приход "гласности" и другие всем известные события последнего времени. Все это — поворотные точки истории. И многие из них непосредственно сказались на формировании и становлении того, что теперь мы называем современной картиной мира (особенно последствия открытий 1492, 1609 гг., а также мощный подъем научного материализма на волне антигегелевских настроений, совпавшей с поражением революций 1840-х гг.). Однако в большинстве случаев события, потрясающие мир, производят — по крайней мере, на некоторое время — обратный эффект по сравнению с только что отмеченным: в глазах большинства людей они свидетельствуют против реалистического миропонимания и, таким образом, в пользу его альтернатив.

Заключение

Наука - это специфическая форма человеческой деятельности, направленная на получение достоверных и систематических знаний о действительности с целью их дальнейшего практического использования. Объективная достоверность и систематичность научного знания радикально отличает его от иных, вненаучных форм. Это не означает, конечно, что вненаучные формы знания не имеют для человека никакой ценности. Более того, они и прежде всего т. н. повседневное знание играют в жизни конкретного человека огромную роль, оказываются для него гораздо более значимыми. Но прогресс человечества невозможен без роста именно научного знания. Сегодня каждый из нас зависит от достижений научно-технического прогресса. Если вообразить себе ситуацию, при которой вдруг исчезнет всё, что создано благодаря научно-техническому прогрессу, то окажется, что существовать мы не сможем. Хотя, конечно, нельзя забывать, что технический прогресс неизбежно имеет и оборотную сторону, связанную с проблематизацией отношений человека и природы, загрязнением окружающей среды - плата человечества за те технические достижения, которыми оно пользуется.

Беспрецедентное повышение роли науки и научно-технического прогресса в жизни современного человека с необходимостью порождает повышенный интерес философии к сущности и структуре научного знания. Очевидно, что исходным вопросом здесь является вопрос об отличиях науки от не-науки.

Список использованной литературы

1. Ахундов М.Д., Баженов Л.Б. Философия и физика в СССР. М., 1989;
2. Бажанов В.А. Очерки социальной истории логики в России. Ульяновск, 2002;
3. Волькенштейн М.В. О феномене псевдонауки // Природа, 1983, № 11;
4. Грэхем Л. Очерки истории российской и советской науки. М., 1998;
5. Заблуждающийся разум. Многообразие вненаучного знания. М., 1990;
6. Касавин И.Т. Познание в мире традиций. М., 1990;
7. Мигдал А. Поиски истины. М., 1983;
8. Репрессированная наука. Т. 1. Л., 1991; Т.2. СПб., 1994;
9. Сойфер В.А. Власть и наука. История разгрома генетики в СССР. М., 1993;
10. Сонин А.С. "Физический идеализм". История одной идеологической кампании. М., 1994;
11. Филатов В.П. Научное познание и мир человека. М., 1989;
12. Философские исследования, 1993, №. 3, 4.