Философия «Всеединства» Владимира Соловьева

Владимиру Соловьеву принадлежит заслуга  глубокой разработки понятия всеединства  применительно к русской культуре и ее религиозным взаимоотношениям с культурой Запада, которые Соловьев призывал всячески развивать. Уже после  его смерти, на рубеже первого и  второго десятилетия нашего века в России сложилась целая школа  его последователей, в которую  вошли такие известные философы, как князья Е.Н. и С.Н. Трубецкие, С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский, составившие  славу русской немарксистской философии.

Сам В.С. Соловьев так сформулировал суть теории всеединства: «Всеединство, по самому понятию своему, требует полного  равноправия, равноценности и равноправности между единым и всем, между целым  и частями, между общим и единичным». При этом философ призывает различать  два вида всеединства — истинное и ложное: «Я называю истинным или  положительным всеединством такое, в котором единое существует не за счет всех или в ущерб им, а  в пользу всех.

13

Ложное, отрицательное единство подавляет  или поглощает входящие в него элементы и само оказывается, таким  образом, пустотою; истинное единство сохраняет и усиливает свои элементы, осуществляясь в них как полнота бытия». Нетрудно заметить, что принцип всеединства как воплощение некоей божественной воли повсеместно проявляет себя в окружающей вселенной и в частности в природе, общественной жизни и теории познания (гносеологии).

Так, Соловьев следующим образом объясняет  одно из его проявлений в природе: «Сама индивидуальная жизнь животного  организма уже содержит в себе хотя бы ограниченное подобие всеединства, поскольку здесь осуществляется почти полная солидарность и взаимосвязь  всех частных органов и элементов  в единстве живого тела». Действительно, признание биологической взаимозависимости  и равновесия как применительно  к отдельному живому существу, так  и ко всей природе, в свете нынешних экологических проблем становится одним из главнейших условий нашего существования. Философия всеединства  легко применима и к жизни  общества. «Как бы то ни было... — пишет  Соловьев, — требуется, прежде всего, чтобы мы относились к социальной и всемирной среде как к  действительно живому существу, с  которым мы, никогда не сливаясь до безразличия, находимся в самом  тесном и полном взаимодействии». В  этой связи философ призывал человеческую личность не «подчиняться» общественной среде и не «господствовать» над  нею, а быть с нею «в любовном взаимодействии», «служить для нее деятельным, оплодотворяющим  началом движения» не только в  интересах какой-то группы, собственного народа, но и всего человечества. В самом деле, в общественной жизни  России своего времени Соловьев был  поборником социальной гармонии, резко  критиковал ее нарушения со стороны  государства и официальной церкви, выступал против национализма, классовой  непримиримости и любых видов  разобщения людей. Кстати, слово «борьба», столь милое нашим революционерам, почти не употребляется в его  сочинениях, а если и употребляется, то главным образом как синоним  слова «вражда».

Требование  всеединства для отечественной  культуры и для самого существования  нашего государства является определяющим. Именно истинное всеединство, когда  «единое существует не за счет всех или в ущерб им, а в пользу всех», должно было сплотить российские народы в дружную семью; его-то и  добивались соратники Соловьева  применительно к Российской империи. Что же касается ложного единства, которое «подавляет или поглощает  входящие в него элементы» (сословия, классы и народы), то за примером ходить недалеко: такое единство стало идеалом  и звериной практикой большевизма  и сталинизма, что привело к  деградации культуры и распаду некогда  могучего государства.

В известной  работе «Русская идея» (1888) Соловьев, прежде всего, стремился ответить на вопрос: каков смысл существования России во всемирной истории?

 

 

 

14

Рассматривая  человечество как «великое собирательное  существо», «социальный организм», живые члены которого представляют собой различные нации, Соловьев считал, что специфическая функция  России в этом организме — способствовать осуществлению в мировом масштабе идеи теократии — некоего «вселенского христианства», свободного от односторонности  и религиозного догматизма, как Востока, так и Запада. Исходя из представления  о Церкви как о «живом теле Христа», для которого все люди равны и  «нет ни эллина, ни иудея», Соловьев выводил  необходимость органического всемирного братства народов, объединенных верой  и исключающего любые проявления и национализма, и космополитизма. Видя в, национализме коллективный эгоизм, а в космополитизме — отречение  народа от собственной, данной ему Богом  души, Соловьев в то же время говорил, что «национальные различия должны пребыть до конца веков», хотя высший смысл существования наций «не  лежит в них самих, но в человечестве». Если перевести мысли русского философа на язык современной геополитики, то всемирно-историческая миссия России состоит в том, чтобы бескорыстно поставить на службу многочисленным евразийским народам свою высокую материальную и духовную культуру, весь свой государственный опыт, не требуя ничего взамен, уважая их самобытность и тем самым, способствуя сохранению истинного, а не ложного, единства огромной страны, ныне, по выражению того же Соловьева, раздираемой «эпидемическим безумием национализма». Призывая в духе христианства любить все другие народы как свой собственный, Соловьев учил, что ниспосланная свыше миссия любой великой державы заключается не в ее исключительности и господстве, а в том, чтобы служить другим, более слабым народам, а следовательно, и всему человечеству.

Вопрос  о применении принципа всеединства  в гносеологии (теории познания) на первый взгляд кажется чисто философским  и не имеющим прямого отношения  к культуроведению. Однако, как мы увидим далее, от того, каким образом человек стремится познавать мир, во многом зависит судьба отдельных обществ и человечества в целом. В. Соловьев обосновывал и развивал мысль о том, что наиболее полное и адекватное представление о мире («истинное», «цельное» знание о нем) возможно лишь на путях органического синтеза (единства) таких форм общественного сознания, как религия, философия и эмпирическая наука. В совокупности они образуют «свободную теософию» — мыслительную деятельность, которой себя и посвятил Соловьев. В этой триаде богословия, философии и научного знания высшей формой, по мнению «всеединцев», была вера, откровение, ниспосланные Богом, хотя сам Соловьев и выступал против «слепой веры», не подкрепленной данными науки. Вера не враждует со знанием, напротив, сплошь и рядом сливается с ним, переходит в него. Выступая не против разума, а в союзе с ним, она — «особое ясновидение сердца». «Точные знания, метафизика и религия должны находиться в некотором гармоническом отношении между собой, установление такой гармонии и составляет задачу философии каждого времени», — утверждал С.Н. Булгаков. По словам В. Соловьева, к истине — цели «свободной теософии» — можно идти, отправляясь от ее любой составной части.

15

Сам он пришел к идее всеединства через философию, С.Н. Булгаков — руководствуясь преимущественно  верой, а П.А. Флоренский, особенно в  последние годы жизни, тесно связывал свои теософские идеи с точными науками, в частности, предвосхитив семиотику.

Стремление  к гармонии, органическому синтезу  между религией философией и опытной  наукой имеет огромное значение не только для судеб любой национальной культуры, но и для человеческой цивилизации в целом. В первом случае оно способствует сглаживанию искусственного и гибельного противостояния между духовенством и творческой интеллигенцией, между «физиками» и «лириками», в конечном счете, между «элитой» и «народом», разлад между которыми чреват революцией и гибелью культурных ценностей; во втором случае — позволяет нейтрализовать разрушительные последствия «чистой» науки, современной технократии, часто лишенных духовных тормозов и уже сейчас ведущих человечество к гибели. Стоит только вообразить, что было бы с нами, если бы научные гении типа Эйнштейна и Сахарова были бы одновременно и бездушными политиками-нигилистами типа Гитлера или Сталина! С этой точки зрения философия всеединства и в наше время представляется весьма актуальной. В тесной связи с религиозным характером учения В. Соловьева находится и преобладание в нем нравственного начала, хотя он и его последователи много внимания уделяли как практическим научным изысканиям, так и вопросам эстетики. Подобно Паскалю и Канту, с его «категорическим императивом», Соловьев был убежден, что каждая душа «по природе — христианка». Лучше всего христианское мироощущение Соловьева было выражено им в таких строках: Смерть и время царят на земле, Ты владыками их не зови. Все, кружась, исчезает во мгле, Неподвижно лишь солнце любви. По Соловьеву, три «кита», на которых покоится наша нравственность, — это свойственные человеку от природы чувства стыда, жалости и благоговения. При этом под чувством стыда Соловьев понимал, прежде всего, человеческую совесть, которая стоит выше ума и делает человека венцом творения. Несомненно, что совестливый человек «человечнее» умного, который может быть и злым и вредным, опасным для других людей. Первые два чувства хорошо известны и не требуют особых пояснений, хотя совестливость и жалость, кажется, сдают свои позиции в условиях современной цивилизации с ее культом прагматизма и гедонизма и изощренными орудиями массового уничтожения (ГУЛАГ, душегубки, разные формы геноцида). А благоговение, как его понимает В. Соловьев, всегда выступало и выступает как главнейшее условие существования любой национальной культуры. «Я не могу не -Чувствовать благодарности и благоговения, — пишет он, — к тем людям, которые своими трудами и подвигами вывели мой народ из дикого состояния и довели его до той степени культуры, на которой он теперь находится». Иными словами, любой подлинно культурный человек не может не ощущать своего неоплатного долга перед предками за завещанные ими духовные и материальные богатства, обязан сохранять и приумножать их и, в свою очередь, передавать потомкам культурную эстафету, повинуясь тому внутреннему велению к добру, которое Кант называл «категорическим императивом».

16

Лучше всего  об этом сказал великий Пушкин:

 

«Чувства дивно близки нам —

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

Животворящая святыня!

Земля была б без них мертва»...

 

Подобно своим великим предшественникам и современникам, от французских  энциклопедистов до Л.Г. Моргана  и Э.Б. Тайлора, стремящихся уловить динамику развития человеческого общества, В. Соловьев был эволюционистом, т.е. защищал идею поступательного движения культуры. Однако понимание прогресса, как и философия всеединства в целом, носили у него религиозно-мистический характер. Человек, утверждал он, действительно движется от «природного» к «духовному», от звероподобного существа к некоему идеалу, и этим идеалом является сам Бог. Первым «богочеловеком» был Христос, ставший живым ориентиром нашего восхождения к Абсолюту. Владимир Соловьев называл такой процесс «творческой эволюцией», конечная цель которой — превращение человека только «разумного» в человека «духовного», объединенного в «богочеловечестве». Достигнуть этого можно, лишь борясь с «биологизацией» жизни, со звериным стремлением людей к удовлетворению только своих похотей и прихотей, убивающих как человеческую душу, так и окружающую природу. Выступая против того, что в наши дни получило название «потребительство», и призывая к осознанному ограничению безмерно растущих человеческих потребностей, Соловьев утверждал, что цель христианского аскетизма, т.е. борьбы против всякого рода излишеств, — не ослабление плоти, а «усиление духа для преображения плоти». В соответствии с этим и христианский универсализм имеет целью не уничтожение природных особенностей каждой нации, а напротив, усиление национального духа через очищение его от всякой эгоистической закваски. Говоря о месте В. Соловьева в русской культуре, нельзя не отметить его выдающегося вклада не только в философию и богословие, но и в нашу литературную критику и художественную словесность. Им написаны многочисленные работы о Пушкине, Лермонтове, Достоевском, Толстом, Фете, Тютчеве и других писателях, оставлено значительное стихотворное наследство, многочисленные переводы и обширная переписка.

 

 

 

 

 

17

Его известное  стихотворение стало чем-то вроде  поэтического манифеста русского символизма, духовным отцом которого он по праву  считается:

 

«Милый друг, иль ты не видишь,

Что все видимое нами — 

Только отблеск, только тени

От незримого очами?»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

18

 

 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Философия «всеединства» Владимира Соловьева  очертила новые подходы к решению  фундаментальных мировоззренческих  вопросов. Она, конечно, не могла не породить ряд новых проблем, которые  так активно обсуждали представители  украинской и русской религиозной  философии конца ХIХ – начала ХХ вв.

Одна  из таких проблем касалась возможностей сугубо философскими средствами адекватно  постигнуть сущность бытия, его глубинную  природу, закономерности и движущие силы развития. Укажем, что эта проблема имеет реальные основания, она объективно возникает перед мыслителями  независимо от того, к какому философскому направлению они принадлежат. Однако в границах религиозной философии  представленная проблема приобретает  в особенности острые формы, поскольку  в этом случае рассматривают веру как более важный источник и средство постижения действительности, нежели ум. Учитывая это, и возникает вопрос о размежевании функций веры и ума, который уже содержит в себе, так или иначе, тенденцию к ограничению “сферы компетенции” ума.

Для собственно же философии  всеединства Владимира Соловьёва  характерны, по меньшей мере три момента:

1. «всеединство», действительно, исходная интуиция, руководящая и всеобъемлющая идея его философии;
2. концепция всеединства у Владимира Соловьёва, сравнительно с другими мыслителями, изложена значительно, более систематично и всесторонне, что и позволило С.Н. Булгакову назвать его систему «самым полнозвучным аккордом, какой только когда-либо раздавался в истории философии»;
3. системообразующим началом философии Владимира Соловьёва является «этика всеединства». Именно «оправдание добра» как рефлексия мироотношения, осуществляемая посредством жизнеощущения и миропонимания, составляет главную задачу и смысл системы Владимира Соловьёва.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

19

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

1. Алексеев П.В., Панин А.В. Философия: Учебник. – 3-е изд., переработанное и дополненное – М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2003 г.
2. Акулинин В. Н. Философия всеединства: От В. С. Соловьева к П. А. Флоренскому. – Новосибирск: Наука. Сиб. отд-ние, 1990 г.
3. Зеньковский В.В. История русской философии. В 2-х томах. Т. 2. Ростов-на-Дону, 1999 г.
4. Лосев А.Ф. Владимир Соловьев и его время. – М.: Молодая гвардия, 2000 г.
5. Спиркин А.Г. Философия: Учебник. – М.: Гардарика, 1998 г.
6. Философия: Учебник для вузов/Под общ. ред. В.В. Миронова. – М.: Норма,