Анализ труда Фуко М. "История сексуальности"

Научно-исследовательская контрольная работа на тему «Фуко  М. «История сексуальности»»

• Мише́ль Поль Фуко́ (фр. Michel Foucault, 15 октября 1926, Пуатье — 25 июня 1984, Париж) — французский философ, теоретик культуры и историк. Создал первую во Франции кафедру психоанализа, был преподавателем психологии в Высшей нормальной школе и в университете города Лилль, заведовал кафедрой истории систем мышления в Коллеж де Франс. Работал в культурных представительствах Франции в Польше, ФРГ и Швеции. Является одним из наиболее известных представителей антипсихиатрии Книги Фуко о социальных науках, медицине, тюрьмах, проблеме безумия и сексуальности сделали его одним из самых влиятельных мыслителей XX века. Мишель Фуко был одним из тех немногих влиятельных мыслителей, кто заявил о себе как о прямом наследнике Ницше. Сам он развивает довольно оригинальную линию философствования, опираясь, однако, на фундаментальный метод философии последнего - генеалогию, которая видит историю всякого феномена как череду овладевающих им сил, как конфигурацию силовых полей.

 

      Последние десять лет жизни Фуко посвятил работе "История сексуальности" - монументальному, но не завершенному труду. Том 1 "Введение" вышел в 1976 году, вызвав массу споров, второй и третий тома - "Как получить наслаждение" и "Забота о себе самом" - появились незадолго до его смерти.

      Работа в  Сан-Франциско, когда Фуко преподавал  в университете в Беркли, стала  поворотным пунктом в его становлении. Он был поражен сексуальной  раскрепощенностью геев, особенно это проявлялось в банях, чему он был свидетелем. "Я полагаю, - писал он, - что крайне важно, чтобы сексуальные устремления могли реализовываться так же, как это происходит в банях. Вы встречаете там мужчин, которые имеют к вам такое же отношение, как и вы к ним: у вас нет ничего кроме тела, и посредством различных вариаций вы можете достигать наслаждения. Вы раскрепощаетесь внешне, вы не тяготитесь прошлым, вы свободно самовыражаетесь".

      l том «Истории сексуальности» «Воля к знанию» не оставил камня на камне от понимания власти как репрессивной силы, подавляющей все и вся, включая и сексуальность. «Наше общество, - скажет Фуко в интервью после выхода книги, - это общество не «репрессии» секса, а его «экспрессии»». Во 2-ом томе «Получение удовольствия»  и 3-ем «Забота о себе» Фуко продолжает исследовать происхождение моральной деятельности через  исследование сексуальной этики. Однако здесь он значительно меньше подчеркивает  деятельность власти.

 

• Два новых тома "Истории сексуальности" дают описание последовательных трансформаций сексуальности субъектов и показывают, что наша современная одержимость сексом очень далека от свидетельства нашего освобождения, и указывают на отсутствие у нас какого-либо непринудительного понятия о том, как мы должны жить. Во 2-ом томе в круг интересов Ф. входит новая тема: сексуальность, а вместе с ней — вопросы этики, морали, свободы, образа жизни. Его прежний пессимизм ослабевает, и он несколько реабилитирует человека. Главные свои надежды Ф. возлагает на искусство. Он считает, что спасение человека заключается в его заботе о самом себе, в формировании своей индивидуальности, достигая этого через «эстетизацию жизни», через «создание из своей жизни произведения искусства». В этом деле многое можно позаимствовать из опыта антич. культуры.В 3-ем томе  речь идёт о медицинской проблематизации сексуального поведения в античности. Главной целью этой проблематизации было определение режима пользования удовольствиями. По утверждению Фуко, античная эпоха уделяла гораздо более пристальное внимание диететике, и еда и питьё по важности превосходили секс. Режимы сексуальных удовольствий ещё не имели того значения, которое они приобрели в Западном мире. И только первые века нашей эры оказались отмечены усилением темы строгости во всех отраслях этики сексуальных удовольствий, а этическим идеалом окажется практика самоотречения. 

 

      Тема сексуальности выступила сквозной линией «Истории сексуальности» (труд был задуман в шести томах, Ф. успевает подготовить только три). Сексуальность, по Ф., сама по себе не существует и не противостоит как «биологическое» культурному; это – опыт, возможность которого задается обществом, в том числе и через институт семьи. Согласно Ф., сексуальность – дифференцируя себя с содержательными обстоятельствами – выступала как сфера «разыгрывания» отношения к себе. В контексте того обстоятельства, что в античной культуре, например, мужчина рассматривался как активный, спонтанный элемент силы, а женщина – как рецептивное начало, отношение свободного человека к себе осуществлялось как само-детерминация и сопрягалось с сексуальностью в трех аспектах: а) как «диететика» наслаждений – человек управляет собой дабы быть в состоянии активно управлять собственным телом; б) как «экономика» дома – человек управляет собой дабы быть в состоянии управлять женой, могущей обрести необходимую рецептивность; в) как «удвоенная» форма эротизма юношей – человек управляет собой, чтобы юноша учился быть активным, был способен управлять собой, умел противостоять власти других.

         По мысли Ф., в данной ситуации «отношение к себе» оказалось «удвоенным»  в пределах сексуальности, не оставшись как удаленная и оберегаемая зона свободного человека, независимая от любой «институциональной и социальной системы». Оно, как полагает Ф., будет в целом пониматься и реконструироваться в терминах властных отношений и отношений знания . Особенностью современного опыта, восходящего , является то, что при видимости молчания в нем происходит интенсивное умножение дискурсов, отслеживающих содержание этого опыта во всех его тонкостях, – «дискурсов-удовольствий», формируемых властью. Это приводит, согласно Ф., к образованию основных персонажей современного общества: истеричной женщины, мастурбирующего ребенка, супругов-производителей и взрослого извращенца. Опыт сексуальности не противостоит опыту брака, а непосредственно производится из последнего. В первом томе «Истории сексуальности» – «Воле к знанию» Ф. противопоставляет классическому представлению о власти (наличие властвующего и подчиненного; негативный характер – подчинение, запрещение, принуждение; привилегия государства) «генеалогию власти», которая описывает современную власть –

      скрытую, распыленную  и даже противоречивую, которая  реализуется неразрывно со знанием, организует социальное пространство  по принципу «всеподнадзорности» – каждый потенциально/реально под наблюдением, должен постоянно следить за собой (социальная «оптика»). Таким образом, власть дисциплинирует и нормирует индивидуальное поведение (социальные «физика» и «физиология»). Несмотря на то, что власть реализуется во всем пространстве социума, в любом учреждении, идеальным ее пространством, по мысли Ф., остается тюрьма, которую он исследует и на практике, учреждая «Группу информации о тюрьмах» (1971–1972). Юридическим адресом «Группы...» был домашний адрес самого Ф., в рамках группы была создана первая во Франции организация заключенных «Инициативный комитет» с собственным печатным органом. Ф. говорил, что индивидуальное не является независимым, но формируется в человеке властью, дабы изучать и контролировать его. Специфические практики власти конституируют тело человека (посредством наказания, описаний удовольствий).

      Даже сознание  человека выстраивается «научными  дискурсами», одновременно прививающими признание власти в любом качестве. Власть т.обр. порождает познающего, способы познания и само познаваемое. По мысли Ф., «необходимо согласиться, что власть и знание непосредственно пронизывают друг друга, что нет отношений власти без установления соответствующего поля знания, нет и знания, которое не предполагало бы и не конституировало бы в то же время отношений власти». Власть – и это главное – порождает то, что индивид противопоставляет власти. В  «Заботе о себе» Ф. акцентирует внимание на историческом генезисе субъекта. Выделяются основные эпохи формирования субъекта: сократо-платоновская, эллинистическая, христианская, новоевропейская. В античности «забота о себе» – основа человеческого опыта вообще. Выделяются конкретные правила и техники такой заботы («искусства существования»), посредством которых человек сам себя формирует. По мысли Ф., у древних греков искусства являли собой определенные формы знания – управления собой, управления собственным имуществом и участия в управлении полисом – хронологически согласуемые, изоморфные и неразрывные практики одного и того же типа.

      В свою  очередь, упражнения, позволяющие управлять  собой, расщеплялись, дифференцировались  от власти как отношения и знания  как кодекса добродетели или стратифицированной  формы. Отношение к себе, согласно  Ф., обрело в то время независимый  статус как «принцип внутреннего  регулирования» по отношению  к составляющим власти: отношение  к себе осмысливалось как самогосподство, т.е. власть, которую человек был принужден выносить на себе, конституировалась внутри власти, которую он осуществлял над другими. С точки зрения Ф., у греков возникло отношение, которое устанавливала сила сама с собой (власть и самость, воздействующие на себя самое: предполагалось, что только свободные люди, могущие властвовать над собой, могут властвовать над другими и обязательно наоборот – как своеобычное сложение, «заворачивание»). Обязательные правила власти, по версии Ф., дублировались необязательными правилами свободного человека, осуществляющего эту власть. По Ф., такое сложение силы и конституировало специфическую складку. В классической Греции забота о себе – в то же время забота о другом, об обществе и об истине.

      В период  эллинизма эта связь разрушается, и это – достижение индивидуализации  субъекта как уникального. В христианской  культуре «искусства существования»  перерабатываются в практики  религиозной жизни, а в современной  культуре субъект и вовсе теряет  власть над практиками заботы  о себе, препоручая ее медицине, педагогике, государству (в виде  абстрактной заботы о человеке). И только за счет исчерпанности  новоевропейских систем нормирования  задается возможность возвращения  к «искусствам существования», касающимся  конкретных поступков, а тем самым  – возможность индивидуальной  свободы. Но ситуацию возвращения  должна, согласно мысли Ф., подготовить  мыслительная деструкция этих  систем и поиск осмысленных  альтернатив, поскольку любой другой  ход рискует модернизировать  традиционную систему уИменно сексуальность («современная сексуальность», согласно Ф.) выступает связующим звеном и истоком трех означенных тенденций, базисных для развития современного культурного мира: становлений.

      «из глубины  сексуальности, из глубины ее движения, которому ничто и никогда не может  положить предел (поскольку со своего  истока и во всей своей тотальности  оно есть постоянная встреча  предела), из глубины дискурса этой речи о Боге, которую Запад держал столь долго – не отдавая себе отчета в том, что... сила слова подводит нас к пределам возможности языка, – вырисовывается причудливый опыт: опыт трансгрессии», который, по мысли Ф., может оказаться «столь же решающим для нашей культуры, столь же зарытым в ее недрах, сколь в недавнем прошлом для диалектической мысли был опыт противоречия. Но, несмотря на множество разрозненных знаков, еще только предстоит – почти полностью – родиться тому языку, где трансгрессия найдет свое пространство и свое озаренное бытие».

 

• Гендерный феномен, а точнее неравенство М. Фуко рассматривает в связи с темой сексуальности, власти и подчинения. Для более конкретного понимания данной тематики, мыслитель возвращается к истокам и поэтому использует работы античных философов.
• Он считает, что мы оказались в мире, которому характерно центральное положения только одного игрока – мужчины (так же Фуко считает, что результатом гендерного неравенства есть первенство и превосходство в сексуальных отношениях) . Строгие требования к мужскому поведению еще появились в античности. Он считает, что тут мы имеем дело с апогеем «культуры себя», где самое важное это забота о себе. Эта тема мужской субъективности, носит характер некого императива заботы о себе. Нет возрастных ограничений для этих занятий, но есть выборочность пола. Это дело, только мужчин, будто юноша или старик. Мужское время не должно просто уходить – нужно себя создавать и заботиться о себе. В итоге, мы имеем, очень важен для гендерного анализа пунктов мужской деятельности – это уже не индивидуальные мужские практики, а социальное доминирование в сферах наук, философии, литературы, искусств.

 

• Для анализа семьи, как комка гендерного неравенства (а позже равенства) мыслитель использует работы Плутарха. Брак и семья и в Греции, и в Риме были частными явлениями и не требовали вмешательства властей. В Греции, стабильность и наследственность обеспечивались практикой перехода опекунства от отца жены к ее мужу. Фактически, это была передача женщины от одного мужчины к другому. Это был частный договор, между двумя главами семейств не связанных с политической и социальной организациями .
• Частный институт со временем превращается на институт общественный. Когда создавался брак, то преследовалась только частная цель – наследия и династическое, если можно так сказать, бремя фамилии. На счет низших слоев населения, то вольный бедный мужчина имел право использовать жену и детей как бесплатную рабочую силу .
• Так же, Фуко в своих исследованиях цитирует Каллиратида. Работы последнего, очень четко отображают отношение к женщине в то время. Признавалась любовь только между мужчинами, так как они выглядят «по-настоящему», не скрывают свое «уродство» под платьями. Женщины же, непривлекательные по своей сущности. На людях, они прибавляют себе видимость красоты, которая рассеется, если просто внимательно приглядеться. Мир женщин лживый, потому что он тайный .

 

• Но, в более поздний период, положения женщины стало более независимым. Этому послужил, упадок роли мужчины как политического гражданина. Брак превратился в чисто экономический договор между главами семейств. Женщина, если требовала развода, могла потребовать и свое приданное. Так же, М. Фуко исследовал документы позднего эллинизма, в которых находит изменение условий поведения в браке. Мало того, что были упразднены такие пункты, как: послушание женщины, запрет выхода из дома без разрешения и т.д.; но мужчине теперь запрещалось иметь любовницу и владеть другим домом. М. Фуко подытоживает, что контракты такого типа претендуют на смену сексуальной свободы мужчины, и ее уравнения с женщиной .
• В итоге, Мишель Фуко благодаря своим уникальным идеям, вошел в эпоху классических взглядов на половое и социальное равенство. Для этого он использовал работы античной эпохи – где женщина была не последним субъектом в данном типе отношений. Взгляды и опыт античности, переходил с эпохи в эпоху, где они трансформировались посредством призмы социального бытия. Но для Фуко, именно период античности есть идеальным, в планах женской субъективности, так и практик «заботы о себе».

 

      Основные разрабатываемые идеи: 1) сексуальность как производимая социальными силами; 2) взаимодействие стратегий власти и дискурсивных практик (комплексы "власти-знания"); 3) формирование классического субъекта и альтернативы ему для современного человека. Тема сексуальности - сквозная линия "Истории сексуальности" (глобальный труд, задуманный шеститомным, Ф. успевает подготовить только три). Сексуальность сама по себе не существует и не противостоит как "биологическое" культурному; это - опыт, возможность которого задается социумом - в том числе и через семью. . Особенностью современного опыта, восходящего  является то, что при видимости молчания в нем происходит интенсивное умножение дискурсов, отслеживающих содержание этого опыта во всех его тонкостях, - дискурсов-удовольствий, которые формируются властью.

       Фуко  исследует явление, которое в  Европе дает о себе знать  в XVII в., достигая своего полного  развития два столетия спустя, явление сенсуализации (или сексуализации) власти. Сексуальность при этом противопоставляется институту брака ("брачному устройству", по выражению самого Фуко). Сексуальные отношения, контролирующие установление родства, передачу имен и материальных благ, вызывают к жизни брачное устройство во всех обществах. Именно этот институт стал утрачивать свое значение по мере того, как экономические и политические структуры перестали находить в нем адекватную опору. С XVIII века на него накладывается, отчасти вытесняя и изнутри разлагая этот институт, механизм сексуальности. В чем решительное отличие одного от другого? "Брачное устройство формируется вокруг системы правил, отделяющих разрешенное от запрещенного, предписанное от незаконного.