Великий Шелковый путь

Гунны на Шелковом пути

Основными политическими событиями в Центральной и Восточной Азии в III в. до н.э. были образование гуннского государства и создание Ханьской империи. Гуннское государство, сложившееся при Шаньюе Моудуне (умер в 209 г. до н.э.), укрепляется и расширяется от Байкала на севере до Великой Китайской стены на юге и до реки Ляохэ на востоке. В начале II в. до н.э. гунны покорили население оазисов Восточного Туркестана. Следствием  экспансии гуннов на запад явилось значительным расширение их торговых и прочих контактов с западным миром. К этому времени относится активизация пути с западом через северные оазисы Восточного Туркестана в Северную Монголию и затем на юг – в Северный Китай. В эпоху Хань эта дорога называлась Лунчэнской, а в период раннего средневековья – Уйгурским путем. По этому пути гуннской знати доставлялись художественные изделия эллинистического Ближнего Востока, о чем ярко свидетельствуют хорошо известные находки в погребениях гуннских шаньев в горах Наин-улы, датированных последними годами до нашей эры. С юга, из Ханьской империи, в гуннскую ставку шло громадное количество разнообразных шелковых тканей, вышивок и шелковой ваты, а также лаковые, бронзовые, ювелирные изделия. В китайских хрониках подробно описываются эти посылки, имевшие большое значение в Ханьской империи. Вполне вероятно, что гунны в то время выступали посредниками в торговле шелком и часть этих тканей по Уйгурскому пути, который гунны держали в своих руках до начала нашей эры, посылались на запад. Наряду с обменом посылками на пограничных рынках между ханьцами и гуннами шла активная двусторонняя торговля, главным образом лошадьми и шелком.

Глава 4. Торговый обмен на «Великом Шелковом пути»

4.1. Запад-Восток: Деньги-Товар

Именно так, как в заглавии, и практически никогда наоборот: древний и средневековый Запад давал Востоку звонкую монету и слитки драгоценных металлов, а взамен получал его  товары. Противоположной схемы история тех времен фактически не знает. Великий Шелковый путь можно также назвать золотым или серебряным, правда, с односторонним движением. Французский путешественник XVII в. Франсуа Бернье сравнивал. Например, Индостан с пропастью, поглощающей значительную часть золота и серебра всего мира, которые, как он писал, находят многие пути, чтобы туда проникнуть со всех сторон, и почти ни одной – для выхода оттуда . То же о золотых и серебряных потоках с Запада на Восток говорит в I в. римлянин Приний Старший. Он пишет, что ежегодно из Римской империи в этом направлении  уходило 100 млн. сестерциев, причем 50 млн. шло в Индию, которую же  половину забирала торговля с Китаем и Аравией .

Недовольство государственных мужей Рима такой утечкой драгоценных металлов и дороговизной – практически неизменный лейтмотив сообщений, связан с китайскими, индийскими или аравийскими товарами.  Были запреты и ограничения на ввоз звонкой монеты и слитков, табу на ношение шелковой одежды и т.д. Но это мало помогало. Нужны были товары, чтобы устранить пассивность торговли. Однако Европа не могла почти ничего предложить – ее ремесленные изделия грубы, плохого качества и не пользуются спросом  у восточного потребителя. Всем необходимым Восток сам себя обеспечивал. Единственное, за счет чего римляне впоследствии до некоторой степени сумели смягчить торговый дефицит, так это изъятие ремесленнической продукции сирийских и египетских мастеров в качестве налогов и последующая ее продажа в Аравию, Индию и т.д.  Впрочем немалый отток золота и серебра все же продолжался.

В начале средних веков в Византии ремесло было более развито, чем в Риме, и ряд изделий  из Константинополя пользовался определенным спросом в восточных странах. Но византийско-азиатской торговле вновь сопутствовала все та же, характерная прежде для античности, черта: пассивный баланс. Реакция римских властей на утечку драгоценных металлов в Азию заключается в постоянных ограничениях, а иногда и в запретах.

Некоторые из запретов относятся скорее не к вывозу этих металлов, но к запрещению частных сделок. Государство стремилось взять в свои руки торговлю с азиатскими купцами и монополизировать сбыт им  драгоценных металлов . Только в XIX в. европейская промышленная революция, совершив переворот в производстве товарной продукции, сделав ее качественной и очень дешевой, сумели остановить этот поток, и западные товары на восточных рынках впервые стали более чем конкурентоспособны, что, в частности, выразилось в упадке  прежде знаменитых ремесел в Китае, Индии. Но вся предыдущая история международного общения  Запада и Востока шла под знаком Запад-Восток: деньги-товар и Великий Шелковый путь – этот символ связей Запада и Востока – символизировал также устремившейся по нему золото-серебряной лавиной гораздо большее, чем состояние торгового баланса этих макроцивилизаций. Такая многовековая ситуация отражала сравнительную эффективность их экономических достижений, не сопоставимость высот основных сфер материального производства, материальных культур вообще. То, что Запад платил Востоку за товары драгоценными металлами, свидетельствовало не о его богатстве, а о бедности. Богатство Рима пришло к нему не в результате развития производственных сил, а за счет награбленного во время завоевательных войн и огромной, ежегодно получаемой дани, особенно с восточных провинций империи.

Европейские и восточные условия в производительности земледелия и, следовательно, в воспроизводстве дешевой ремесленной рабочей силы были несравнимы. Причем на дешевизне труда в климатических условиях Востока сказалось также то, то более производительный природный фактор вовсе не ставил необходимости большинства азиатских регионов  обусловила возможность меньших затрат на поддержание жизнедеятельности работающего, удовлетворение его потребностей в одежде, жилье.  Также к этому можно прибавить накопленный тысячелетиями на Востоке огромный хозяйственный и технологический опыт, превративший азиатского ремесленника  с его простейшими орудиями труда в виртуоза; прибавим обладание уникальным, превосходного качества местным недорогим и общедоступным сырьем (шелк, коконы,  хлопок и т.д.) или продукцию, которая могла быть произведена только в субтропиках и тропиках: (перец, пряности), и причины  экономического превосходства Востока станут более ясными.

Впоследствии Западу придется приложить гигантские усилия, чтобы за счет научной и промышленной революций, огромной и взаимосвязанной системы изобретений, внедрения принципиально новых производств ликвидировать это превосходство.  А в средневековье западно-европейское общество с трудом изыскивало что-либо из продуктов, которыми можно  хоть как-то заинтересовать Восток. Это в основном было сырье: немного меди, немного олово, немного других металлов; небольшая часть азиатских товаров выменивалась у ближневосточных правителей на корабельный лес. Не брезговали европейцы  и работорговлей. Ходовым товаром были женщины, и, видимо, особенно высоко котировались гречанки и славянки. Во всяком случае, они в полной мере умели заставить ценить свои достоинства. Иные, несмотря на статус рабынь, достигали фактического положения при поздних халифах. Аль-Муктадир и аль-Мустакфи были посажены на престол своими матерями рабынями, гречанками, и те заправляли государственными делами как внутри семейными. Славянка, мать халифа аль-Мути, которая даже своему внуку передала черты северянина (белая кожа, светлые волосы и т.д.) , была в свое время более знаменитой, чем ее сын.

4.2. Товары, шедшие по  Шелковому пути.

О товарах, шедших по Шелковому пути можно говорить бесконечно, а перечислить их, пожалуй, вообще невозможно. Здесь торговали фарфором, мехами, рабами (особенно женщинами), металлическими изделиями, пряностями, благовониями, лекарствами, слоновой костью, породистыми лошадьми, драгоценными камнями. Но, конечно, самый главный товар – шелк.

Благодаря своей легкости, компактности, громадному спросу и дороговизне он являлся идеальным предметом торговли для перевозки на дальние расстояния. Как свидетельствует «Плавание вокруг Эритрейского моря», шелк перевозился в нитях как сырец и в готовых изделиях.

Население Восточного Туркестана было знакомо с шелком еще в чхоуский период, а в IV в. до н.э. шелковые нити проникают в Индию. Письменные источники сообщают, что уже в II в. до н.э. китайский шелк получил распространение в Парфии и в первой половине I в. до н.э. из него изготовляли боевые знамена. В I в. до н.э. шелк проникает в Александрию – главный торговый центр Восточного Средиземноморья, где для царицы Клеопатры шили из шелка роскошные одеяния. В Рим шелк завозился во второй половине I в. до н.э., в правление императора Августа упоминается  о шелке, встречается в стихах Вергилия, Проперция, Горация и Овидия. Причем если Гораций считал шелковые одеяния внешним выражением изнеженности и порока, то Овидий любуется шелком, сравнивая распущенные волосы своей любимой с многоцветными тканями народа серов. Шелк получил распространение среди римской знати в первой половине I в. до н.э.

Марциал, в Риме в районе Viscus Tascus был специальный рынок, где торговали шелком .

По Шелковому пути новые товары из Центральной Азии и Восточного Средиземноморья  поступали в Китай, например, разнообразные шерстяные изделия – ковры, завесы, покрывала, паласы. Они произвели огромное впечатление на китайцев, незнакомых с техников обработки шерсти, льна, ковровым производством и паласным плетением. Высоко ценились в Древнем Китае парфянские гобеленовые ткани и ковры. Восторг  и изумление на Древнем Востоке вызывали «пятицветные и девятицветные ковры», изготовленные в Дацинь, главным образом в знаменитых в древних сирийских ткацких мастерских. Изготовленные там «ковры, гобелены, покрывала по своей яркости и красочности превосходили все изделия стран к востоку от моря (т.е. Персидского залива)».

Находки шерстяных тканей и вышитых покрывал, гобеленовых тканей и паласов в Восточном Туркестане дают достаточно полное представление о многообразии и высоких художественных достоинствах центральноазиатских, ближневосточных и средиземноморских шерстяных изделий. Перевозимых по Шелковому пути с Запада на Восток .

Торговое путешествие было невероятно трудным. Купец ради своей алчности, свидетельствует Кабус-наме, идет через моря и горы подвергает опасности жизнь и тело, и имущество, не страшится разбойников, и бродяг, и пожирающих людей хищников, и небезопасных путей. Когда выгода будет бесспорной, когда ожидались прибыли почти фантастические, торговали всем, везли, не считаясь с тысячами километров, все: умудрялись перегонять через пустыни табуны породистых лошадей и даже доставлять в целости и сохранности такой нежнейший и скоропортящийся товар, как свежие фрукты (каждый плод или гроздь винограда заворачивали в хлопок, дыни отправляли на льду в свинцовых ящиках), сухофрукты же были товаром само собой разумеющемся. Чужеземные плоды восхищали. Хотелось обладать такими собственными, а не по тем безумным ценам, что назначались иностранными купцами .

Дважды в VII в.  диковинные желтые персики посылало в дар китайскому двору Самаркандское царство. Они были большие, как гусиные яйца, - сообщает источник, - И поскольку их цвет был подобен золоту, их так и называли: «золотые персики». Несколько саженцев деревьев, на которых произрастали это царственные плоды были привезены посольским караваном через пустыни Таримского бассейна и выращены в дворцовых садах Чанъани. Этот пример международного обмена имел свою предысторию. Дело в том, что на самом деле за много столетий до этого персики попали в Среднюю Азию из Китая. Сорта их тогда были довольно посредственны. Но у самаркадских садоводов они прошли невероятно удачную селекцию и возвратились в Поднебесную в еже совершенно ином качестве. Но вообще, если говорить о времени выхода Китая на внешние контакты, все начинается с двух других культур. Первая из них – трава «му-су», т.е. люцерна. Семена люцерны вместе с лошадьми были завезены в Китай из Средней Азии. Вторая сельскохозяйственная культура – виноград. Античный мир с древних времен  культивировал  виноградную лозу и производил вина. Для китайцев, прежде всего отделенных от других цивилизаций, виноград был новинкой. Более того, китайские посланники были крайне удивлены, что вино можно делать не из риса, а вот из таких неизвестных им ягод.

Это только три примера из богатейшей истории распространения агрокультур  по тому огромному историко-культурному пространству международного общения, которые мы можем столь неточно называть Великим Шелковым путем. Китай помимо виноградной лозы и люцерны получил из других стран фасоль, ореховое, миндальное и гранатовое деревья, лук, кориандр, огурцы, финики, шафран, кунжут, морковь и многое другое. А если назвать только 2 сельскохозяйственные статьи, которые он дал взамен остальному миру – тутовый шелкопряд и чай, то вся чисто торговая деятельность Великого Шелкового пути меркнет такими ценностями. А ведь были еще хризантемы, абрикосы, высокоурожайные сорта риса, немало иного каждодневного и изысканного.

Не меньшее значение имело распространение по этим торговым путям медицинских знаний, лекарств и фармакологического опыта. Частично проследить, как подобное осуществлялось, можно, взяв за ориентир географию торгового спроса на 2 вида товаров – товаров, для непосвященного совершенно неожиданных – это пряности и благовония Востока.

Родина мускатного ореха, мускатного цвета, перца, корицы, гвоздики – Южная и Юго-восточная Азия, однако упоминания о них постоянно встречаются  и в античном мире, и в Византии, и в Средневековой Западной Европе, и на Руси, и на  арабском Востоке, и в  среднеазиатских государствах. Пряности и перец, подобно шелку, неизменно фигурируют на первых в любом историческом сообщении о внешней торговле Азии. Ажиотаж вокруг них был огромен. В средневековой Европе, например, они нередко заменяли деньги и являлись платежным средством при покупке земель, ими вносили торговые сборы, уплачивалось приданое. За них были готовы отдавать золото, серебро, драгоценности; в особых случаях – расстаться с последним. Это для нас, современных людей, перец и пряности – всего лишь приправа к еде (в общем необходимая, но не самая главная составляющая кулинарного искусства). В древней и средневековой кулинарии перец и пряности применялись довольно широко. Особенно использовались их консервирующие свойства. Порошок из мускатного ореха, гвоздики, перца и других специй хорошо подавлял действие бактерий, а это давало возможность заготовить качественные и долго хранящиеся мясные припасы. О фармакологических свойствах пряностей  и благовоний прекрасно осведомлена уже индийская медицина. Гиппократ в состав противовоспалительных средств включает корицу, перцем, например, лечит столбняк, лекарство от плеврита у него содержит кардамон.

В еще большей степени  на подобных продуктах основывалась византийская фармакология. В состав лекарств для страдающих мигренью, астмой,  для людей с большой селезенкой врачи средневековой Византии непременно включали перец, алоэ, кассию, корицу.