Уголовное право средневекового Китая

Местные командующие войсками в  минском Китае контролировались специальными чиновниками, назначаемыми на определенный срок из центра. В XV в. была создана должность "главного военного координатора", осуществлявшего  контроль над всеми местными тактическими военными службами.

6. Право средневекового Китая.

Источники права. Развитие китайского средневекового права проходило  главным образом по линии разработки норм уголовного права, регулирования  сословно-ранговых различий, налоговых  повинностей населения, обязанностей различных категорий держателей государственных земель, а также  лиц, ответственных за сохранение государственной  собственности, за пополнение государственной  казны. Все эти тесно связанные  между собой нормы и со­ставляли содержание многочисленных правовых памятников, династийных сводов законов, получивших название кодексов.

В династийных сводах законов костяк норм создавался основателем династии (эти нормы со временем приобретали черты божественного установления), а его преемники расширяли, дополняли этот костяк своими законодательными постановлениями, совершенствуя их.

Начиная с Хань, сборники законов неизменно строились на закреплении стабильного ядра традиционно-правовых норм — люй, которые дополнялись новыми — лин. Постепенно между люй и лин произошло разделение по сферам правового регулирования: люй включали уголовные законы, а лин — административные постановления и пр.

Большая работа по систематизации законов  была проведена в суйском (VI в.) и танском (VII в.) Китае. При династиях Суй (581—618 гг.) и в первый период правления Тан кодексы-подвергались пересмотру каждое царствование. Первым дошедшим до нас сводом законов был кодекс VII в. династии Тан ("Тан люй шу-и").

Новая активизация законодательной  деятельности китайских императоров  имела место в период правления  всекитайской династии Сун в связи с усилением власти центрального правительства. В 960—-963 гг. было составлено "Исправленное и пересмотренное собрание уголовных законов", почти целиком повторяющее танский кодекс.

В связи со значительным увеличением  текущего законодательства работа по классификации законов и постановлений  продолжалась и в последующие  годы. В конце XI в. в Китае было создано специальное .бюро по пересмотру и классификации законов, которое, в частности, подготовило "Свод законов из 900 статей". В конце XIV в. увидел свет "Свод законов династии Мин", воспроизводивший многие положения предшествующих кодексов. Характерно, что эта практика не была изменена и после установления в Китае маньчжурской династии Цин (1644—1912 гг.). Уже в 1644 году, после захвата маньчжурами Пекина, началась работа по изучению минского кодекса, одной из целей которой было внесение в него исправлений и изменений в соответствии с новыми политическими реалиями.

В результате работы маньчжурских придворных сановников и судей в 1647 году был  создан кодекс, подавляющее большинство  положений которого было заимствовано из старого кодекса династии Мин (1369—1644 гг.), причем часть из них в  виде основных, коренных положений (люй), которые не разрешалось изменять. Более трехсот положений цинского кодекса было взято из дополнительных постановлений минского кодекса, в который, в свою очередь, вошли без всяких изменений многие положения танского кодекса. Составленные на основе старых кодексов, маньчжурские кодексы XVII в. почти без изменений действовали в Китае вплоть до начала XX в., определяя содержание принципов и норм традиционного китайского права.

7. Уголовное право.

Средневековое право Китая, его  династийные кодексы создавались в условиях сложившихся в древности стереотипов массового правосознания китайцев, воспринявших идеологию ортодоксального конфуцианства с его синтезом конфуцианства и легизма.

Один из этих стереотипов исходил  из веры китайцев в исключительную эффективность взаимодействующих  друг с другом моральных норм (ли) и жестких правовых норм (фа). В  танском кодексе, закрепившем законченную нормативную основу традиционного права, прямые ссылки на моральные нормы ли, на конфуцианские произведения встречаются более чем в 60 случаях. Вместе с тем кодекс исходит из легистских требований о коллективной ответственности, о поощрении доносов и пр. Правда, при этом под прямым воздействием высказывания Конфуция, осуждавшего донос на родителей и родственников как нарушение священного принципа "сяо", в кодексе предусматривалось наказание смертной казнью за донос на прямых родственников в первом и втором поколениях.

С действием этого стереотипа связана  и другая черта массового сознания, восходящая к легизму. Главная цель закона — не регулирование сферы свободы личности, а репрессия, санкция, дополняющая традиционные принципы повиновения старшим, воле правителя. Более того, с правом в массовом сознании стало ассоциироваться лишь уголовное право, которое и получило наибольшее развитие в китайской правовой культуре. Доминирующие нормы китайского уголовного права применялись не только в случае совершения преступления, но и при простом нарушении морали. Примером торжества традиционного правосознания может служить одно из показательных положений танского кодекса, предусматривающее наказание в виде битья палками за абстрактное нарушение моральной нормы, "за то, что не следует делать".

Жесткая правовая градация людей, непосредственно  воздействующая на оценку тяжести любого аморального поведения в зависимости  от пола, возраста, места в иерархии родственных отношений и в  социальной иерархии, затушевывала социально-классовые  различия в традиционном праве, формировала  устойчивые представления об уголовном  праве как о защитнике общенациональных интересов, требующем неукоснительного соблюдения.

Преступник как субъект преступления мог быть и свободным, и рабом. В тех случаях, когда в кодексах не было специальных указаний, лично  несвободный буцуй привлекался к суду как свободный. Но это обстоятельство не исключало сугубо сословного принципа применения наказания за многие виды преступлений, а к вещам как объектам преступления могли относиться и лично несвободные люди.

Говоря об общих принципах уголовного права, следует отметить, что китайский  законодатель учитывал в ряде случаев  формы вины: умысел и неосторожность, — но не всегда последовательно. Формальная неопределенность, размытость границ моральной нормы ли и как следствие  этого отсутствие сформулированного  в законе правового понятия, определения  препятствовали четкому разграничению  в праве форм вины, приводили к  частому использованию при вынесении  наказаний таких категорий, как  неведение, неумышленность, небрежность, забывчивость, ошибка. Эти понятия  широко применялись еще в древности  в качестве оснований для помилования.

В III—IV вв. правовая доктрина главным  показателем преднамеренности преступления стала считать составление плана  его совершения. Предумышленное преступление по танскому кодексу отличалось не только составлением плана, но предварительным оговором двух или более человек.

Законодательство, в том числе  и танское, не знало и разработанного института необходимой обороны, но освобождало от ответственности ближайших родственников — сына, внука и пр., защищавших от нападения отца, мать, деда, бабку, ибо негативные последствия этих действий, вплоть до убийства нападавшего, не были продиктованы их преступной волей. В этом же ключе, например, оценивалось и преступное деяние слуги, совершенное по приказу хозяина. Требование "сыновьего благочестия" неизменно диктовало закрепление вышеуказанных норм в китайском законодательстве вплоть до XX в., также как и норм о признании преступным доноса на своих ближайших родственников и об освобождении от ответственности за укрывательство членов семьи, совершивших преступление.

По танскому кодексу смягчались, как правило, наказания за преступления по трем категориям лиц: "старым и малым", а также инвалидам. Но часто детям преступника грозила продажа в рабство. Женщины могли быть казнены, но не могли быть сосланы, а казнь беременной женщины отсрочивалась на 100 дней после рождения ребенка.

Классификация преступлений в зависимости  от их общественной опасности в свете  конфуцианской морали покоилась  в традиционном праве на концепции "10 зол", сложившейся в глубокой древности и пережившей века. При  этом объектом преступного посягательства выступал ритуал, нарушение которого в форме непокорства, сыновьей непочтительности, несогласия и пр. определяло крайнюю  расплывчатость уголовно-правовой нормы, дающей возможность самому судье  оценивать тяжесть преступления, относить к той или иной ритуальной категории практически любое  преступление. Это свойство "10 зол" во все века ценилось в Китае, где  не испытывали уважения к писаному закону, не допускающему расширенного толкования правовой нормы.

К первому из "10 зол" относился "заговор о мятеже против государя", в категорию которого мог быть отнесен сговор о любом причинении вреда императору. Главное в этой категории преступлений — направленность преступного посягательства против императора, "сына неба", естественных "небесных" установлении. В том же плане трактовались последующие две формы зла. "Великое непокорство", бунт против существующих порядков и морали, — конкретно к этой категории преступлений был отнесен умысел с целью разрушить, попытка разрушить или разрушение храма и могил предков императора или императорской резиденции. Третье зло — "заговор, измена", означающие измену императору, государству, переход на сторону его врагов, мятеж, бегство из страны или попытка побега из осажденного города.

Все лица, совершившие эти преступления, а также члены их семей считались "неисполнившими долг подданных". Преступники, их отцы и сыновья старше 16 лет подлежали смертной казни через обезглавливание, женщины семьи (матери, незамужние дочери, жены, наложницы — вместе со слугами) конфисковывались в качестве рабов.

В логической связи с первыми  тремя формами зла находились и последующие преступления. Четвертое зло — "неподчинение, непокорство" — охватывало преступления против близких родственников, убийство или избиение деда, бабки, родителей, умысел убить их, убийство старших братьев, сестер, близких кровных родственников мужа (но не жены): его родителей, бабки или деда.

Следующее, пятое зло — "несправедливость, порочность" — означало поведение, противоречащее естественному порядку вещей, преступления, совершенные с особой жестокостью, злобностью. Конкретно сюда были отнесены убийства в одной семье трех человек (если они не совершали преступлений, за которые полагалась смертная казнь) или совершение преступления с особой жестокостью, например с расчленением трупа, а также все виды колдовских магических действий, приготовление, хранение и передача другому лицу ядов и пр.

Шестое зло — "выражение великого непочтения". В его основе была группа преступлений, связанных с нарушением особо значимых запретов ли, к числу которых были отнесены, например, кража предметов культа, а также вещей, используемых императором (императорской печати, печатей его жены, матери, бабки), а также оплошности, допущенные при приготовлении ему пищи, лекарства, злословие в его адрес. Все лица, совершившие действия, угрожающие здоровью императора или причинившие ему моральный или физический вред (например, не выполнившие или подделавшие его указ), подлежали удавлению. При этом речь шла о такой исключающей умысел форме вины как небрежность, ошибка. В противном случае преступления относились к первому злу, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Седьмые, восьмые, девятые и десятые  формы зла так или иначе были связаны с защитой нравственного порядка в семье, рассматриваемого в качестве основы социального порядка. Седьмое зло — "выражение сыновьей непочтительности", неподчинение родителям. К нему относились, например, обвинение в неблаговидных действиях деда, бабки, родителей, ругань в их адрес, их плохое содержание, выделение из семьи и раздел имущества без их согласия, вступление в брак во время ношения траура или ношение в это время нетраурной одежды и пр.

Восьмое зло — "несогласие, разногласие" между кровными родственниками. К этой категории относился широкий спектр преступных действий: от умысла убить или продать в рабство близкого родственника до избиения женой мужа и доноса на родственников старшего поколения.

Девятое зло — "несправедливость, неправедность" — включало в себя преступления, совершенные друг против друга лицами, связанными не семейными, а официальными, социально-иерархическими узами, например, убийство подчиненным своего начальника, командира, учителя-наставника в конфуцианской морали, т. е. члена той группы лиц, которая, как и семья, скрепляла социальный порядок. Сюда же были отнесены различные формы выражения женой непочтения к мужу, например неношение по нему траурной одежды и пр.

Десятое зло — кровосмесительные половые связи, которые приравнивались к поведению "птиц и зверей" и включали в себя половые отношения не только с кровными нисходящими и ближайшими боковыми родственниками, но и с наложницами деда и отца.

"10 зол" не покрывали все  преступные действия. Они были  своеобразным мерилом отношения  к другим преступлениям, среди  которых во все времена выделялись  преступления против конкретного  человека, посягательство на его  жизнь, здоровье и пр. Наказания  при этом определялись в традиционном  китайском праве с учетом ряда  факторов: социального статуса, отношений  преступника и потерпевшего в  системе кровнородственных и  служебных связей, наличия и интенсивности  преступной воли и др. Преднамеренное  убийство влекло за собой самое  тяжелое наказание — обезглавливание.  От ответственности свободного  за убийство "по ошибке", во  время игры например, можно было откупиться. Только сговор рабов и буцуев убить хозяина влек за собой высшую меру наказания, убийство же хозяином своего раба и буцуя наказывалось по танскому кодексу 100 ударами толстыми палками, если они про­винились перед ним, если нет — то одним годом каторги. Убийство же "по ошибке" в этом случае вообще не наказывалось.

Те же условия учитывались при  нанесении телесных повреждений, но мера наказания была меньшей. Муж, причинивший  ранение жене, наказывался менее  строго, чем в случае ранения постороннего человека. За ранение наложницы он вообще не наказывался.