Невельской, Геннадий Иванович

Из дальнейших экспедиций, снаряженных Невельским, следует  отметить экспедицию мичмана Разградского, обследовавшего реку Хунгари, Березина, занявшего селение Кизи, и Бошняка, водрузившего 4-го марта 1853 года русский  военный флаг в заливе Де-Кастри и учредившего там военный  пост. Туземцы и маньчжуры не только ничем не выражали своего неудовольствия по поводу устройства военных постов в Кизи и Де-Кастри, но даже благодарили  Бошняка и просили, чтобы русские  поселились вверх по Амуру, поближе  к реке Сунгари. 15-го мая того же года Н. получил от августейшего генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича  предписание, в котором, между прочим, сообщалось, что Северо-Американские Штаты посылают в Восточную Азию две экспедиции: одну с целью установления политических и торговых связей с  Японией, а другую — с ученой целью  для обозрения берегов Тихого океана до Берингова пролива. Экспедиции эти, первая из 10 военных судов, вторая из трех, в русских восточно-азиатских  водах должны были появиться в  средине лета 1853 года, почему и предписывалось Н. оказывать им "дружественное  внимание и приветливость в должных  границах благоразумия и осторожности". Вслед за этим лейтенант Бошняк донес, что шкипер одного из китобойных судов  сообщил ему, что американцы собираются летом быть в Татарском заливе и хотят занять бухту для пристанища своим китоловным судам. Ввиду этого  донесения H. решил зорко следить  за побережьем Татарского залива и  на усиление военного поста в Де-Кастри командировал к Бошняку мичмана  Разградского с тремя матросами, причем предписывал в случае появления  американских экспедиций оказывать  им всяческое внимание и содействие, но отнюдь не допускать занятия каких-либо бухт или заливов, объясняя, что все  побережье до корейской границы  составляет российские владения. Во исполнение предписаний Н., лейтенант Бошняк 1-го мая 1853 года на небольшой туземной лодке отправился из Де-Кастри вдоль  южного берега Татарского залива и, исследуя по возможности этот берег, после  трехнедельного опасного плавания прибыл в залив, носящий у туземцев название Хаджи, и названный Бошняком заливом  императора Николая I.

Постоянные настоятельные  донесения Н. о необходимости  занятия нами Приамурского и Приуссурийского  края стали мало-помалу изменять взгляд на этот вопрос в высших правительственных  сферах, и в начале 1853 года Высочайше  был утвержден новый штат амурской экспедиции. По новому штату в распоряжение Невельского были вверены рота флотских нижних чинов в 240 человек, сотня  казаков и взвод горной артиллерии; значительно увеличен был и офицерский состав.

В своих дальнейших заботах  о водворении русского влияния в  новом крае, Н. решил поставить  военные посты на западном берегу острова Сахалина и в Императорской  гавани. "Немедленное занятие  Императорской гавани, писал он Н. Н. Муравьеву, как гавани на прибрежье  Татарского залива, находящейся посредине  между лиманом и корейской  границей, весьма важно". Кроме того, H. настаивал на присылке военного судна  для крейсерства в Татарском  заливе, чтобы фактически доказать американцам и другим иностранцам, что весь берег до корейской границы  принадлежит нам. Наконец, в Петербурге решено было занять военными постами залив Де-Кастри и селение Кизи (значительно спустя после того, как это было выполнено Н. на свою ответственность) и остров Сахалин. Из дальнейших действий Невельского до прибытия подкреплений отметим следующее.

Отправившись 14-го июля из Петровского  на транспорте "Байкал", Н. основал 6-го августа в Константиновской бухте Императорской гавани пост Константиновский; из Императорской  гавани он отправился в залив Де-Кастри и подкрепил бывший там пост, названный  им Александровским. Предписав транспорту из залива Де-Кастри плыть к западному  берегу Сахалина и там в бухте  около 50° N широты высадить Д. И. Орлова с 5 казаками для основания поста  Ильинского, Н. с одним казаком  и тунгусом пошел из Александровского поста пешком на озеро Кизи, оттуда в байдарке прибыл в селение Котова и основал там пост Мариинский. Из поста Мариинского Н. на байдарке же спустился по Амуру до Николаевска, а оттуда 17-го августа возвратился  в Петровское. С прибытием кораблей в помощь экспедиции Н., последним  было занято на Сахалине заселенное японцами местечко Тамари и основан там  пост, названный Муравьевским. Для  заведования этим постом, а также  всем о. Сахалином, Невельской оставил  майора Буссе, прибывшего с десантным  отрядом из Петербурга.

17-го февраля 1854 года  Невельской получил уведомление  от генерал-губернатора, что экспедиция, отправленная Н. Н. Муравьевым  в Удский край, по тщательном  исследовании северного склона  Яблонового хребта, около верховьев  р. Уди, подтверждает точными  данными все, что доносил Невельской  об этом хребте; что Государь  Император остался весьма доволен  всеми действиями амурской экспедиции, особенно занятием залива Де-Кастри, острова Сахалина и открытием  Императорской гавани.

Вскоре  за тем H. H. Муравьев получил из Петербурга разрешение для более  прочного занятия  приамурского края отправить  туда подкрепление вниз по Амуру. С этою целью  на Шилке был выстроен 60-сильный  речной пароход "Аргунь" и приготовлено около 75 груженых баркасов. Флотилия эта под  личным начальством  самого Муравьева 14-го мая 1854 года отплыла  от Шилкинского завода и ровно месяц  спустя была у Мариинского  поста, где ее встретил Н. Об этом путешествии  Муравьев и его  спутники рассказывали, между прочим, что, плывя по р. Амуру, они вначале находили большую часть  прибрежных деревень пустыми, так как  жители бежали из них  от страха; но подойдя  верст на 500 к Мариинскому  посту, они вступили в страну, как бы давно принадлежащую  России. Везде на встречу к ним  выходили туземцы  в сопровождении  стариков, приносили  рыбу и выставляли проводников; даже маньчжурские торговцы являлись к  Муравьеву извиняться, что торгуют без  дозволения русских, и просили дать им это дозволение. Такое влияние  и в столь обширном крае не только на инородцев, но и на маньчжур было достигнуто амурской экспедицией при  ничтожных средствах  и всего в какие-нибудь четыре года. По приезде  Н. Н. Муравьева выяснилось, что в Мариинском и Николаевском постах будет зимовать около 900 человек, тогда как  раньше зимовало всего 25—35 человек. Но вместе с  тем оказалось, что  Петропавловск в  случае блокады долго  держаться не может, так как у него почти совершенно не было съестных припасов, и рассчитывать на получение их морем  на компанейских кругосветных судах по условиям военного времени  было трудно. Поэтому  Н. вторично предложил  перевести Петропавловский  порт в Николаевск; но это предложение  опять было не принято. Также тщетно старался Н. доказать, что река Амур должна составлять лишь базис наших  здесь действий, главная  же и конечная цель этих действий должен быть уссурийский бассейн и его прибрежье. Н. Н. Муравьев, как и все его спутники, не разделял этого взгляда и говорил, что наша граница с Китаем должна проходить по левому берегу реки Амур. Впрочем, H. H. Муравьев впоследствии изменил свой взгляд и присоединился к мнению Невельского. Как бы то ни было, но отношения между Муравьевым и Невельским, несколько самолюбивым и не всегда точно следовавшим инструкциям высшего начальства, стали обостряться, что обнаружилось еще более во время следующей поездки Муравьева по Амуру в июне 1855 г. Вот что писал, между прочим, в это время Муравьев в одном из своих писем М. С. Корсакову: "Невельской просит меня не обездолить его народом и строить батарею в Николаевском порте на увале, кажется, против своего дома, а не там, где приказано — против входа в реку. Он оказывается так же вреден, как и атаман (атаман и губернатор Забайкальской области Запольский, которым Н. Н. Муравьев был очень недоволен). Вот к чему ведет честных людей самолюбие и эгоизм". Это письмо H. H. Муравьев заключает следующей фразой: "для успокоения Невельского я полагаю назначить его при себе исправляющим должность начальника штаба... Таким образом, Невельской не будет никому мешать и докончит свое там поприще почетно". Действительно, по прибытии генерал-губернатора в Мариинский пост, Невельской получил следующее предписание: 1) Амурская экспедиция заменяется управлением камчатского губернатора контр-адмирала Завойко, местопребыванием которого назначается Николаевск, 2) Вы (т. е. Невельской) назначаетесь начальником штаба при главнокомандующем всеми морскими и сухопутными силами, сосредоточенными в приамурском крае, 3) Все чины, состоящие в амурской экспедиции поступают под начальство контр-адмирала Завойко, и 4) главной квартирой всех наших войск назначается Мариинский пост". Сдав, вследствие этого предписания, экспедицию старшему по себе, Н. отправился в Мариинский пост и представил генерал-губернатору отчет о деятельности амурской экспедиции за пять лет ее существования с июня 1850 года по июнь 1855 года. Из этого отчета видно, что экспедиция стоила казне всего 64400 рублей сер.

Труды Г. И. Невельского  были отмечены следующими Высочайшими милостями: за основание Петровского  зимовья и за опись  лимана р. Амур он получил  в 1850 г. орден св. Владимира 4-ой ст.; за основание  постов Александровского, Мариинского, Константиновского, Ильинского и Муравьевского  селения получил  в 1853 году орден св. Анны 2-й cт. с императорской  короной; за открытие сообщения между  заливом Де-Кастри и р. Амуром был  награжден орденом  св. Владимира 3-ей ст., и 26-го августа 1854 года произведен в контр-адмиралы.

Со времени  назначения Н. начальником  штаба при главнокомандующем  всеми морскими и  сухопутными силами, сосредоточенными в  приамурском крае, самостоятельная  деятельность его  окончилась. В конце 1856 года он возвратился  в Петербург, где  в то время распространился  слух, будто наши суда — фрегат "Аврора", корвет "Оливуца" и транспорт "Двина", по случаю мелководья на баре р. Амур, выйти  из реки не могут  и что все донесения  Н. относительно состояния  этого бара неправильны. Точно так же Н. обвиняли в том, что  фрегат "Паллада" по его вине не введен в Амур и затоплен в Императорской  гавани. Этому, кажется, верил даже император  Николай Павлович, потому что, высказывая Невельскому благодарность  за его труды и  уверяя его, что Россия никогда не забудет  его заслуг, Государь, однако, заметил, что  река Амур мелка и  не годится для  плавания. Ближайшее  будущее показало, тем не менее, насколько  ложны были слухи, распущенные недоброжелателями  Невельского.

10-го  декабря 1856 года  Невельской был  отчислен от должности  для особых поручений  при генерал-губернаторе  и назначен состоять  по флоту, а  в следующем году, 17-го  сентября, был определен  членом Морского  ученого Комитета. Между тем, ближайшее  знакомство с приамурским  краем убедило  Н. Н. Муравьева  в справедливости  мнений Невельского,  и он оставил  свой прежний взгляд, что наша граница  с Китаем должна  идти по левому  берегу р. Амура,  и в основу Айгунского  трактата положил  воззрения, которые  не раз настойчиво  проводил Невельской. В самый день  заключения Айгунского  трактата, 16-го мая  1858 года, Н. Н. Муравьев  писал ему: "Отечество  никогда вас не  забудет, как первого  деятеля, создавшего  основание, на  котором воздвигнуто  настоящее здание". По получении известия  о заключении упомянутого  трактата и о  ратификации его  богдыханом, Государь  Император Александр  II указом, данным  Правительствующему  Сенату 26-го августа  1856 года, пожаловал  Невельскому орден  св. Анны 1-й ст. и  пенсион в 2000 рублей  в год.

Дальнейшая  деятельность Н. сосредоточилась  в Морском Ученом Комитете. Произведенный 1-го января 1864 г. в вице-адмиралы, он три года спустя, 6-го декабря 1866 г., был  назначен членом ученого  отделения морского технического комитета и тогда же награжден  орденом св. Анны 1-ой ст. с императорской  короной, а 17-го апреля 1870 года — орденом  св. Владимира 2-ой ст. Последней наградой Невельского было производство его 1-го января 1874 года в  адмиралы.

Помимо  служебной деятельности, Н. последние годы своей жизни немало времени посвящал участию в делах  Общества для содействия русскому торговому  мореходству и  был председателем  петербургского отделения  этого общества. Г. И. Невельской скончался  в Петербурге 17-го апреля 1876 года. Тело его погребено  на кладбище Новодевичьего  монастыря. Для увековечения заслуг Невельского  ему и его сотрудникам  в 1891 году во Владивостоке поставлен памятник, сооруженный по проекту  А. Н. Антипова. Кроме  того, шестидесятилетие со дня присоединения  Приамурья, исполняющееся 1-го августа 1910 года, предположено ознаменовать сооружением  на добровольные пожертвования  памятника адмиралу Невельскому в  гор. Николаевске  на Амуре; Высочайшее разрешение на открытие повсеместного в  Империи сбора  добровольных пожертвований  для осуществления  этого сооружения последовало 13-го октября 1908 года.

Перу  Г. И. Невельского  принадлежит несколько  заметок в "Морском  Сборнике" (см. ниже); кроме того, после  него остались "Записки", которые были изданы его женой, разделявшей  с ним все трудности  сделанных им экспедиций. Эти записки вышли  в С.-Петербурге в 1878 г. под редакцией  В. Вахтина под  заглавием: "Подвиги  русских морских  офицеров на крайнем  востоке России в 1849—1855 гг.".

"Общий  Морской Список", т. XI, стр. 28—31; "Подвиги  русских морских  офицеров на крайнем  востоке России 1849—  1855 гг. Приамурский  и Приуссурийский  край". (Посмертные  записки адмирала Heвельского). СПб., 1878 г. (к "Запискам" приложен портрет  (1876 г.), гравированный  Е. Бобровым); "Исторический  Вестник" 1891 г., т. 46, декабрь; статья  М. С. Робуша, "Один  из русских пионеров  на Дальнем Востоке", стр. 692—712 (к статье  приложен портрет  Г. И. Невельского  и снимок с памятника  ему во Владивостоке); П. Тихменев "Историческое  обозрение российско-американской  компании", стр. 62 и др.; "Русское  Слово" 1860 г., ст. Романова; "Морской  сборник" 1859 г., №  2, ст. Н. Бошняка: "Экспедиция  в Приамурском  крае"; Барсуков, "Граф  Николай Николаевич  Муравьев-Амурский", кн. II; "Голос" 1876 г. №№ 109 и 110; "Иллюстрированная  Газета" 1876 г., №  23; "Всемирная Иллюстрация" 1876 г., № 384; "Народная школа" 1876 г., № 5; "С.-Петербургские Ведомости" 1876 г., №№ 109 и 110; "Разведчик" 1891 г., № 55; "Новости и Биржевая Газета" 1891 г. № 66, ст.: "О памятнике адмиралу Г. И. Невельскому"; "Русский Архив" 1878 г., № 12, ст. Н. С. Листовского: "Рассказы из недавней старины", стр. 507— 521; "Морской Сборник" 1860 г., тт. 45 и 47— 49, №№ 1, 6, 8, 9 и 11, ст. лейтенанта Фессуна: "Из записок офицера, служившего на фрегате "Аврора"; "Морской Сборник" 1860 г., № 3, ст. Г. Невельского: "Ответ на письмо г. Бошняка", стр. 76—76. и № 6, приложение: письмо в редакцию Г. Невельского (по поводу статьи г. Шепурина) и за 1861 г., № 2, ст. Шепурина "Возражение на статью Г. Невельского", стр. 171—184; "Энциклопедический словарь", изд. Брокгауза и Ефрона, т. 20, стр. 797; Vera Vend (псевдоним одной из дочерей Невельского): "L'amiral Nevelskoy et la conquête définitive au fleuve Amour". (СПб., 1894 г.); Леер, "Энциклопедия военных и морских наук", т. V.

Е. Ястребцев.

{Половцов}

Невельской, Геннадий Иванович

(1813—1876) — адм-л, исслед-ль  р. Амура, присоединивший  Приамур. край  к России. Окончив  мор. корпус и  офицерск. классы, Н.  до 1848 г. плавал  в водах Балт. и  Немец. морей. Назначенный  командиром трансп. "Байкал" в чине кап.-лейт., ушел в дальн.  плавание. Уже со  школьной скамьи  Н. интересовался  Амуром, не допуская, чтобы такая громад. река могла теряться  в песках и не  быть судоходной, как это утверждали  Лаперуз, Браутон,  Крузенштерн. Тщат-но  изучив вопрос  о плавании по  Амуру, Н. добился  своего назначения  на "Байкал". Устье  Амура в то время  не принадлежало  России, и получить  официал. разрешение  на исследование  его было почти  невозможно; однако  Н. заручился поддержкой  генерал-губернатора  Вост. Сибири H. H. Муравьева,  который обещал  добиться этого  разрешения и доставить  его с курьером  в Петропавловск.  Но по прибытии  сюда Н. узнал  из письма Муравьева,  что он только  надеется получить  Выс. утверждение  инструкции, составленной  по плану Н., в  которой ему предписывалось  исследовать берега  Охотск. моря, Сахалина  и Амурск. лимана  при условии держать  все свои действия  в тайне. Созвав  офицеров, Н. заявил  им: "Всю тяжелую  ответ-ность перед  престолом и отеч-вом  я принимаю на  себя" и вышел  30 мая 1849 г. из  Петропавловска. Обойдя  Сахалин с с., Н.  стал спускаться  к ю. вдоль зап,  берега о-ва; после  ряда неудач в  необследованных  местах был найден  вход в лиман. "Байкал" встал в его  сев. части, откуда  и начали исследование  фарв-ра к югу;  работа велась  самим Н. на  трех шлюпках.  Только желез.  воля Н. доставила  этой эксп-ции,  работавшей в не-возмож. условиях, успех: 11 июля  она вошла в  устье Амура, а  22 июля, делая все  время промер и  опись, достигла  места, где должен  был находиться  пресловутый перешеек; но перешейка не  было, вместо него  был пролив ок. 7 верст шириной  и глуб. 5 саж. Пролив  этот был назван  Татарским. Здесь  Н. остановился,  т. к. к 15 снт.  он должен был  возвратиться в  Охотск; но на обратн. пути эксп-ция  встретила байдарку  из Аяна с приказанием  идти туда. В Аяне  Н. ждал Муравьев  с Высоч. утвержденной  инструкцией. Узнав  об открытии, Гос-рь  простил Н. смел. поступок. Но в  СПб., куда он прибыл  в янв. 1850 г., Н.  пришлось испытать  ряд неприятностей;  мин-во иностр. дел  (Нессельроде) требовало  его примерн. наказания,  которого Н. избежал  только благодаря  заступнич-ву Муравьева; однако он все-таки был лишен Владимирск. креста и пенсии, полагающихся за новые открытия. В 1850 г. Н., уже в чине кап. 1 ранга, вернулся на Восток, назначенный состоять при генерал-губернаторе; Муравьев поручил ему основать зимовье на ю.-вост. берегу Охотск. моря, чтобы Рос.-Америк, компания м. производить там рас-торжку с гиляками. Ком-т в СПб. послал предписание генерал-губернатору, коим строжайше запрещалось касаться лимана р. Амура. Но Н. нельзя было устрашить таким запрещением; 29 июля он основал у залива Счастье зимовье Петровское и отсюда на шлюпке с небольш. числом людей предпринял свою знаменитую эксп-цию к устью Амура, окончившуюся присоединением к России и всего Амурского края. Вызванный в СПб., Н. был представлен особ. комитетом по Амурск. вопросу к разжалованию в матросы "за неслыханную дерзость", но помилован Гос-рем, назвавшим поступок Н. "молодецким, благородным и патриотическим", наградившим его орденом святого Владимира и положившим на докладе комитета Свою знаменит. резолюцию: "Где раз поднят рус. флаг, там он уже спускаться не должен." Дело Н. было спасено. Он отправился к месту своего служения в мае 1851 г. вместе с молод. женой (обвенчался в Иркутске 16 апр. 1851 г.), Екатериной Ивановной, которая решила разделить со своим энергичн. мужем тягость его неприглядн. жизни. 5 л. работал Н. в дикой пустыне: тысячи верст были обследованы им и его сподвижниками, на громадн. протяжении описаны берега Татарск. прол., выяснено действ-ное направление Хинганск. хребта и т. д. По мере работы Н. падали предубеждения СПб.: в снт. 1853 г. Н., уже по повелению из СПб., занял Сахалин. Открытия Н. принесли громадн. пользу уже во время Вост. войны: 24 авг. 1854 г. адм. Завойко отразил у Петропавловска соедин. силы врагов, а весной след. года, по настоянию Н., Муравьев убрал все суда и гарнизон из Петропавловска в зал. де-Кас-три, где они и были открыты разведчиками неприятеля; однако, когда к де-Кастри подошла соедин. эскадра, наши слаб. силы уже успели перейти через Татарск. пролив в лиман Амура; следовать за ними англ-не не решились, и наши суда были спасены. Н. был отчислен от свой должности в декабр. 1865 г.; уже в чине контр-адмирала он был назначен (1857) чл. учен. комитета. В день заключения Айгунского договора Муравьев писал Н.: "Отеч-во никогда вас не забудет, как первого деятеля, создавшего основание, на котором воздвигнуто наст. здание". В память Н. и его сподвиж-в на Дальн. Востоке поставлены два памятника: один во Владивостоке, другой — в Николаевске-на-Амуре; именем же Г. И. назван строящийся за границей крейсер. (Записки адм. Г. И. Невельского; M. E. Жданко. Памяти адм. Г. И. Н., 1908).