История купечества и меценатство в России 2 пол. XIX в
Контрольная работа, 16 Мая 2014, автор: пользователь скрыл имя
Описание работы
Острая нехватка государственного финансирования в области культуры придает особую актуальность исследованию меценатства как исторического и социального феномена. Во 2-й половине XIX в. в Российской империи проводится масштабная модернизация, затронувшая все сферы жизни общества. В ходе этих процессов, имеющих аналогии в современной действительности, в Российской империи значительную часть затрат на поддержание и развитие искусства, науки, культуры взяли на себя меценаты, происходившие из молодого российского торгово-промышленного сословия. В связи с этим представляется очень важным выявление значения меценатской деятельности в культурном развитии российского общества в указанный период. Также является своевременной популяризация практики меценатства, имевшего место в дореволюционной России в качестве побуждающего примера бескорыстного, искреннего служения обществу, а также стимулирующего фактора для современного бизнес-сообщества.
Файлы: 1 файл
ИСТОРИЯ ОТЕЧ.docx
— 145.81 Кб (Скачать файл)Одновременно с организацией военных поселений Аракчеев разработал по поручению царя в 1818 г. проект освобождения крестьян. Согласно этому проекту крепостные крестьяне с согласия помещиков постепенно выкупались казной. Кроме того, государство должно было выкупать по две десятины пахотной земли на каждую ревизскую душу. На покупку крестьян и земли правительство должно было отпускать ежегодно по 5 млн. рублей. Проект Аракчеева получил одобрение Александра I, но вместе с тем, стал известен дворянским кругам и вызвал с их стороны сильное противодействие. В итоге Александр I не стал представлять его на обсуждение в Государственный совет.
В 1823–1824 гг. с санкции императора Аракчеев выступил фактическим главой "православной оппозиции" или "русской партии", которая смогла добиться в 1822 г. запрета масонских лож и отправить в 1824 г. в отставку князя А.Н. Голицына, министра духовных дел и народного просвещения, который был проводником экуменического и мистико-космополитического курса в конфессиональной политике и в образовании. Аракчеев опирался в борьбе против Голицына на М.Л. Магницкого и архимандрита Юрьевского Фотия (Спасского), митрополита Серафима (Глаголевского), А.С. Шишкова и др. Вопрос о существовании и деятельности "русской партии" одним из первых поставил эмигрантский историк П.Н. Богданович. Опираясь на донесение французского посла Лаферонне, который писал в октябре 1823 г. о "русской партии" и ее главе — Аракчееве, П.Н. Богданович высказал ряд интересных соображений о "русской партии", которые не могут игнорироваться историками, заинтересованными в объективном исследовании жизни и деятельности Аракчеева. В частности, он писал: "Кто мог быть на верхах этой партии? Можно думать, что к ним в свое время принадлежали — великая княгиня Екатерина Павловна, генерал князь Багратион, председатель Государственного Совета Салтыков, председатель Комитета министров Вязьмитинов, государственный секретарь Шишков, генерал-адъютант Балашов — все люди, с которыми Аракчеев был очень близок и которые его очень ценили.
Русские историки к вопросу о "русской партии" в эпоху Александра еще не подходили серьезно, а самое главное — беспристрастно: в России защита русских интересов почти всегда была занятием проигрышным, вплоть до лишения жизни (император Павел I и Александр II). Для нас же упоминание французского посла — очень ценно, как лишняя, новая и достоверная данная к пониманию Аракчеева, его государственной деятельности, и просто, как цельного русского человека. И это упоминание еще больше объясняет причины той вражды, которая преследовала графа А. Аракчеева безостановочно. Не трудно представить себе, что предпринимали другие "партии", чтобы парализовать деятельность их общего врага — "русской партии", а в особенности ее возглавителя".
Ныне очевидно, что Аракчеев способствовал установлению основ того курса, который уже в царствование Николая I стал ассоциироваться с формулой графа С.С. Уварова: "Православие — Самодержавие — Народность".
Вторая половина 1825 г. — начало 1826 г. стали переломными в политической карьере Аракчеева. В июне 1825 г., отправляясь на юг, после периода длительных раздумий и колебаний, Александр І поручил Аракчееву разобраться делом о декабристском заговоре, основные фигуры которого давно были известны царю. Однако 10 сентября в Грузине дворовые люди убили Настасью Федоровну Минкину — экономку графа, которая была его фавориткой более 25 лет. Аракчеев был настолько потрясен ее смертью, что впервые в своей сознательной жизни не смог вести государственные дела и не выполнил важнейшего поручения монарха. Хорошо информированные современники считали, что если бы Аракчеев вовремя осуществил расследование, то "никогда бы возмущения гвардии 14 декабря на Исаакиевской площади не случилось — затеявшие бунт были бы заблаговременно арестованы". Вторым ударом для Аракчева стала неожиданная кончина императора 19 ноября 1825 г.
Заняв престол в беспрецедентно тяжелой обстановке, Николай I пошел на некоторые уступки так называемому "общественному мнению" и освободил Аракчеева от заведования делами Комитета министров. За ним некоторое время сохранялась лишь должность главного над военными поселениями начальника, но и на ней он пробыл недолго. В апреле 1826 г. новый император удовлетворил просьбу Аракчеева о бессрочном отпуске для поездки за границу на лечение. Там Аракчеев издал собрание писем к нему Александра I. После возвращения из-за границы граф постоянно жил в Грузине, изредка выезжая к друзьям и родственникам, полностью отойдя от какой бы то ни было политической деятельности.
В последние годы жизни Аракчеев особенно много занимается устройством имения, старается вникнуть во все стороны хозяйственной жизни, читал много литературы по экономике. Благодаря его патронажу, крестьяне в Грузине жили в основном в достатке, многие дома были крыты железом, имелся госпиталь, где крестьяне могли получить бесплатную медицинскую помощь, здесь же по инициативе Аракчеева был создан заемный банк для крестьян, где они были обязаны брать ссуды для покупки семян, скота и т.д. При этом Аракчеев был строгим хозяином и наказывал за пьянство и лень. Само Грузино было обустроено по проектам лучших архитекторов и художников того времени. Достопримечательностью Грузино стала построенная в 1805–1806 гг. соборная церковь во имя Святого Апостола Андрея Первозванного (согласно преданию, он водрузил на месте Грузино свой животворящий крест).
После смерти Александра І Аракчеев составил завещание на сумму 50 тысяч рублей для написания полной и достоверной книги о жизни и деятельности своего покровителя, которую следовало издать через сто лет, когда этот капитал должен был вырасти минимум до 800 тысяч рублей. Очевидно, что он не боялся суда истории и ждал времени, когда страсти вокруг его имени улягутся и он мог бы рассчитывать на взвешенную и объективную оценку своей деятельности.
Незадолго до смерти Аракчеев внес в казну 300 тысяч рублей. На проценты с них должны были постоянно учиться 12 воспитанников Новгородского кадетского корпуса. После смерти Аракчеева, поскольку он не вписал в завещание имени наследника, Николай І особым указом передал Грузино, а также деньги, вырученные от продажи принадлежавших Аракчееву недвижимого и движимого имущества с аукциона, в распоряжение Новгородского кадетского корпуса, который стал именоваться Аракчеевским. Сюда же была передана значительная часть богатейшей библиотеки Аракчеева, составляющей 15 тысяч томов, в том числе на иностранных языках, и его архива.
В советское время имя Аракчеева стало одним из самых одиозных в "марксистско-ленинской" историографии (правда, в годы Великой Отечественной войны, историки патриотического направления, выдвинув лозунг "Добить национальный нигилизм", потребовали "исторического оправдания" Аракчеева, наряду с М.Н. Катковым и К.П. Победоносцевым, но тогда эта попытка не увенчалась успехом). Лишь в самые последние годы появились исторические исследования, в которых деятельность Аракчеева рассматривается с объективистских позиций.