Михаил Михайлович Сперанский: великий деятель 19 века

Содержание

1. Начало государственной деятельности: 
   1.1. Секретарь генерал-прокурора 
   1.2. Первое возвышение 
   1.3. Ранние годы правления Александра I 
   1.4. Опала
2. Возвращение на службу 
   2.1. Пензенский гражданский губернатор 
   2.2. Сибирский генерал-губернатор 
   2.3. Снова в столице 
   2.4. При Николае I

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Михаил Михайлович Сперанский: великий деятель 19 века

 

Граф Михаил Михайлович Сперанский (1 января [12 января] 1772 — 11 февраля [23 февраля] 1839) — русский общественный и государственный деятель времён Александра I и Николая I, реформатор, законотворец, основатель российской юридической науки и теоретического правоведения. Действительный член Императорской Российской академии (1831), почётный член Императорской Российской академии (1821—1831) и Императорской Академии наук (1819). Воспитатель наследника-цесаревича Александра Николаевича[1].

 

Первый период государственной карьеры (1792—1812)

Секретарь генерал-прокурора

В 1795 году митрополит Гавриил рекомендовал князю А. Б. Куракину, богатому и влиятельному вельможе, на должность домашнего секретаря М. М. Сперанского. Молодой человек явился к Куракину, и тот устроил ему экзамен: поручил написать одиннадцать писем разным лицам. Князю потребовался целый час, чтобы вкратце объяснить содержание писем, а Сперанскому только ночь, чтобы все написать. В шесть часов утра одиннадцать писем, составленные в изысканной форме, лежали на столе Куракина. Вельможа был покорён.

Когда князь А. Б. Куракин, в конце 1796 года при воцарении Павла I, получил должность генерал-прокурора, он предложил Сперанскому отказаться от преподавательской деятельности и служить в его канцелярии. Митрополит, не желая отпускать способного молодого человека на светскую службу, предложил ему принять монашество, открывавшее путь к архиерейскому сану, но Сперанский сделал выбор, круто изменивший его судьбу: 2 января 1797 года он был зачислен в канцелярию генерал-прокурора с чином титулярного советника.

В период частной секретарской службы Сперанский сблизился с гувернёром молодого князя, немцем Брюкнером. Он был человек резких либеральных мнений, последователь Вольтера и энциклопедистов. Под его влиянием окончательно сложилось то политическое миросозерцание Сперанского, которое потом сказалось в обширных реформаторских планах.

За четыре с половиной года бедный домашний секретарь превратился в видного вельможу. К началу царствования Александра I он был ужестатским советником, а в июне 1801 года — действительным статским советником. Столь быстрое продвижение по службе было связано с уникальными способностями Сперанского, в том числе с его умением разбираться в человеческих характерах и нравиться людям. Восхождение его по служебной лестнице было в полном смысле слова стремительным. Уже через три месяца после своего вступления в гражданскую службу, он получил чин коллежского асессора, ещё через девять месяцев — 1 января 1798 года — был назначен надворным советником. Спустя двадцать с половиной месяцев в сентябре 1799 года — коллежским советником. Не прошло и трех месяцев, как он сделался статским советником. А уже 9 июля 1801 года — Сперанский стал действительным статским советником. Всего за четыре с половиной года, мы видим, как из домашнего секретаря знатного вельможи он превратился в видного сановника Российской империи.

Выдающиеся способности делали Сперанского необходимым, и потому его карьера была обеспечена и без обычного в то время искательства, угодливости. Известны факты, доказывающие, что Сперанский умел сохранять нравственную независимость. Свидетельством тому, является встреча с Обольяниновым П. Х., по словам очевидцев, обладавшим деспотичным, грубым и запальчивым нравом. Со слов П. А. Корфа:

Обольянинов, когда Сперанский вошёл, сидел за письменным столом, спиною к двери. Через минуту он оборотился и, так сказать, остолбенел. Вместо неуклюжего, раболепного, трепещущего подьячего, какого он, вероятно, думал увидеть, перед ним стоял молодой человек, очень приличной наружности, в положении почтительном, но без всякого признака робости или замешательства, и при том, что, кажется, его более всего поразило, не в обычном мундире, а во французском кафтане, в чулках и башмаках, в жабо и манжетах, в завитках и пудре, словом, в самом изысканном наряде того времени. Сперанский угадал чем взять над этой грубою натурою. Обольянинов обошёлся с ним так вежливо, как только умел

— П.И.Иванов,"Опыт биографий генерал-прокуроров и министров юстиции"

В течение всех своих начинаний Сперанский учился в пылу самой работы, и каждое дело, каждая бумага, каждый вопрос расширяли круг его сведений в области, до тех пор совершенно для него новой. В то время Сперанский соединял в себе несколько качеств: навык к глубокомысленному размышлению, усидчивому труду; а с другой стороны, — энтузиазм и увлечение. Сознавая свои силы, Сперанский желал «высшей деятельности».

Первое возвышение

В последние годы правления Павла молодой человек очень активно проявлял себя. Ещё 28 ноября 1798 г. Сперанский был назначен герольдом ордена св. Апостола Андрея Первозванного, а 14 июля 1800 г. император сделал его секретарем того же ордена с дополнительным жалованием в 1500 рублей. 8 декабря 1799 г. Сперанский одновременно с получением чина статского советника получил важное назначение, став «правителем канцелярии комиссии о снабжении резиденции припасами». Комиссия с таким непритязательным названием занималась весьма важными делами: не только доставкой продовольствия в масштабе всей столицы, контролем цен, но и благоустройством города. Именно этим временем следует уверенно датировать личное знакомство Сперанского с наследником престола.

Ранние годы правления Александра I

После коронации Александра, Сперанский составил императору часть проектов переустройства государства; кроме того, он управлял экспедицией гражданских и духовных дел в канцелярии «Негласного комитета». 12 марта 1801 года вступил на престол император Александр I, и через неделю, 19 марта Сперанский получил новое назначение. Ему повелевали состоять статс-секретарем при Д. П. Трощинском, который, в свою очередь, исполнял работу государственного секретаря при Александре I. Способности помощника Д. П. Трощинского привлекли к себе внимание членов «Негласного комитета». Летом 1801 г. В. П. Кочубей взял Сперанского в свою «команду». В это время в «Негласном комитете» шла работа по разработке министерской реформы. Указом от 8 сентября 1802 г. в России учреждались восемь министерств. Министры имели право личного доклада императору. В. П. Кочубей возглавил Министерство внутренних дел. Он по достоинству оценил способности Сперанского и уговорил Александра I, чтобы тот позволил Михаилу Михайловичу работать под его руководством, статс-секретарём. Таким образом, Михаил Михайлович оказался в кругу лиц, которые во многом определяли политику государства. Александр I, взошедши на трон, захотел осчастливить Россию реформами. Он объединил своих либерально настроенных друзей в «Негласный комитет». Сперанский стал настоящей находкой для молодых аристократов. В 1808 году он работал по 18-19 часов в сутки: вставал в пять утра, писал, в восемь принимал посетителей, после приема ехал во дворец. Вечером опять писал. Не имевший себе равных в тогдашней России по искусству составления канцелярских бумаг Сперанский неизбежно стал правой рукой своего нового начальника.

В 1802—1804 годах Сперанский подготовил несколько собственных политических записок: «О коренных законах государства», «О постепенности усовершения общественного», «О силе общественного мнения», «Ещё нечто о свободе и рабстве», «Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». В этих документах он впервые изложил свои взгляды на состояние государственного аппарата России и обосновал необходимость реформ в стране. В июне 1802 г, в возрасте тридцати лет, Сперанский возглавил в Министерстве внутренних дел отдел, которому предписывалось готовить проекты государственных преобразований. И. И. Дмитриев, возглавлявший в те времена Министерство юстиции, позднее вспоминал, что М. М. Сперанский был у В. П. Кочубея «самым способным и деятельным работником. Все проекты новых постановлений и его ежедневные отчеты по Министерству им писаны. Последние имели не только достоинство новизны, но и со стороны методического расположения, весьма редкого и поныне в наших приказных бумагах, исторического изложения по каждой части управления, по искусству в слоге могут послужить руководством и образцами». Фактически Сперанский положил начало преобразованию старого русского делового языка в новый. 20 февраля 1803 г. при непосредственном участии Сперанского (концепция, текст) был опубликован знаменитый указ «о свободных (вольных) хлебопашцах». Согласно этому указу помещики получили право отпускать крепостных на «волю», наделяя их землей. За годы царствования Александра I было освобождено всего 37 тысяч человек. Вдохновленный «записками» молодого деятеля царь через В. П. Кочубея поручает Сперанскому написать капитальный трактат-план преобразования государственной машины империи, и он с жаром отдается новой работе.

Так в 1803 году Александр I поручил ему составить «Записку об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». При её разработке Сперанский проявил себя активным сторонником конституционной монархии, однако практического значения записка не имела. Прогрессивные идеи Сперанского оказались не востребованными временем, хотя труды его были щедро вознаграждены. В начале 1804 г. он получает золотую табакерку. В 1806 году произошло личное знакомство Сперанского с Александром I. 18 ноября 1806 г. Сперанский получает Орден Святого Владимира 3-й степени.

Начинаются звездные годы Сперанского, эпоха славы и могущества, когда он был вторым лицом в могущественнейшей империи. На политическом небосклоне всходили новые звезды: Сперанский (гражданские реформы) и Аракчеев (военные реформы). Александр I оценил выдающиеся способности Сперанского. Императора привлекало то, что он не был похож как на екатерининских вельмож, так и на молодых друзей из «Негласного комитета». Александр стал приближать его к себе, поручая ему «частные дела». Сперанский был введен в «Комитет для изыскания способов усовершенствования духовных училищ и к улучшению содержания духовенства». Его перу принадлежит знаменитый «Устав духовных училищ» и особое положение о продаже церковных свечей. До 1917 г. русское духовенство благодарно помнило Сперанского.

Уже в 1807 году его несколько раз приглашают на обед ко двору. Осенью этого же года ему поручают сопровождать Александра I в Витебск на военный осмотр, а год спустя, — в Эрфурт на встречу с Наполеоном. Сперанский увидел Европу, и Европа увидела Сперанского. Согласно рассказам очевидцев, в Эрфурте каждый из императоров, желая показать собственное величие, стремился блеснуть своей свитой. Наполеон продемонстрировал сопровождавших его и полностью от него зависящих немецких королей и владетельных принцев, а Александр I — своего статс-секретаря. О его роли в государственных делах Российской империи Наполеон, видимо, имел достаточную информацию и оценил способности молодого чиновника. Участники русской делегации с завистью отмечали, что французский император оказал большое внимание Сперанскому и даже в шутку спросил у Александра: «Не угодно ли Вам, государь, поменять мне этого человека на какое-нибудь королевство?». Примечательно, что через несколько лет эта фраза получила в общественном мнении другое толкование и сыграла определённую роль в судьбе Сперанского. Интересно, что дочь реформатора решительно опровергает эту чрезвычайно устойчивую, кочующую из книги в книгу легенду (сочинённую большим мистификатором Ф. В. Булгариным)… Достоверно известно, что Сперанский получил в награду от Наполеона за участие в сложных переговорах золотую табакерку (со своим портретом), усыпанную бриллиантами. Новому владельцу политических дивидендов табакерка не прибавила. Над ним сгущались тучи. В Эрфурте Александр позже обратился к Сперанскому с вопросом, как ему нравится за границею. Сперанский отвечал: у нас люди лучше, а здесь лучше установления. Когда они возвратились, в том же году император дал ему поручение составить план общей политической реформы. Александр I назначил Сперанского товарищем (то есть заместителем) министра юстиции и одновременно сделал его главным советником в государственных делах. План реформ в виде обширного документа «Введение к уложению государственных законов», был как бы изложением мыслей, идей и намерений не только реформатора, но и самого государя. Сперанский стал определять внутреннюю и внешнюю политику государства.

В январе 1810 года, с учреждением Государственного совета, Сперанский стал государственным секретарём, самым влиятельным сановником России, вторым после императора лицом в государстве.

В 1810 году Сперанский вступил в масонскую ложу «Полярная звезда», которую в 1809 году основал и которой руководил Игнац Аврелий Фесслер.[2] Ложа сия, председательствуемая в тот день Сперанским, — писал позднее М. Л. Магницкий, — состояла из Фесслера , А. И. Тургенева, С. С. Уварова, Дерябина, Пезаровиуса, Злобина, Гогеншильда и Розенкампфа. «Полярная звезда», работала по системе «Рояль-Йорк» в трёх символических иоанновских степенях, плюс «степень познания» для избранных, где бымасоны могли знакомиться с сущностью всех в то время известных масонских систем.[3][4]

Опала (1812—1816)

Реформы, проводимые Сперанским, затронули практически все слои российского общества. Это вызвало бурю недовольных возгласов со стороны дворянства и чиновничества, чьи интересы были затронуты более всего. Всё это отрицательно сказалось на положении самого́ государственного советника. Просьбу об отставке в феврале 1811 г. Александр I не удовлетворил, и Сперанский продолжил работу. Но дальнейшее течение дел и времени приносило ему все новых и новых недоброжелателей. В последнем случае Михаилу Михайловичу припомнили Эрфурт и встречи с Наполеоном. Этот упрек в условиях обострившихся российско-французских отношений был особенно тяжелым. Интрига всегда играет большую роль там, где существует режим личной власти. К самолюбию прибавлялась в Александре чрезвычайная боязнь насмешки над собой. Если кто-либо засмеется в его присутствии, на него посматривая, Александр тут же начинал думать, что это над ним смеются. В случае со Сперанским противники реформ выполнили такую задачу блестяще. Сговорившись между собой, участники интриги стали с некоторых пор регулярно сообщать государю разные дерзкие отзывы, исходящие из уст его госсекретаря. Но Александр не стремился прислушиваться, так как в отношениях с Францией были проблемы, а предостережения Сперанского о неизбежности войны, его настойчивые призывы готовиться к ней, конкретные и разумные советы не давали оснований для сомнений в преданности его России. В день своего 40-летия Сперанский был удостоен орденом Александра Невского. Однако ритуал вручения прошёл непривычно строго, и стало ясно, что «звезда» реформатора начинает тускнеть. Недоброжелатели Сперанского (среди которых был Шведский барон Густав Армфельд, председатель комитета по делам Финляндии, и А. Д. Балашов, руководитель Министерства полиции) ещё больше активизировались. Они передавали Александру все сплетни и слухи о госсекретаре. Но, возможно, эти отчаянные доносы в конечном счёте не возымели бы сильного действия на императора, если б весной 1811 г. лагерь противников реформ не получил вдруг идейно-теоретического подкрепления. В Твери вокруг сестры Александра Екатерины Павловны сложился кружок людей недовольных либерализмом государя и, в особенности, деятельностью Сперанского. В их глазах Сперанский был «преступником». Во время визита Александра I, великая княгиня представила Карамзина государю, и писатель передал ему «Записку о древней и новой России» — своего рода манифест противников перемен, обобщенное выражение взглядов консервативного направления русской общественной мысли. На вопрос, можно ли хоть какими-то способами ограничить самовластие, не ослабив спасительной царской власти, — он отвечал отрицательно. Любые перемены, «всякая новость в государственном порядке есть зло, к коему надо прибегать только в необходимости». Спасение же Карамзин видел в традициях и обычаях России, её народа, которым вовсе не нужно брать пример с Западной Европы. Карамзин спрашивал: «И будут ли земледельцы счастливы, освобожденные от власти господской, но преданные в жертву их собственным порокам? Нет сомнения, что […] крестьяне счастливее […], имея бдительного попечителя и сторонника». Этот аргумент выражал мнение большинства помещиков, которые, по мнению Д. П. Рунича, «теряли голову только при мысли, что конституция уничтожит крепостное право и что дворянство должно будет уступить шаг вперед плебеям». Неоднократно слышал их, по-видимому, и государь. Однако взгляды были сконцентрированы в одном документе, написанном живо, ярко, убедительно, на основе исторических фактов и человеком, не близким ко двору, не облеченным властью, которую боялся бы потерять. Эта записка Карамзина сыграла решающую роль в отношении к Сперанскому. Вместе с тем самоуверенность самого Сперанского, его неосторожные упреки в адрес Александра I за непоследовательность в государственных делах в конечном счете переполнили чашу терпения и вызвали раздражение императора. Из дневника барона М. А. Корфа. Запись от 28 октября 1838 года: «Отдавая полную высокую справедливость его уму, я никак не могу сказать того же об его сердце. Я разумею здесь не частную жизнь, в которой можно его назвать истинно добрым человеком, ни даже суждения по делам, в которых он тоже склонен был всегда к добру и человеколюбию, но то, что называю сердцем в государственном или политическом отношении — характер, прямодушие, правоту, непоколебимость в избранных однажды правилах. Сперанский не имел… ни характера, ни политической, ни даже частной правоты». Многим своим современникам Сперанский показался именно таким, каким обрисован он главным своим биографом в только что приведенных словах.