Лицевой летописный свод Ивана Грозного

В первых трех томах Летописный Свод содержался текст исторических библейских книг - Пятикнижие, книги  Иисуса Навина, Судей, книга Руфь, четыре книги Царств, книга Есфирь, книга пророка Даниила; полный текст Александрии, «Истории Иудейской войны» Иосифа Флавия и два повествования о Троянской войне: древнерусский перевод латинского романа Гвидо де Колумна «История разрушения Трои» и извлеченная из Хронографа Русского «Повесть о создании и попленении Тройском». В дальнейшем источниками сведений по всемирной истории явились «Летописец Еллинский и Римский» второй редакции и на нем основанный Хронограф Русский. Русская история в IV-X томах излагается преимущественно по Летописи Никоновской, но уже начиная с событий 1152 г. в Лицевом своде встречается дополнительный, сравнительно с этой летописью, материал. Как установил Б. М. Клосс, источниками его могли быть Воскресенская летопись, Новгородский свод 1539 г., «Летописец начала царства» и др. источники.

Тома сгруппированы в относительно хронологическом порядке: Библейская история, История Рима, История Византии, Русская история.

I том: Музейский сборник. Состоит из 1031 листов, 1677 миниатюр. Изложение священной, древнееврейской и древнегреческой истории от сотворения мира до разрушения Трои в XIII в. до н. э. Книга приобретена Историческим музеем в 1897 г.

II том: Хронографический сборник, состоит из 1469 листов, 2549 миниатюр, толщина 18,5 см. Содержит исторические события Древнего Востока и античного мира от XI столетия до н.э. до 70-х гг. первого века н.э. В середине XVII в. книга принадлежала патриарху Никону, о чём свидетельствует его запись 1660-61 г. о вкладе книги в Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь. В начале XVIII в. данный том находился во владении Петра I и был подарен им в 1724 г. дочери Наталье Петровне. В библиотеку Академии наук поступил в 1940-х гг. из библиотеки А.И. Остермана.

III том: Лицевой хронограф, состоит из 1217 листов, 2191 миниатюра, толщина 16 см. Переплёт XVIII века. Содержит изложение истории древнеримской империи с 70-х гг. I в. до 337 г. и византийской истории до X века. В данный момент книга находится в Российской национальной библиотеке.

 
IV том: Голицынский том, 1035 листов, 1964 миниатюр, толщина 11 см, размеры 40 см. х 30 см. Изложение отечественной истории за 1114—1247 г. и 1425—1472 гг. В первой четверти XVIII в. принадлежал подьячему Семёну Иванову и в 1728 г. был передан купцу А.Ф. Корабейщикову, а подьячий Семён Иванов не иначе как был праправнуком Ивана Грозного, и хранил книжку прапрадедушки. Позднее попал в библиотеку Голицыных в селе Архангельском. В 1830 г. в составе собрания Ф.А. Толстого был приобретён Российской национальной библиотекой.

V том: Лаптевский том 1005 листов, 1951 миниатюра, толщина 11 см. размеры 39 см. х 30 см. Изложение отечественной истории за 1116—1252 гг. Рукописная книга принадлежала в начале XIX в. петербургскому  купцу И.П. Лаптеву и была принесена им в дар Российской национальной библиотеке.

 
VI том: Остермановский I том. Состоит из 802 листов, 1552 миниатюр, толщина 11 см.,  высота 37,5 см., ширина 24 см. Содержит события русской истории за 1254-1378 гг. В библиотеку Академии наук поступила в 40-х гг. XVIII в. после наложения опалы на графа А.И. Остермана.

VII том: Остермановский II том. Состоит из 887 листов, 1581 миниатюр. Содержит события русской истории за 1378-1424 гг. В библиотеку Академии наук поступила в 40-х гг. XVIII в. в результате опалы графа А.И. Остермана. В 1980 г. для факсимильного издания "Повести о Куликовской битве" том был расплетён, из него были вынуты листы с 3 по 126 с текстом "О пленении Рязанские земли от Мамая". Обе части тома реставрированы в 1986 г. в ЛКРД АН СССР. Для первой части был сделан переплёт - доски в коричневой коже с металлическими застёжками. Толщина этой части - 1,7 см. Объём основной части тома теперь имеет следующие параметры: высота 37, ширина 24, толщина 8 см.

VIII том: Шумиловский, состоит из 986 листов, 1893 миниатюр. Размеры: высота 39 см., ширина 27 см., толщина 11 см. Содержит события русской истории за 1425, 1472-1533 гг. Книга принадлежала в начале XIX в. томскому купцу М. Шумилову и от него поступила в 1814 в Российскую национальную библиотеку.

IX том: Синодальный, состоит из 626 листов, 1125 миниатюр. Размеры: 39,6 см. х 27,5 см. х 9 см. "Содержит отдельные известия из античной истории 70-х гг. I в. н.э. и византийской истории X в., а также события русской истории за 1533-1542, 1553-1567гг. в XVII в. книга находилась предположительно в библиотеке московских царей. В XVIII- начале XIX в. - в Синодальной библиотеке, откуда в 20-х гг. ХХ в. была передана в Государственный Исторический музей вместе с другими рукописями.

 
X том: Царственная книга. Состоит из 687 листов, 1291 миниатюра. Размеры: высота 47,1 см., ширина 33,2 см., толщина 11 см. Переплёт XVIII-XIX вв. Содержит события русской истории за 1533-1553 гг. Только в этой рукописи Лицевого свода имеются известия за 1534 г. По нижнему краю листов сохранились пометки полууставом XVI в.: «Четвертая часть», «Царственна, либо царственная часть». В XVII - начале ХХ в. книга хранилась в Патриаршей библиотеке, затем в Синодальной. В Государственный Исторический музей поступила в 20-х гг. ХХ в.

Около 1575 г. уже подготовленный текст Летописного свода по указанию Ивана Грозного был подвергнут существенной переработке в той своей части, которая содержала описание его  царствования, т. е. с 1533 по 1568 г. В приписках, сделанных неизвестным редактором на полях рукописи, содержались, в частности, обвинения против лиц, казненных или репрессированных во время опричнины. Работа над Летописным сводом завершена не была — миниатюры последней части выполнены лишь в чернильном очерке, но не раскрашены, за исключением 7 и 8 листов. Рисунки в конце книги дошли лишь в карандашном эскизном наброске. Вверху  674-676 листов над текстом оставлены пустые места для миниатюр.

Благодаря тому обстоятельству, что последний том Лицевого свода

(так называемая Царственная  книга) остался незавершенным,  мы можем отчетливо представить как последовательность, так и содержание отдельных операций, из которых складывался процесс создания Свода. «Технология» мастеров Свода представляла собой следующую цепочку.10 Источник текста (или несколько источников, на основе которых создавался

компилятивный текст, —  в данном случае это несущественно) размечался на отдельные фрагменты, подлежащие иллюстрированию (1), эти фрагменты переписывались на размеченные соответствующим образом листы так, что перед фрагментами текста (независимо от его расположения на страницах) оставалось место для миниатюры (2),11 художник создавал предварительный набросок контуров миниатюры свинцовым карандашом (3), лист поступал на просмотр к руководителю работы (редактору?), и в случае его одобрения (4) художник пером исполнял окончательный контур рисунка (5),12 после чего готовые листы поступали мастерам иллюминаторам на раскраску (б).13

Для нас особенно важным представляется тот момент, что разбивка текста на фрагменты предшествовала созданию даже первых вариантов иллюстраций. Можно лишь предполагать, кто проводил эту разметку: редактор, писец или художник (нельзя исключать и «коллегиальной» работы этих лиц). Однако следует отметить, что разбивка текста сделана квалифицированно, на достаточно высоком профессиональном уровне (не только в тексте Сказания, но и в целом по Своду). Как правило, состав фрагмента, подлежащего иллюстрированию, ограничивался небольшим числом самостоятельных в информативно-смысловом отношении элементов (чаще всего 3—5, значительно реже меньшее или большее количество).

В некоторых случаях  лица, производившие разбивку, решали, что тот или иной значительный кусок текста не подлежит иллюстрации, и не делили его на малые фрагменты. Так, не иллюстрировались пространные цитаты из документальных источников, включенных в летопись (разрядных книг, дипломатических документов, посланий разных лиц и т. д.), — таким текстам предпосылалась одна общая иллюстрация (своего рода заставка), не отражающая содержания текста, а как бы обозначающая действие и его предысторию — в Сказании это, в частности, пересказ писем Олега Рязанского и Ягайла Литовского к Мамаю (л. 26—26 об. и 28—28 об.) и ответное письмо Мамая к Олегу и Ягайле (л. 30—30 об.). Аналогично передаются диалоги действующих лиц, как, например, беседы князя Дмитрия с митрополитом Киприаном (л. 40) и Владимира Андреевича с Дмитрием Боброком во время стояния в засаде (л. 93 об.—94об.). Сходная ситуация наблюдается и в передаче исторических аналогий (см. рассказ митрополита Киприана о конфликте Василия Великого с Юлиа-ном Отступником — л. 42 об. — 43), и в изложении размышлений летописца на нравственные проблемы (см. морализаторские сентенции по поводу сговора Олега и Ягайлы на л. 29—29 об. и 31 об., — ср. похвалу князю Дмитрию в финале Сказания — л. 121). Наконец, не разделяются на иллюстрируемые фрагменты тексты, содержащие повествования описательного по преимуществу характера, как, например, рассказ об испытании примет князем Дмитрием и воеводой Боброком в ночь перед битвой (л. 77 об. — 78 и 78 об. — 79 об.) и описание схождения двух войск (л. 86 о б . - 8 7 ).

Оставление названных  выше и других аналогичных им текстов  в Своде без иллюстраций объясняется тем, что характер их и особенности содержания делают эти тексты чрезвычайно трудными для передачи языком художественных средств, бывших в распоряжении миниатюристов. (Как, в частности, художники могли выразить в образах или реалиях такие нравственные категории, как добро и зло, эмоциональные состояния восхищения и осуждения, дипломатические формулы документов или яркие и стилистически утонченные обороты в описаниях природы?) Однако в Своде, и в частности в Сказании, есть не иллюстрируемые тексты и иного порядка. Это повторное изложение (сокращенное или, напротив, расширенное) повествования, с некоторыми вариациями, о событиях, уже имевших место в не столь отдаленном прошлом.

Таким образом в Сказании передан рассказ о личном участии  в битве князя Дмитрия (л. 103 об. — 104 об.), помещенный среди изложения событий, последовавших уже после победы русского войска, и рассказы воинов князю Дмитрию о чудесных явлениях, случившихся в ходе сражения

(л. 106—107); оба эти рассказа  представляют известные вариации  событий, помещенных на своем месте (л. 90 об. — 92 об. и 95—96 об. соответственно).

Очень интересен и  показателен случай приведения без  миниатюр большого текста в Прологе к Сказанию. Это изложение хождения в Константинополь Дионисия Суздальского (л. 10—11); здесь в тексте дана прямая ссылка, что более подробно об этом уже было написано: «.. .сия же повесть прежде написана в Митяевой повести» (подразумевается «Повесть о Митяе» — см.: ПСРЛ, т. 11, с. 35—41, помещенная и обстоятельно иллюстрированная в конце первого Остермановского тома). (От неиллюстрируемых по указанным выше причинам текстов следует отличать пространные фрагменты, содержащие большой объем информации однородного характера, как, например, перечисления действующих лиц, номинативных реалий, ряд последовательных оборотов сходного содержания

и т. д., то есть те сведения, которые могут быть сгруппированы  без ущерба для общего содержания текста. Художники здесь должны были обозначать группу однородных предметов или членов собирательными образами.)

Итак, художники получали от писцов листы с переписанными фрагментам^ подлежащими иллюстрированию, и набрасывали предварительный контур миниатюр.15 Вполне закономерным представляется вопрос о возможных источниках миниатюр.16

Миниатюры

Однако уникальность Летописного свода, созданного в  единственном экземпляре для царской библиотеки Ивана Грозного, не только в широчайшем охвате исторического материала, но и в способах его оформления. На более чем 10 тыс. листах лучшей по тем временам, тряпичной бумаги с водяными знаками - филигранями, приобретенной специально для Лицевого свода в ведущих мастерских Европы, представлено 17744 миниатюр, причем ни одна из них не повторяется дважды, в необыкновенно красивой цветовой палитре. Это краски золотой осени: багряно-красный, желто-золотистый, травянисто-зеленый, сине-голубой.

Лицевой летописный свод представляет собой неразрывное  единство слова и образа. Читая  фрагменты текста, художник делил  его на несколько самостоятельных  в смысловом отношении элементов  и уже применительно к этому  намечал число эпизодов будущего рисунка и их взаимное расположение. Практически все миниатюры Лицевого свода много-эпизодные. Каждый, даже самый на первый взгляд незначительный элемент иллюстрируемого текста, исключая, разумеется, тексты, в принципе непереводимые на язык образов, отражен в пространстве миниатюры графическими средствами. Тем самым иллюстрации Лицевого летописного свода - насыщенные и действующими лицами, и отдельными эпизодами-событиями, представляются как бы развернутыми и в пространстве, и во времени. Рисунки представляют зрителю такой же повествовательный рассказ, какой читателю является в словах.

Художники Лицевого летописного  свода были мастерами высокого класса, имели хорошую подготовку и немалый  жизненный опыт. Именно чисто профессиональные навыки, знание реалий окружающего мира, знакомство с широким кругом литературных и художественных памятников, следование традициям в технике и стилистике живописи, представление об этике различных сфер бытия позволяли им при жесткой задаче  композиций миниатюр, текстом выполнить неповторяющиеся иллюстрации. Даже трафаретные ситуации, описанные почти тождественно в словесном повествовании, зачастую решены художниками Лицевого летописного свода в разных планах.

Наблюдая за миниатюрами  Царь-книги, внимательный зритель может  оказаться свидетелем дворцовых приемов и церковных действ, попасть в гущу сражения и заглянуть в мастерскую ремесленника, видеть рождение архитектурного замысла и наблюдать за возникновением политического заговора. В миниатюрах Лицевого свода показаны повседневные трудовые процессы и необычные явления природы, стихийные бедствия и торжественные церемонии, впечатления путешественников от посещения знаменитых городов Византии и Востока и картины освоения новых отдаленных районов Российского государства. Миниатюры памятника содержат достаточно реалистичные изображения многих архитектурных и градостроительных ансамблей. Наконец, во многих случаях миниатюры более богаты содержанием, нежели их главный источник - текст соответствующего фрагмента.

В Лицевом летописном своде имеется 17744 миниатюр с разным содержанием - церковным, историческим, батальным и бытовым жанрами, не только иллюстрируют текст, но и дополняют. Некоторые события не только написаны и еще нарисованы.

Миниатюры рассказывают читателям, как выглядели в древности одежда, воинские доспехи, церковные облачения, оружие, орудия труда, предметы обихода.