Философия и эстетика японского сада

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

        Заканчивая исследование, следует ещё раз упомянуть  отличительные черты эстетики Японии. Мы знаем теперь, что традиционная эстетика японской цивилизации выразила глубокие проблемы человеческого бытия  на своём языке и с помощью  оригинальных художественных средств. Она определила роль искусства в  познании объективной действительности, в предметной и духовной практике человека. В теории и практике искусства  в Японии мы находим самобытное и  художественно убедительное решение  фундаментальной проблемы эстетики - проблемы соотношения особенного и универсального в эстетическом объекте. Одним из привлекательнейших особенностей эстетической традиции Японии является пронизывающая её уверенность  в неисчерпаемости творческих сил  человека, в высоком призвании  человека выявлять и оберегать красоту  мира, в естественности гармонии человеческого  духа и природы. Нельзя не отметить также чрезвычайно смелую и богатую  нюансами трактовку единения чувственного и духовного аспектов человеческой практики в понятии художественного  стиля. 
        Как бы сильно ни отличался менталитет жителей Японии (и Востока вообще) от менталитета жителей Запада, европейцы и американцы начинают понимать, что японская модель отношения к природе, японское искусство оказываются очень актуальными и созвучными настроениям современного человека, задумавшегося о дальнейшей судьбе мира. Взаимопроникновение Востока и Запада, выражающееся, главным образом, в искусстве, философских учениях и т. д. уже заметно проявляется. Это и влияние дзэн-буддизма на западную литературу, философию, и влияние философских доктрин Запада на укрепление националистических настроений в Японии, и влияние японских театров "но" и "кабуки", а также японской поэзии и живописи на театральное искусство, литературу и изобразительное искусство всего мира, и распространение в мире искусства икэбаны, и многое другое. Подобное взаимное влияние со временем будет всё больше усиливаться. Сравнительное изучение эстетики Запада и Востока должно занять в будущем, несомненно, важное место в эстетических исследованиях.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Борхес, Хорхе-Луис "Коллекция" ( Спб., "Северо-Запад", 1992). 
2. Васильев Л. С. "История религий Востока" (М., 1983). 
3. Грищелева Л. Д. "Формирование национальной японской эстетики в к. XI - нач. XX вв." 
4. Игнатович А. Н. "Буддизм в Японии" (М., "Наука", 1987). 
5. Малявин В. В. "Традицонная эстетика стран Дальнего Востока". 
6. Николаенко Н. П. "Композиции из цветов (ИКЭБАНА)".  
7. Овчинников В. В. "Сакура и дуб" (Минск, 1987).  
8. Самохвалова В. И. "Традиционные японские искусства" 
9. Судзуки Д., Кацуки С. "Дзэн-Буддизм" (Бишкек, 1993). 
10. Цветов В. Я. "Пятнадцатый камень сада Рёандзи". 
11. Эйдус Х. Т. "История Японии с древнейших времён до наших дней".

 

 

 

ЯПОНСКАЯ ЭСТЕТИКА

  ЯПОНСКАЯ ЭСТЕТИКА  —Хотя термин «эстетика» («багаку» — буквально «наука о красоте») появился в Японии лишь в конце XIX в., философско-худож. традиция осмысления понятия красоты насчитывает там более тысячи лет. Под классической Я. э. следует понимать комплекс средневековых эстетических представлений, выросший на основе древнего фольклорного творчества и элементов заимствованной и модифицированной иноземной культуры, гл. обр. кит., а также корейской и инд.

   Япон. эстетическое сознание не знало философских концепций. Все теоретические построения Я. э. создавались представителями разных видов худож. творчества, включая мастеров чайного действа, каллиграфов и др., а эстетические трактаты принимали форму практических наставлений, в к-рых раскрывались секреты мастерства и рисовались идеальные модели, складывающиеся на основе нормативных предписаний.

  Большинство этих  трактатов (напр., карон— «рассуждения о поэзии», бунгэйрон — «рассуждения об иск-вах») строится в форме диалогов мастера и ученика или эссе. Сущность эстетических понятий раскрывается в классической Я. э. обычно не аналитически, а при помощи примера, чаще всего стихотворного, что нередко приводит к противоположным их толкованиям.

  В осмыслении красоты  гл. место принадлежит понятию  «югэн». Иероглифический бином кит. происхождения югэн-но би, или «красота югэн» («сокровенное», «таинственное», «глубинно-прекрасное»), впервые встречается в богословском соч. эпохи Хэйан (794—1185) — периода классической япон. древности. Его религиозно-философское происхождение придало специфические черты япон. средневековому иск-ву и возникающему от соприкосновения с ним и красотой природы эстетическому переживанию, в к-ром особую роль играло обнаружение сокровенной сути вещей, таящейся под их внешней оболочкой.

  Дзэами Мотокиё (1363—1443), драматург и актер театра Но, понимал югэн как «присутствие элегантного, спокойного, глубокого, смешанного с чувством изменчивости». В таком толковании красоты сказалось воздействие на худож. сознание японцев буддийской идеи бренности и непостоянства (мудзё). Под влиянием социально-исторических факторов понятие красоты эволюционировало в Я. э. от пышности к скромности, от яркости к сдержанности, простоте и бедности. Поэт и теоретик жанра рэнга (специфического для япон. поэзии писания стихов «по кругу») Синкэй (1406—75) определял югэн как «изящную скудость» (котан) и уподоблял истинную красоту красоте мерцающего льда.

  Его характеристика  красоты как «холодно-высохшего» (хиэ-ясэру) предвосхитила появление в конце средневековой эпохи эстетических категорий «ваби» и «саби», используемых применительно к чайной церемонии и поэзии хокку и содержащих значения «печаль», «унылость», «заброшенность» (ваби присущи семантические оттенки скудости и ущербности, саби — одинокой грусти). Для япон. эстетического сознания было характерно восприятие находящегося в постоянном движении мира как лишенного к.-л. определенности, завершенности. Ощущение невозможности адекватно выразить скрытую под покровом изменчивости глубинную его суть, оборачивалось в иск-ве приверженностью к «значащим умолчаниям», противостоянием принципу тщательной выписанности, детализации, развернутых худож. описаний. Утверждалась поэтика фрагмента, отдельного штриха, семантически насыщенного многозначительного намека, к-рый был скорее обозначением темы, чем ее раскрытием, порождая особое настроение при восприятии произв. иск-ва— т. наз. «избыточное (по отношению к непосредственно явленному) чувство» (ёдзё или амари-но кокоро).

  В поэзии это достигалось,  напр., окончанием текста существительным  с экскламационной (восклицательной) частицей, что предполагало дополнение и дочувствование оборванного высказывания читателем. В живописи развитие худож. образа продолжалось в незаполненном белом пространстве (ёхаку), в к-ром умозрительно распознавалась духовная суть изображенного на картине.

  В музыке осн. эстетическую нагрузку несли паузы, заполненные замирающими колебаниями и т. д. Т. обр-, принцип ёдзё би («красоты послечувствия») служил обнаружению внутренней гармонии, созданию особой эстетической атмосферы — невидимой, неслышимой, но возникающей как отзвук мира вещей. «Избыточная красота» оказывалась тем самым важной частью категории «юген».

 

Представление о невыразимости  в произв. иск-ва полноты худож. переживания получило в Японии мощный импульс от буддийской идеи невозможности выражения истины в знаке. Религиозное выражение «дух образа вне слов» (гэн-гай-но кэйки) применительно к худож. тексту было осмыслено как признание значения супраинформативного, эмпатического (Эмпатия) воздействия иск-ва. Все это и определило высокий статус иск-ва в средневековой япон. культуре как непременной формы духовной деятельности, в значительной мере заменявшей японцам отвлеченное философствование, строгую догматику и богословие. В иносказательной форме оно намекало на невыразимую истину, служило медиатором сознания. Живое чувство единения с природой, наложившись на более поздние представления о ней как космическом теле Будды, позволяло видеть сакральный смысл в изображении ветки цветущей сакуры, а икону гармонии мировых начал — в пейзажной картине. В акте создания произв. иск-ва моделировались идеальные принципы отношений между людьми. Этические максимы воплощались в формах эстетизированного бытия. С этим связана и такая особенность япон. иск-ва, как коллективное творчество.

 

 Игровая атмосфера,  возникающая в акте рэнга или в процессе чайного действа, способствовала возникновению ощущения «единого сердца» (иссин). С установкой на создание искусственной эстетизированной атмосферы связан высокий уровень синтетичности япон. иск-ва. Строгого разделения на виды искусства.  как правило, не существовало. В одном худож. произв. обычно соседствовали, дополняя и обогащая друг друга, изображение и слово (напр., в виде записанного на фоне пейзажа стихотворения). Феномен театра Но представлял собой органическое соединение поэтического слова в речитативном исполнении, музыки, песни и танца; синтетичными были также чайное действо и др. формы эстетического творчества.

 

Во взаимодополнительности разных видов иск-в проявился эстетический принцип фукуго би («красота многосоставности»). Идентификация худож. деятельности и религиозного служения породили в сознании средневековых япон. авторов представления о том, что занятия искусством есть способ продвижения к идеальным ценностям, осуществления праведной, религиозно-нравственной жизни.

 

Классические япон. иск-ва— монохромная живопись, поэтические миниатюры, сухой сад из камней и песка — служили выражением того, что не могло быть изображено в знаковой форме. Произв. иск-ва были своего рода камертонами, позволяющими ловить «проблески пустоты», ощущать мусин-но би («красоту ничто»). «Мусин» как часть категории «югэн» была особенно популярна в Я. э. эпохи Муромати (1336—1576); в позднесредневековую эпоху религиозно-философское наполнение произв. иск-ва несколько уменьшилось, но вплоть до нового времени худож.-эстетическое сознание определяло собою общественное сознание  Японии в целом.

 

Как философская дисциплина эстетика стала складываться в Японии лишь в эпоху Мэйдзи (1868— 1912), когда начался процесс основательного знакомства японцев с достижениями западной культуры, освоения философского наследия Запада. Одновременно первые ориентированные на эстетику философы Японии занялись разработкой понятийного аппарата, который лег в основу япон. эстетической науки и продолжает отчасти использоваться ею и сегодня. К этому же периоду относится организационное оформление япон. эстетической мысли: сначала на базе филологических факультетов императорских ун-тов Токио и Киото были сформированы центры эстетических исследований, затем в 1893 г. основан Институт эстетики при Токийском ун-те, а в 1895 г.— при ун-те Киото.

  В числе наиболее  активных представителей япон. эстетической мысли первой половины XX в. были Такаяма Риндзи-ро, Оцука, Ониси Есинори, Такэути То-сио, но их концепции не отличались оригинальностью. Основоположником национальной эстетической науки можно считать Нисида Китаро (1870— 1945), создавшего самобытную теорию, в к-рой в качестве фундамента эстетического познания и стержня творческой активности художника выступает интуиция. Склоняясь к кантианскому пониманию эстетики как науки, изучающей внеопытные формы чувства, Нисида утверждал, что чувство прекрасного возникает от взаимодействия субъекта и объекта, конструируемого самим же сознанием. Субъективируя, т. обр., категорию прекрасного, он фактически отождествлял субъект и объект  в сфере иск-ва.

  С начала 30-х гг. XX в-  в Я. э. возобладала национал-шовинистическая тенденция, в соответствии с к-рой утверждалось превосходство иск-ва Японии над иск-вом всех др; народов. Лишь с 60-х гг. этот «период мрака» сменяется позитивным развитием япон. эстетической мысли, к-рая обращается к осмыслению истоков и специфики национальных худож. представлений, выявлению влияния экономических и социально-политических условий на становление традиционных видов иск-ва и формирование эстетических категорий (Нисида Масаёси, Уэда Макото). Характерная черта япон. эстетической традиции, согласно Уэда,— ее «нефилософичность».

 

  Художники прошлого  ставили истину иск-ва выше научной истины на том основании, что оно воплощает знание на более близком к реальности уровне, чем философия. Если Уэда делает акцепт на реальности, лежащей в основе всего сущего, включая и эстетические представления, то Идзуцу Тосихико и Идзуну Тоё ставят перед собой задачу обнаружения «философских структур», лежащих в основе япон. культуры, в т. ч. худож., абсолютизируя при этом национально-особенное в ее содержании. Эстетический опыт японцев, утверждают Идзуцу, основан на специфическом «ряде метафизики, базирующейся на реализации семантической артикуляции сознания и внешней реальности», что и определяет функциональную сферу япон. чувства красоты. Идзуцу стремятся показать подходы к этой реальности (носящей буддийский характер) путем анализа индивидуального сознания, самого процесса худож. творчества. В качестве средства такого анализа, наряду с понятиями буддизма и япон. традиционными эстетическими категориями, они используют понятийный аппарат, выработанный несциентистскими направлениями западноевроп. философии, особенно экзистенциализмом (Экзистенциализма эстетика).

   К теоретическому  осмыслению эстетического принципа  «пустоты», исходного для япон. и — шире — восточного иск-ва, обратился Накамура Юдзиро, к-рый основывает противопоставление культурных матриц Востока и Запада на сущностной дихотомии «теоретическое — практическое» (аналитическое расчленение мира, характерное для европ. культуры, противостоит в япон. культурном круге идущему еще от архаического мира ощущению целостности бытия). Однако Накамура неправомерно пытается вывести особенности япон. традиционных иск-в и выработанную в их рамках «эстетику пустоты» из абстрактного основания — «действующей интуиции», понятия, заимствованного из философского арсенала Нисиды Ки-таро.

  Проблеме специфики  япон. традиционных иск-в, включая все богатство эстетического содержания чайной церемонии и воинских иск-в («бугэй»), посвящены также исследования Кобата Дзюндзо. Его усилия были направлены на то, чтобы внести коррективы в обобщения мировой эстетической мысли, в т. ч. в классификацию иск-в, с учетом опыта формирования эстетического чувства в восточных регионах. Однако, отягощенный влиянием западноевроп. эстетики и худож. практики, он не нашел в этой классификации места для группы традиционных япон. иск-в, отнеся их к разряду «квазиискусств».

http://www.terme.ru/dictionary/706/word/japonskaja-yestetika