Русские истоки геополитики

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное  учреждение высшего профессионального  образования

«Южно-Уральский государственный  университет»

Кафедра Экономической теории и мировой экономики

 

 

 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

ПО ДИСЦИПЛИНЕ «ГЕОПОЛИТИКА» 

 

 

 

 

 

Выполнил:

Студент группы 315.

Ф.И.О.      Колганова Е.Е. Проверил: ____________.

 

 

 

 

 

 

Копейск

2010

«РУССКИЕ ИСТОКИ ГЕОПОЛИТИКИ»

 

ВВЕДЕНИЕ

1. Геополитика          
2. Евразийское движение         
3. Геополитические концепции русской истории     
4. Русские истоки геополитики              
5. Вывод                 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Геополитика

Геополитика (греч. γη — земля + πολιτική — государственные или общественные дела) — общественно-географическая наука, часть политической географии; наука о контроле над пространством.

Геополитика — междисциплинарная область знания о закономерностях распределения и перераспределения сфер влияния (центров силы) различных государств и межгосударственных объединений в многомерном коммуникационном пространстве Земли.

Различается:

 традиционная геополитика,

новая геополитика (геоэкономика)

 новейшая геополитика  (геофилософия).

Традиционная геополитика делает акцент на военно-политическую мощь государства и доминирующую роль географических факторов в захвате чужих территорий, является (по Хаусхоферу) географическим разумом государства.

 Геоэкономика в отличие от традиционной геополитики делает акцент на экономической мощи государства.

 Новейшая геополитика, в которой доминирует сила духа над военной и экономической мощью, способствует преодолению традиционного географического и экономического детерминизма за счет расширения базисных факторов, определяющих поведение государств в международных отношениях.

Основной объект изучения геополитики — геополитическая структура мира, представленная множеством пространственных моделей. Исследование механизмов и форм контроля над геопространством — одна из основных задач геополитики. Историческим ядром геополитики выступает география, ставящая во главу угла исследование прямых и обратных связей междусвойствами пространства Земли и балансом (соперничеством или сотрудничеством) мировых силовых полей. Методологическим ядром геополитики при этом является «моделирование» на общепланетарном уровне, хотя в составе этой научной дисциплины существуют и региональные и локальные разделы. Например, исследование границ, проблем спорных территорий, межгосударственных конфликтов и т. п. Тем не менее, региональные и локальные проблемы могут успешно исследоваться только в контексте указанного методологического ядра, то есть, следуя от общего к частному.

В научных кругах геополитика предполагает географический, исторический и социологический  анализ вопросов, связанных с политикой  и пространственными структурами  на различных уровнях (от государственного до международного). При этом рассматриваются  политическое, экономическое и стратегическое значение географии в зависимости  от местоположения, размера, функции  и взаимоотношения местностей и  ресурсов.

Концепция геополитики возникла в  конце XIX — начале XX века, в первых работах употреблялось выражение «политическая география». Термин «геополитика» ввел в обращение шведский политолог Рудольф Челлен под влиянием немецкого географа Фридриха Ратцеля, который в 1897 году опубликовал книгу «Politische Geographie» («Политическая география»). Впервые он употребил термин в 1899 году, но широкую известность он приобрел после выхода книги «Государство как организм» (1916).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.  Евразийское движение

Евразийское движение возникло в среде русской послеоктябрьской эмиграции в начале 20-х годов. Период его становления и распространения  евразийства охватывает 1921—1926 гг. Зародилось оно в Софии, но вскоре переместилось  в Прагу и затем в Берлин. Основателями евразийства были лингвист и филолог Н.С. Трубецкой (1890—1938), географ и экономист П.Н. Савицкий (1895—1968), православный богослов, впоследствии священник Г.В. Флоровский (1893—1979) и  искусствовед П.П. Сувчинский (1892-1985).

В 1921 г. в Софии вышел  первый евразийский сборник “Исход к Востоку. Предчувствия и свершения”, а в 1922 г. — второй сборник “На  путях. Утверждения евразийцев”. В  них в сжатой форме излагались основные принципы нового движения. Евразийство  сразу же привлекло к себе внимание нетрадиционным анализом традиционных проблем, дерзкими проектами

Преобразования существующего  общественного строя России. В  евразийском движении на разных его  этапах принимали участие лучшие интеллектуальные силы русского зарубежья  в лице философа Л.П.Карсавина (1882—1952), историка Г.В.Вернадского (1887—1973), правоведа  Н.Н. Алексеева (1879—1964) и ряда других.

Расцвет движения связан с  изданием “Евразийского временника”, а позже, в 1926г., — программного документа  “Евразийство. Опыт систематического изложения”, большая часть которого написана П.Н. Савицким, бесспорным лидером  и идеологом евразийства, основоположником русской геополитики как науки. На втором этапе (1926—1929 гг.) центр движения перемещается в Париж, где продолжают выходить “Евразийские хроники” и  начинает издаваться газета “Евразия”. Издание газеты было организационным  оформлением “левого” крыла движения. Пражский центр евразийства, главным  теоретиком которого был Л.П. Карсавин, ориентировался на идейно-политическое сближение и сотрудничество с советской властью. Н.С. Трубецкой и П.Н. Савицкий назвали это самоликвидаторством. В тридцатые годы евразийство как движение перестало существовать. Идеи евразийства были возрождены в 60-х годах Л.Н. Гумилевым.

Наиболее ранние источники  своих идей сами евразийцы относят  к концу XV и началу XVI вв., периоду  осознания русским народом его  роли защитника Православия и  наследника византийской культуры. Таким  источником, указываемым евразийцами, являются “послания старца Филофея”. После падения Константинополя  в 1453 г. Русь осталась единственной великой  православной страной, хранительницей восточно-христианской традиции. Именно в этом качестве старец Елизарова  монастыря Филофей называл Русь третьим Римом:

Все христианские царства  пришли к концу и сошлись в  едином царстве нашего государя согласно пророческим книгам, и это —  российское царство: ибо два Рима пали, а третий стоит. А четвертому не бывать".

Мессианская идея высокого исторического предназначения России, сформулированная Филофеем в XVI в., получила развитие в русском историософском мышлении XIX в., прежде всего в русле  славянофильства (А. Хомяков, И. Киреевский, С. Аксаков и др.), оказавшем непосредственное влияние на формирование геополитических  взглядов евразийцев:

С точки зрения причастности к основным историософском концепциям, “евразийство”, конечно, лежит в  общей со славянофилами сфере2.

Евразийцы разделяли основную мысль славянофилов о самобытности исторического пути России и ее культуры, неразрывно связанной с православием. Вслед за славянофилами они утверждали, что культура России по системе своих  духовных ценностей радикально отличается от западноевропейской.

Однако отношение евразийства  к славянофильству нельзя сводить  к простой преемственности идей. Основания этих идей у евразийцев и славянофилов носили принципиально  разный характер. Евразийцы считали, что в общей постановке проблемы, связывая культуру с религией, а  русскую культуру — с судьбами православия, славянофилы были правы. Но, решая проблему России и русской  культуры, они пошли по ложному  пути “романтической генеалогии”, обращаясь  к славянству как к тому началу, которое определяет культурное своеобразие  России. В связи с этим П. Н. Савицкий отмечает, что нет оснований говорить о славянском мире, как о культурном целом, а русскую культуру отождествлять  со славянской. Культура России не является ни чисто славянской, ни преимущественно  славянской. Своеобразие русской  культуры определяется сочетанием в  ней европейских и азиатских  элементов, что составляет ее сильную  сторону. В этом плане культура России сопоставима с культурой Византии, которая, сочетая западные и восточные  элементы, тоже обладала “евразийской”  культурой. В отличие от славянофилов евразийцы утверждали примат духовного, культурного родства и общности исторической судьбы над этнической общностью.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3.    Геополитические  концепции русской истории

Евразийцы критиковали традиционный взгляд на историю России, согласно которому основа русского государства, была, заложена в Киевской Руси и  позднейшее русское государство  было ее продолжением. Общим между  Киевской Русью и Россией, — замечает Н.С. Трубецкой, — является только название “Русь”, но с географической и хозяйственно-политической точек зрения это были разные государства, между которыми не существовало исторической преемственности.

Евразийцы единодушны в парадоксальном на первый взгляд выводе, согласно которому “без татарщины не было бы России”. Монголо-татарское иго они рассматривают  как военно-политический союз Древней  Руси с Великой Степью, объединенной в государстве татаро-монголов. Этот союз был выгоден для Руси и  в военном, и в финансовом, но более  всего в геополитическом отношении:

Великое счастье Руси, что  она досталась татарам, а никому другому — полагает Савицкий.

Монгольскими завоеваниями Русь была втянута в общий ход  евразийских событий. Включение  России в общегосударственную систему  монгольской монархии привело к  усвоению не только техники государственности, но и самого духа государственности. Великая идея единого многонационального государства пришла на смену удельно-вечевым  понятиям государственности Киевской Руси. Осваивая монгольскую идею государственности, русская национальная мысль обратилась к духовно более близкой государственности  Византии, где нашла образцы для  обрусения и оправославления  монгольских идей.

Евразийцы показывают, что  если в духовном плане Русь была тесно связана с Византией, то для геополитического бытия Руси Византия выступала как посторонняя сфера. После монгольского завоевания Русь была полностью включена в геополитическую сферу монгольской державы. Поэтому евразийцы приходят к выводу, что в геополитическом плане уместно говорить не о византийском, а о монгольском наследстве: “Россия — наследница Великих Ханов, продолжательница дела Чингиса и Тимура, объединительница Азии...”.

Вдохновляясь идеей единого  государства. Великие князья Московские стали “собирателями земли русской”, а затем перешли к “собиранию земли татарской”. До XVв. русская  история была историей одного из провинциальных углов евразийского мира и только после XV в. Россия стала играть общеевразийскую  роль. Процесс русской истории  евразийцы определяют как процесс  создания России-Евразии как целостного месторазвития, геополитический синтез Леса и Степи. Государственность  России превосходила монгольскую, поскольку  опиралась на прочное религиозно-бытовое  основание, на взаимопроникновение  православной веры и бытовой жизни, которое Н.С. Трубецкой называет бытовым исповедничеством. Это основание  русской государственности было разрушено, по его мнению, в эпоху  реформ Петра I.

Государственность России, сложившаяся в результате Петровских реформ, определяется Н.С. Трубецким  как “антинациональная монархия”. В этот период Россия изменила своему геополитическому призванию и попыталась стать великой европейской державой, которой она в принципе не могла  быть. Россия уклонилась от предначертанного ей самой природой исторического  пути великой континентальной державы, “срединной земли”, и пошла по пути подражания политике европейских государств. Ради реализации европейских проектов Россия вела самоубийственные для нее  войны на стороне естественных геополитических  противников и против своих естественных геополитических союзников.

Оценивая последствия  “европеизации” России, евразийцы  заключают, что революция, положившая конец императорскому периоду в  истории России, была исторической неизбежностью.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

4.        Русские истоки геополитики

Мощное евразийское течение  в геополитике питалось многими  духовными истоками, берущими начало в лоне гуманитарных, естественных наук России. Об универсальности научных  интересов Н.Я. Данилевского, оказавшего сильное влияние на формирование взглядов евразийцев, уже сказано  выше. Нельзя не отметить и статьи В.Ф. Головачева “О значении флота для  России на основании истории”, работы С.А. Скрегина “Мореходство и его  влияние на развитие российского  государства”. Решающее значение на формирование геополитических идей оказала география. Сочинения крупных русских ученых-географов  А.И. Воейкова (1842—1916) “Будет ли Тихий  океан главным морским путем  земного шара?”, географа и демографа  П.П. Семенова-Тян-Шанского (1827—1914) “Значение  России в колонизационном движении европейских народов”, Л.И. Мечникова  “Цивилизация и великие реки. Географическая теория развития современных сообществ”, военного географа Д.А. Милютина и других ученых подготовили хорошую теоретико-методологическую базу для формирования отечественной  геополитической школы. Ее основателями можно считать военного географа, статистика Д.А. Милютина, а также  А. Вандама, издавшего в 1912 г. геополитический  труд “Наше положение”. Но наиболее крупным представителем русской  геополитической школы по праву  считается Вениамин Петрович Семенов-Тян-Шанский.

Генерал-фельдмаршал Д.А. Милютин (1816—1912) является автором многих трудов, но наиболее важным считается  “Критическое исследование значения военной географии и военной  статистики”. Это своего рода идеологическая, теоретическая предтеча геополитики. Войны Французской республики и  Наполеона, их огромный пространственный размах дали толчок к осмыслению роли пространства (географического фактора) в военных операциях. Первый русский  учебник по военной географии  был написан для русской Академии Генерального штаба полковником  Языковым. Он впервые поставил вопрос о влиянии на военные действия не только топографии, но и состава населения, экономики, государственного устройства, военной администрации, этнологии, климата, философии и даже богословия.