Правовой нигилизм и правовой идеализм

3. Издание противоречивых, параллельных или даже взаимоисключающих  актов, которые как бы нейтрализуют  друг друга, растрачивая понапрасну  свою силу. Нередко подзаконные  акты становятся «надзаконными». Вводимые в большом количестве юридические нормы не стыкуются, плохо синхронизированы, сталкиваются «лбами». В то же время имеются значительные пласты общественных отношений, не опосредуемых правом, хотя объективно нуждающихся в этом. Образуются так называемые правовые пустоты, вакуумы, пробелы. Все это вместе взятое создает правовую сумятицу, неразбериху, войну законов, за которой стоит война властей.

 Существует мнение, что  война законов — дело прошлое,  что она велась, когда был союзный  центр. Это не совсем так.  Война законов не прекратилась, а видоизменилась. Конечно, накал  ее спал, особенно в смысле  риторики, эмоций, но она продолжается.

Картина усугубляется тем, что  кроме войны юридической идет масса других войн (парламентов, бюджетов, суверенитетов, цен, налогов, компетенций, политических деятелей). В таких условиях ни один самый демократический институт не в состоянии нормально работать.

4. Подмена законности  политической, идеологической или  прагматической целесообразностью,  выходы на неправовое поле  деятельности, стремление различных  общественных сил реализовать  свои интересы вне конституционных  рамок. Политическая логика очень  часто берет верх над юридической. Наряду с «телефонным» и «мегафонным» правом нередко действует «право сильного», «захватное» или «явочное» право. Дает о себе знать «левый» и «правый» экстремизм. Это напоминает злополучную «революционную» или «классовую» законность, хотя всем ясно, что попытки утвердить демократию вне права порочны в своей основе.

5. Конфронтация представительных  и исполнительных структур власти  на всех уровнях. Постоянное  выяснение того, какая власть  главнее приводили к тому, что  законы никто не соблюдал. Плюс  личные амбиции и соперничество  лидеров, их стремление быть  «первыми лицами», «хозяевами»  в данной «вотчине». Верх брали  соображения престижа или карьеры,  честолюбие, а не законопослушание.

 Более того, законы  в этой борьбе становились  досадной помехой. Возникали состояния  двоевластия или, напротив, безвластия. Политические схватки наверху  порождали «обмены любезностями»  в низах. Шла своего рода  внутренняя «холодная война», война  нервов. Поскольку перетягивание  каната долго продолжаться не  могло, одна из сторон, в конце концов, перетянула. Однако и в настоящее время положение до конца не нормализовалось.

6. Нарушение или несоблюдение  прав человека, особенно таких,  как право на жизнь, честь,  достоинство, имущество, безопасность. Слабая правовая защищенность  личности подрывает веру в  закон, в способность государства  обеспечить порядок в обществе, оградить людей от преступных  посягательств. Бессилие же права  не может породить позитивного  отношения к нему, а вызывает лишь раздражение. Человек перестает ценить, уважать, почитать право, так как он не видит в нем своего надежного гаранта и опору.

 В таких условиях  даже у законопослушных граждан  вырабатывается юридический нигилизм. Признание и конституционное  закрепление естественных прав  человека не сопровождается пока  адекватными мерами по их упрочению  и практическому воплощению в  жизнь. А невозможность осуществить  свое право порождает у личности  отчуждение от него, правовую  разочарованность, скепсис. Между  тем давно подмечено: идея прав  человека отнюдь не противоречит  идее сильной милиции. 

7. Наконец, можно выделить  теоретическую форму правового  нигилизма, проистекающую из некоторых  старых и новых постулатов. Она связана как с догматизацией и вульгаризацией известных положений марксизма о государстве и праве, так и с рядом неверных или сугубо идеологизированных, а потому искаженных представлений о государственно-правовой действительности и ее развитии (отмирание государства и права, замена правового регулирования общенормативным или моральным, примат политики над правом, власти — над законом, лобовой классовый подход, жесткий экономический детерминизм и т. д.).

 Право трактовалось, да  и сейчас еще нередко трактуется, в утилитарно-прагматическом ключе  — как средство, орудие, инструмент, рычаг, способ оформления политических  решений, а не как самостоятельная  историческая, социальная и культурная  ценность. Такая интерпретация не  могла выработать в общественном  сознании подлинно ценностное  отношение к праву. Напротив, усваивалась  мысль о второстепенной роли  данного института. Главное —  это экономика, политика, идеология,  а не какие-то там правовые  ценности.

 В последнее время  появились и новейшие веяния, способные подогреть юридический  нигилизм на теоретико-научном  уровне (писаное и неписаное право,  противопоставление права и закона, возможность нарушения последнего  во имя высших правовых идеалов  и др.). Не способствуют укреплению веры в право и бесконечные споры о его понятии, в результате чего у граждан размываются представления о том, что же есть право.

Таковы основные сферы  распространения и вместе с тем  наиболее типичные на сегодня формы  выражения правового нигилизма. Есть и другие его проявления и  модификации (правотворческие импровизации, неуважение к суду, ведомственность, неконтролируемые процессы суверенизации  и сепаратизма, разбалансированность правовой системы, несогласованность  в управлении, пересечение полномочий и юрисдикции различных органов, вседозволенность и т. д.). Правовой произвол на всех этажах общества и  среди населения не знает пределов, потому и называется беспределом. Бороться с ним обычными методами — неэффективно, нужны экстраординарные меры.

 Правовой нигилизм  — продукт социальных отношений,  он обусловлен множеством причин  и следствий. В частности, он  подпитывается и такими реалиями  наших дней, как политиканство  и циничный популизм лидеров  всех рангов, борьба, позиций и  амбиций, самолюбий и тщеславий.  Дают о себе знать эгоизм  и властолюбие старой и новой  бюрократии, некомпетентность и  бестолковость чиновников.

На личностном уровне правовой нигилизм выступает в двух качествах: как состояние умов, чувств, настроений и как образ действий, линия  поведения. Последнее — индикатор  вредности и опасности явления. Поступки — плоды помыслов, поэтому  именно по поступкам можно судить о самом наличии и последствиях правового нигилизма. Он может быть активным и пассивным, стойким и  спонтанным, постоянным и ситуационным, проявляться в виде простого фрондерства, иметь личные причины, когда, скажем, гражданин недоволен судом только потому, что он его осудил, а закон  плох потому, что предусмотрел наказание  за совершенное им деяние. Нигилизм возникает и как результат  неудовлетворенности субъекта своим социально-правовым статусом, неадекватным, по его мнению, собственным потенциальным возможностям.

 Подытоживая все сказанное,  можно выделить некоторые общие  черты современного правового  нигилизма. Он, во-первых, имеет подчеркнуто демонстративный, вызывающий, конфронтационно-агрессивный и неуправляемый характер, что обоснованно квалифицируется общественным мнением как беспредел; во-вторых, является глобальным, массовым, широко распространенным не только среди граждан, социальных и профессиональных групп, слоев, каст, но и в официальных государственных структурах, законодательных, исполнительных и правоохранительных эшелонах власти; в-третьих, имеет многообразие форм проявления — от криминальных до легальных (легитимных), от парламентско-конституционных до митингово-охлократических, от «верхушечных» до бытовых; в-четвертых, обладает особой степенью разрушительности, оппозиционной или популистской направленностью, регионально-национальной окраской; в-пятых, сливается с политическим, нравственным, духовным и экономическим нигилизмом, образующим вместе единый деструктивный процесс; в-шестых, связан с негативизмом — более широким явлением.

 Правовой нигилизм  приобрел качественно новые свойства, которыми он не обладал ранее.  Изменились его природа, причины,  каналы влияния. Он заполнил  все поры общества, принял повальный, неистовый характер. Сложилась крайне неблагоприятная социальная среда, постоянно воспроизводящая и стимулирующая антиправовые устремления субъектов. Возникло грозное явление, которое может отбросить демократические преобразования на многие десятилетия назад.

3. «Теневое право» и правовой нигилизм

Как правило, сам факт принятия официальной юридической нормы  не рассматривается единственным и  достаточным условием действия права  в обществе. Параллельно с "официальным  правом" существует "неправо". Право и неправо нередко разделены  настолько, что могут существовать и развиваться относительно самостоятельно, но они постоянно образуют известное  единство: в официальном праве  как некой данности всегда присутствует в скрытом виде неправо, и наоборот.

 Для обозначения различных проявлений "неправа" используются такие понятия, как "теневое право", "негативное право", "фактическое право", "неофициальное право", "антиправо", "предправо", "псевдоправо", "параправо", "переходное право", "бесправие" и др.

 «Теневое право» можно определить в качестве понятия, обобщающего различные специфические виды "неправовой" действительности. В связи с этим сам термин "теневое право" заключается в кавычки, так как он означает особую разновидность социальных норм, регулирующих специфическую область общественных отношений, которые не исходят от государства, не защищаются силой государственного принуждения и не обладают формальной определенностью. Оно представляет собой опасную разновидность негативного неофициального права, находящегося в состоянии борьбы с официальным правом.

К негативным, теневым составляющим правовой жизни нередко относят  только противоправные явления: преступления и иные правонарушения; криминальные структуры; коррупцию; деформации правосознания, выражающиеся, в частности, в правовом нигилизме, идеализме, популизме; ошибки в праве и иные препятствующие положительной юридической деятельности факторы.

Однако к теневому праву  следует также отнести различные  отклоняющиеся или отрицающие официальное (легальное) право, но имеющие отношение  к бытию права и обладающие определенной юридической окраской структурные элементы:

- негосподствующую правовую идеологию, теневое правовое сознание, концепции и образы антиправа;

- деформированное правовое  чувство, или психические субъективно-правовые  переживания, как внутренний элемент  "теневого права";

- правовую демагогию,  правовой нигилизм, правовой дилетантизм,  правовой цинизм;

- ложные приоритеты в  сфере нормотворчества и правореализации, субъективные мотивы принятия неправовых решений в узковедомственных, корпоративных и частных интересах, разрушающих ценность публичных, общесоциальных интересов;

- теневую практическую  деятельность (преступность, правонарушения, иные деформации юридической  практики и т.п.);

- установленные самими  участниками общественных отношений  асоциальные предписания, символы,  ритуалы, жесты, жаргон и пр.;

- не имеющие официального  статуса в системе источников  легального права акты "теневого  права", нарушающие иерархию нормативных  правовых актов.

  В результате этого складывается и все более утверждает себя сфера теневой правовой жизни, находящаяся вне институционализированных форм социального контроля и пагубно влияющая на правовое самочувствие развитие людей, в особенности на правовое развитие молодежи.

4. Правовой идеализм и его принципы

4.1 Понятие правового идеализма

Если правовой нигилизм означает недооценку права, то правовой идеализм — его переоценку. Оба эти явления  питаются одними корнями — юридическим  невежеством, неразвитым и деформированным  правосознанием, дефицитом политико-правовой культуры. Указанные крайности, несмотря на их, казалось бы, противоположную  направленность, в конечном счете смыкаются и образуют как бы «удвоенное» общее зло. Иными словами, перед нами две стороны «одной медали».

 Хотя внешне правовой  идеализм менее заметен, не  так бросается в глаза (во  всяком случае, о нем почти  не говорят, он не «на слуху»), явление это причиняет такой  же вред государству, обществу, как и правовой нигилизм. Он  крайне деструктивен по своим  последствиям. Осознается это, как  правило, «потом», когда итог  становится очевидным. Поэтому,  борясь с правовым нигилизмом, не следует впадать в другую  крайность — правовой фетишизм, волюнтаризм, идеализм.

 На право нельзя возлагать несбыточные надежды — оно не всесильно. Наивно требовать от него больше, чем оно заведомо может дать, ему необходимо отводить то место и ту роль, которые вытекают из объективных возможностей данного института. Между тем в условиях возникшей у нас еще в период «перестройки» правовой эйфории у многих сложилось убеждение, что достаточно принять хорошие, умные законы, как все сложнейшие и острейшие проблемы общества будут решены. Вот примем пакет законов — и жизнь улучшится.