Субъект преступления: понятие, признаки, виды

19

7. по профессиональным обязанностям: врач, другие медицинские и фармацевтические работники (ст.ст. 124,128);
8. по характеру выполняемой работы: лицо, которому сведения, составляющие государственную тайну, были доверены по службе или работе (ст.ст. 283, 284), член избирательной комиссии (ст. 142), работник железнодорожного, водного или воздушного транспорта, связанный со службой движения, эксплуатации или ремонта транспорта (ст.ст. 263, 266); работник торговли и других организаций, осуществляющих реализацию товаров или оказывающих услуги населению (ст. 200), и другие.
9. по занимаемой должности: капитан (ст. 270), механик (ст. 266), командир воздушного судна (ст. 271) и другие.

10) по характеру обязанностей граждан в отношении государства: 
свидетель, потерпевший, эксперт, переводчик (ст.ст. 307,308);

11) по особому положению лица в отношении потерпевшего:

лицо, на иждивении  или в подчинении которого находился  потерпевший (ст.ст. 125,133);

12) по особому положению лица, связанному с совершением 
преступления: лица, отбывающие лишение свободы, ранее судимые, 
осужденные за тяжкие преступления, лица, находящиеся под стражей (части 
третьи ст.ст. 158,159,161,162; ст.ст. 313,314 и многие другие);

13) по другим обстоятельствам: водитель или лицо, управляющее 
транспортным средством (ст. 263), и другие.

Предложенная  классификация не является исчерпывающей  и единственной в науке уголовного права. В юридической литературе высказываются и иные мнения по данному вопросу.

Признаки  специального субъекта в теории уголовного права получили название факультативных признаков в общем понятие состава преступления, поскольку они не являются обязательна для всех конкретных составов преступлений.  Признаки специального субъекта указываются хотя и  в

 

20

значительном числе  состав но не во всех. Значение этих признаков  проявляется различно.

Во-первых, когда  признаки специального субъекта являются конструктивными, то есть закон включает их в основной состав преступления. Тогда признаки специального субъекта являются обязательными. Лица, не отвечающие требованиям специального субъекта, указанным в конкретной уголовно-правовой норме, и могут быть привлечены к уголовной ответственности по данного статье, хотя они и совершили действия, предусмотренные диспозицией данной нормы.

Ст. 285 УК предусматривает  ответственность за злоупотребление  по 
службе только должностных лиц, которые используют свои служебные 
полномочия вопреки интересам службы в корыстных или иных личных 
интересах, если эти деяния повлеки существенный вред охраняемым законом 
интересам общества и государства. Примечание к ст. 285 УК, раскрывая 
признаки должностного лица, в частности, указывает, что таковыми 
являются лица, являющиеся представителями власти или выполняющие 
организационно-распорядительные административно-хозяйственные

функции в государственных  органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации. Исполнение тех же функций в общественных или кооперативных организациях не образует признаков состава злоупотребления служебным положением.

Во-вторых, дополнительные признаки субъекта могут быть включены в конструкцию не основного состава, а в состав с отягчающими обстоятельствами. В этом случае они тоже являются обязательными для квалификации преступления.

Третье значение факультативных признаков проявляв тогда, когда признаки специального субъекта не предусмотрены в законе вообще, ни в

 

21

основном  составе, ни в составе с отягчающими  обстоятельствами. В этом случае особенности субъекта находятся вне рамок состава.

Распределить  специальные субъекты по группам  можно только путем их классификации. Раньше в основном выделяли такие виды этих субъектов, как должностные лица, военнослужащие и военнообязанные, а затем работники транспорта. Впервые попытку систематизации видов специальных субъектов путем их классификации предприняли. Н. С. Лейкина и Н. П. Грабовская. В качестве основы классификации они выделяли признаки специальных субъектов, характеризующие:

1. государственно-правовое положение лица (иностранец либо лицо без гражданства - ст. УК);
2. профессиональное положение (ст. УК);
3. должностное положение, особые качества выполняемой работы (ст. УК и др.);
4. демографические признаки - пол, возраст, родственные отношения (ст. УК и др.)

При всей ее ценности для  уголовно-правовой теории данная классификация не лишена недостатков. Прежде всего представляется неоправданным выделение в качестве самостоятельных таких признаков, которые характеризуют государственно-правовое, профессиональное и должностное положение лица, особые качества выполняемой им работы. Все они определяют правовое положении субъекта, вследствие чего их целесообразно объединить в одну группу именно по признаку правового положения субъекта.

 

22

2. Развитие понятия «субъект преступления». 1) Развитие понятия «субъект преступления» как лица.

«Как  отношение, выражающееся в посягательстве на правоохраненный интерес, преступное деяние может быть учиняемо только лицом; вред, причиняемый различным интересам, частным или общественным, животные, так же, как и бедствия, создаваемые силами природы, могут иногда вызывать разнообразные предупредительно-охранительные меры со стороны государства или частных лиц, но эти меры не имеют ничего общего

73

с карательной деятельностью государства».

Иначе относилось к этому вопросу уголовное  право не только древнего мира (в Греции встречались и процессы против неодушевленных предметов, причинивших смерть человеку), но и средних веков: процессы против животных занесены в летописи как светских так и духовных судов. Так в судах XIV и XV веков встречались случаи преследования быков и свиней, плативших своей жизнью преимущественно через повешение, за свою ярость. К примеру, в 1474 году, в городе Базель был приговорен к сожжению петух за то, что он снес яйцо и таким образом вошел в сговор с дьяволом. Почти до нового времени сохранились случаи казни животных (в Словении указывают на казнь свиньи еще в 1864 году).

В памятниках нашего права не встречается случаев суда над животными. Профессор Сергиевский приводит случай казни при царе Михаиле Федоровиче обезьяны, забежавшей в церковь и произведшей там беспорядок; но обезьяна была казнена без суда, прямо по указанию патриарха. Известен также факт наказания кнутом и ссылки колокола из Углича в Тобольск в 1593 году. Источником таких упоминаний может послужить отчет Адольфа Лизека, бывшего секретарем посольства в Москве императора Леопольда в 1675 году. Лизек сообщает мало, впрочем,

13) Таганцев  Н.С., Русское уголовное право., Лекции., T.J. - Спб., 1902г., стр.367-368

 

23

достоверный рассказ о суде и ссылке во второй половине XVII века в Сибирь козла, сбросившего с лестницы сына одного боярина; далее приводится другой рассказ о том, что будто вторая жена Алексея Михайловича была разбужена ночью звоном колокола на соседней колокольне, по ее жалобе колокольня была разрушена, а колокол кнутом бит и приговорен к ссылке в Сибирь, но потом колокол был помилован, ему приделали железные уши и в него запрещалось звонить; наконец, Лизек упоминает о состоявшемся, будто, суде над ножом, которым обрезалась жена царя.

13) Тагаяцев  Н.С., Русское уголовное право., Лекции., T.I. - Сиб., 1902 г., стр.366.

 

2) Исторические подходы к уголовной  ответственности юридических лиц.

Если  страсти по субъекту преступления как  по признанию его лицом в части отграничения от животных, явлений, неодушевленных предметов и т.п. улеглись в конце XIX века, то вопрос об уголовной ответственности юридических лиц актуален и по сей день. Но все споры по этому поводу начались значительно раньше.

Действительно, история знает случаи подобного  рода. В средние века в Германии. Италии, Франции и др. странах  принцип уголовной ответственности юридических лиц был широко распространен и в теории, и на практике.

История содержит указания на имевшие в прошлом  место случаи так на-зываемой групповой  или массовой ответственности, хотя в этой ситуации и нет речи об ответственности юридических лиц, а лишь об ответственности простой совокупности физических лиц. Ответственность наступала как для всех без исключения лиц, бывших во время совершения преступления в данном месте, доме, деревне, на основании допускавшейся в старом праве теории предполагаемой виновности (массовая ответственность в тесном смысле), так и тогда, когда при доказанном участии известного числа лиц в преступлении, подвергались ответственности не все, а лишь некоторые по выбору, жребию (каждый десятый и т.п.). Особенный случай этого рода предусмотрен 75 ст. Воинского устава о наказаниях, на основании которой в случаях совершения преступного деяния целой командой или частью ее оно могло быть определено, кроме наказания виновных, по особому повелению, и на лишение отличий пожалованных команде или части ее, а так же на уничтожение ее состава размещением нижних чинов в другие войска и увольнением офицеров от службы или также размещением в другие войска.

В нашем праве вопрос об уголовной  ответственности юридических лиц поставлен только при издании уложения 1845 года, где указывалось, что

 

общества  могут совершить преступление всем своим составом только тогда, когда существует единогласное намерение, но тогда каждый сам по себе понесет наказание, определенное сообщникам.

Однако, в уложении 1845 не было последовательно  проведено это начало, что послужило установлению уложением 1885 года в ст. 530 уголовной ответственности еврейских обществ за укрывательство военных беглецов-евреев.

Но  дальнейшее развитие законодательства способствовало закреплению принципа безответственности (в уголовном порядке) юридических лиц.

Примером  могут служить решения уголовного кассационного департамента Сената № 4 1884 года по делу российского общества транспортирования кладей, № 28 1885 года по делу таганрогской таможни, а также № 17 1896 года по делу директоров ревельского общества морских купаний, в которых департамент указывает, что юридическое лицо не может подлежать уголовной ответственности, и уголовному преследованию за преступные деяния подлежат члены и агенты обществ каждый за себя'.

Из  всего вышесказанного можно сделать вывод, что в дореволюционном уголовном праве к началу XX века возобладало установление об устранении уголовной ответственности юридических лиц.

Наше  уголовное право не могло развиваться  в изоляции от других государств, в этой связи следует иметь в виду, что зарубежная теория уголовного права иногда отказывается от положения о том, что юридические лица не могут быть субъектами преступления. Так VI Международный конгресс по уголовному праву, имевший место в Риме в 1953 году, высказался в принципе за допустимость уголовной ответственности юридических лиц и за возможность применения в отношении их карательных санкций. VII международный конгресс по уголовному праву, состоявшийся в Афинах в 1957 году, на котором специально обсуждался вопрос о понятии

13) Таганцев  Н.С., Русское уголовное право., Лекции., Т.1. - Спб., 1902 г., стр.328.

 

26

исполнителя преступления а соучастия, также  в своей резолюции отметил, что «юридические лица могут нести ответственность за преступления только в случаях, предусмотренных отдельными законодательными системами». 6 качестве наказания к ним может быть применен штраф, налагаемый независимо от таких мер, как роспуск юридического лица, приостановление его деятельности или назначение попечителя. Резолюция отметила, что мнения участников конгресса разделились по вопросу возможности применения правил о соучастии к юридическим лицам. По мнению одних, они не могут применяться, по мнению других, этот вопрос должен решаться каждой конкретной правовой системой.

Если  раньше нормы об уголовной ответственности юридических лиц содержались по преимуществу в англо-американском уголовном праве, то после второй мировой войны они появились в законодательстве континентальных стран. Это было связано, с одной стороны, с установлением уголовной ответственности юридических лиц за нарушения финансового законодательства и, с другой стороны, с ответственностью некоторых изменнических организаций за сотрудничество с врагами. Но тем не менее отказ от признания юридических лиц подлежащими уголовной ответственности проводился и проводится в нашем уголовном праве в послереволюционный период.

11) Пионтковский  А.А., Учение о преступлении. - М., Юр. лит., 1961г., стр.251-252.

 

3) Изменение  возрастных пределов наступления  уголовной ответственности.

Ранее в уголовном праве как свидетельствуют источники юный возраст подразделялся на несколько периодов: детство, отрочество, юность (в некоторых источниках выделялось малолетство и возмужалость) этим возрастным периодам придавалось юридическое значение, при переходах от юного возраста к более старшему применялись соответственно более строгие наказания либо более строгие условия их отбывания. Эта система была поддержана некоторыми европейскими кодексами конца XIX века.

Напротив  другие европейские кодексы того же времени, а равно и русское уголовное уложение, устанавливало сроки, отделяющие периоды возраста друг от друга. Примером такого деления могла служить так называемая система климатических периодов, господствовавшая в медицинских сочинениях древности, в особенности у Гиппократа, а позднее поддержанная Кабанисом. Ее исходный пункт тот, что через каждые 7 лет все материальные элементы, из которых состоит человеческое тело, возобновляются, а вместе с тем обновляется человеческий организм, как в физическом так и в нравственном отношении. Эта доктрина отразилась еще в римском праве и имела влияние на русское уголовное уложение 1845 года, где возраст был разделен натри периода: до 7-ми лет, от 7-ми до 14-ти и от 14-ти до 21-го года. Но эта система оказалась непригодной на практике и уже при издании другого уложения отроческий возраст был разделен на два периода: от 7-ми до 10-ти и от 10-ти до 14-ти лет, а после издания судебных уставов от 14-ти до 17-ти и от 17-ти до 21-го года.¹³

Римское право  различало еще пол малолетних, считая эпоху созревания для девушки 12, а для юноши 14 лет.

В древних  памятниках нашего права не встречается  никаких постановлений об уголовной ответственности несовершеннолетних;

13) Таганцев  Н.С., Русское уголовное право., Лекции., Т.1. - Спб., 1902г., стр.388.

 

умалчивается  об этом и в уложении царя Алексея  Михайловича. Только в Градских законах 1669 года имеет место постановление: «...аще отрок седми лет убиет, то не повинен есть смерти...». В воинском уставе Петра I в толковании на артикул 195 говорится: «...наказание за воровство обыкновенно умаляется или весьма оставляется, ежели... вор будет младенцем, который, дабы заранее его от сего отучить, может от родителей своих лозами наказан быть».