Правовые и этические проблемы эвтаназии

Многие ученые опасаются, что формальное разрешение эвтаназии  может стать определенным психическим  тормозом для поиска новых более  эффективных средств диагностики  и лечения тяжелобольных, а также  способствовать недобросовестности в  оказании медицинской помощи таким  больным. Реанимационная помощь им требует  не только больших материальных затрат, но и огромного напряжения физических и душевных сил обслуживающего медперсонала. Именно отсутствие надлежащего лечения  и ухода могут стимулировать  требования больного ускорить смертельный  исход, что позволит врачу полностью  прекратить всякое лечение и уход за тяжелым больным. И в этом еще  одна из причин необходимости правового  регулирования данного вопроса.

Более общим явилось мнение, что эвтаназия с моральной  точки зрения допустима только в  исключительных случаях, но в таких  случаях следует ее узаконить. Недавние законодательные инициативы в тех  странах, где она дозволяется, разрешают  эвтаназию только в исключительных случаях.

Где официально разрешена  эвтаназия?

Противоречивые взгляды  на эвтаназию с медицинской и морально-этической точек зрения породили и противоречивую юридическую оценку этого явления, что нашло отражение в законодательствах ряда стран.

Например, в Голландии  после длительной дискуссии в  законодательство официально внесено  разрешение пассивной эвтаназии, конечно, с определенными оговорками, предусматривающими исключение каких-либо злоупотреблений.

В Англии, напротив, после  долгих обсуждений принят закон о  безусловном запрещении любой эвтаназии  в медицинской практике.

Вместе с тем, под предлогом  обеспечения прав человека во многих странах в той или иной мере свободно применяется эвтаназия  даже вопреки существующим нормам закона.

Все это создает большие  сложности в юридической оценке прав человека на достойную смерть, хотя в некоторых странах это  право получило законодательное  оформление. Например, в соответствии с законодательством штата Индиана (США) действует так называемое прижизненное завещание, в котором пациент  официально подтверждает свою волю на то, чтобы его жизнь не продлевалась искусственным образом при определенных обстоятельствах. В 1977 году в штате  Калифорния (США) после долгих лет  обсуждений на референдумах был принят первый в мире закон "О праве  человека на смерть", по которому неизлечимо больные люди могут оформить документ с изъявлением желания отключить  реанимационную аппаратуру. Однако до сих пор этим законом официально никому не удалось воспользоваться, так как одним из условий осуществления эвтаназии должно быть заключение психиатра о вменяемости пациента (а Американская ассоциация психиатров запрещает своим членам участие в подобных процедурах), а другое обязательное условие состоит в том, что проводить эвтаназию должен врач, что также невозможно, поскольку Американская медицинская ассоциация приняла решение о запрещении своим членам участие в эвтаназии, выдвинув лозунг: "Врачи не должны быть палачами".

Многие ученые полагают, что формулировка "право на смерть" как это сформулировано в законодательствах  зарубежных стран, неудачна, поскольку  обладающий правом на смерть человек  будет обладать и правом настаивать на исполнении своего желания третьими лицами, что фактически легализует убийство из милосердия, а это в  свою очередь может повлечь и  определенные злоупотребления. Предлагается использовать выражение "право человека умереть достойно". С этим трудно не согласиться.

Несмотря на противоречивость мнений во многих странах пассивная  эвтаназия постепенно легализуется морально общественным мнением, а в  некоторых странах законом.

Так, в Швеции и Финляндии  пассивная эвтаназия путем прекращения  бесполезного поддержания жизни  не считается противозаконной. Однако основой для принятия врачом решения  о прекращении лечения является свободное и осознанное волеизъявление пациента. Аналогичные просьбы от ближайших родственников пациента, находящегося в бессознательном  состоянии, являются юридически недействительными.

В 1990 году в Австралии  в штате Виктория были приняты  дополнения к Закону 1988 года по вопросу о назначении специального агента для решения вопроса от имени терминального больного о прекращении поддержания его жизни.

Активная эвтаназия карается законом всех стран, хотя практическое применение законов наблюдается  редко. Многие наверняка слышали  имя врача из США Джека Кеворкяна, который изобрел даже "машину смерти" - аппарат, вводящий в организм пациента смертельный раствор. В дальнейшем он усовершенствовал "суицидальную" (убийственную) машину, снабдив ее маской с автоматической подачей смертельной дозы углекислого газа. Уже многие безнадежно больные люди воспользовались этим аппаратом в присутствии его автора и при его консультации. В США это вызвало негодование общественности. Беспокойство это связано, прежде всего, с тем, что бывший патологоанатом единолично, без консилиума врачей-специалистов определяет фатальность болезни и ассистирует в подобных делах. Как не вспомнить тут замечательные слова из Клятвы Гиппократа: "Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла". Несмотря на то, что "Доктору Смерти", как назвали Джека Кеворкяна многие газеты, судебные инстанции предъявили обвинение, он продолжает свою деятельность.

В этой связи на 44-й Всемирной  Медицинской Ассамблее в Испании  в 1992 году было принято специальное  Заявление о пособничестве врачей при самоубийствах. В нем отмечалось, что "случаи самоубийства при пособничестве  врача стали в последнее время  предметом пристального внимания со стороны общественности. Известны случаи использования приспособлений, сконструированные  врачом, который инструктирует смертельно больного пациента о том, как им воспользоваться  в целях самоубийства. Подобно  эвтаназии самоубийство при пособничестве  врача является неэтичным и подлежит осуждению со стороны медицинской общественности". Это абсолютно верное, на мой взгляд, положение.

В литературе описан ряд  судебных процессов над медицинскими работниками врачами в Бельгии, Нидерландах, Германии, США, Австрии, которые применили эвтаназию по отношению к своим пациентам.

Особый резонанс вызвал судебный процесс в Вене над четырьмя медицинскими сестрами. В судебном заседании "сестры милосердия" сознались, что с 1983 по 1989 годы они умертвили 50 больных  с помощью сильнодействующих  снотворных средств. Они хотели якобы  положить конец невыносимым мукам  своих беззащитных и беспомощных  пациентов в клинической больнице в пригороде Вены.

На данный момент существуют четыре места, в которых действует  разрешение на эвтаназию, — Нидерланды, две части Америки, и Северная Территория Австралии. Только в Северной Территории эвтаназия официально разрешена  законом. В Орегоне (законодательным  актом) и в двух частях Соединенных  Штатов (решениями Апелляционных  Судов Второго Округа (Нью-Йорк и др.) и Девятого Округа (Калифорния, Орегон и др.), лишающими силы установленные законом запреты) врач может выписывать пациенту, но не давать сам, вызывающие смерть препараты. В Нидерландах самоубийство с помощью врача, и активная (добровольная) эвтаназия запрещены законодательным актом, но разрешены на практике. По заявлению суда, врач, умертвивший (или способствовавший в самоубийстве) своего пациента при определенных обстоятельствах, не признается виновным. Этими законами и политикой установлены три условия:

1) эвтаназия должна быть  добровольной,

2) только врач может  оказывать помощь или осуществлять  эвтаназию, 

3) состояние пациента  должно быть с медицинской  точки зрения неудовлетворительно.

Естественно, в каждой стране есть свой вариант процессуальных охран  против злоупотребления этим правом.

Из этих случаев, так же как из политической агитации в поддержку  эвтаназии и из аргументов ее философски настроенных защитников, можно извлечь  то, что существует общепринятое разрешение на эвтаназию — врач может привести в действие добровольную эвтаназию  или оказывать помощь в самоубийстве пациенту, находящемуся в безнадежном  положении (напр. в случае страданий, унизительного положения или  неминуемой смерти).

Доводы за и  против эвтаназии

• Намеренное умерщвление невинного всегда является нравственным злом. Эвтаназия — намеренное умерщвление невинного человека. Значит эвтаназия — нравственное зло.

Сторонники эвтаназии  могут апеллировать к факту, что  вышеприведенное умозаключение  подразумевает различие между оправданными и неоправданными умерщвлениями. (А  зачем же “невинного человека”?) На каком основании делается это различие? Если некоторые виды умерщвлений оправданы, почему нельзя оправдать хотя бы в некоторых обстоятельствах добровольной эвтаназии?

Как известно, два вида убийства принимаются даже многими из самых  рьяных противников эвтаназии —  самооборона и наказание. Ни один из них не является несправедливым; по сути, ни один из них не является злом.

Можно ли рассматривать  добровольную эвтаназию как третий вид оправданного умерщвления?

Попытаемся привести аргумент в пользу того, что эвтаназия выходит  за рамки несправедливого убийства на основании двух ключевых утверждений.

Первое — состояние некоторых людей таково, что им лучше умереть, чем продолжать жить. Ярким примером такой ситуации являются те пациенты, которые страдают от сильных болей или обречены на жизнь в унизительной зависимости от других даже в удовлетворении самых элементарных нужд. Сюда, как извлекающих выгоду из эвтаназии, часто включают смертельно больных и тех, кто находится в постоянном вегетативном состоянии.

Второе утверждение заключается в том, что оказание помощи кому-либо в улучшении его положения всегда нравственно допустимо. Если умерщвление улучшит чье-либо положение, и человек сам хочет, чтобы его лишили жизни, как подобное умерщвление может считаться причинением незаслуженного этим человеком вреда? Как можно считать этот акт несправедливым? Как вообще это может быть неправильно? И что же тогда является добровольной эвтаназией, если не это?

У этого аргумента  возникают серьезные недостатки, особенно когда он употребляется в оправдании общепринятого разрешения. Остается спросить, на самом ли деле улучшилось положение всех тех пациентов, и даже если это так, то является ли их умерщвление единственной альтернативой бездействию.

Во-первых, неясно, как смертельно больные (как таковые, независимо от любых других особенностей их положения) и те, кто находится в вегетативном состоянии, извлекают выгоду из своей ранней смерти. Во-вторых, можно задать вопрос, действительно ли отвращение, выраженное многими, от зависимости от других в последние годы своей жизни, основано на сознании собственного достоинства, а не на ложной гордыне. В-третьих, всегда есть и другие способы избавления от боли.

Предполагаемое  исключение из общего запрета на умерщвление, допускающее добровольную эвтаназию, действительно отличается от исключений смертной казни и защиты.

Отличие в следующем: исключение наказания и защиты позволяет  государственным властям реагировать  на действия (были ли они абсолютно  сознательны или же сделаны по неведению), создающие напряжение между  частным благом виновного или  вредного человека и общим благом покоя. Причиняемый виновному или вредному человеку вред (здесь—смерть)—необходимое средство достижения общего блага. Из-за своих действий против общего блага такие люди теряют право на частное благо в той степени, которая необходима для восстановления общего.

Ничего подобного нельзя сказать об эвтаназии. Здесь нет  противоречия между благом страдающего, искалеченного или смертельно больного и общим благом. Нет ни одного действия с их стороны, на основании  которого их смерти должны, или даже могут, быть объявлены расплатой  за что-либо.

• Защитники эвтаназии часто задаются вопросом, не является случай эвтаназии тем случаем, когда приходится выбирать из двух зол? Если одно хуже другого, что же плохого в выборе меньшего зла?

Если как смерть невинного, так и постоянное страдание являются плохими, то выбор (и стремление к) одной из них означает стремиться к плохому, выбрать действие, которое есть зло в отношении к своей цели. Выбирая смерть (т.е. умерщвления), в противоположность простому примирению с тщетностью дальнейшего продления жизни и позволению смерти прийти, мы совершаем ошибку. Любой акт эвтаназии, как выбор смерти, попадает под этот запрет.

Можно привести три возражения в пользу эвтаназии и против ее запрета:

Во-первых, так как боль, связанная с продолжением жизни, также зла, то делает ли врач меньше зла, отказываясь осуществить добровольную эвтаназию, чем выполняя ее? Ответом будет: Нет! Отказ прибегнуть к эвтаназии означает решение переносить боль; это не выбор самой боли. Хотя боль сама по себе плоха и причинение ее зло, решение переносить боль—добродетельно. Это—акт стойкости.

Во-вторых, не являются ли смертная казнь и смертоносные акты самообороны также выборами смерти? Положение самообороны не совсем ясное. Защищающийся может намереваться только остановить нападающего, хоть он знает, что употребленное средство—опасно нападающему. Но такой неясности у смертной казни нет. Палач имеет вполне определенное намерение умертвить осужденного. Но из-за его злодеяния преступник оказывается в весьма парадоксальном и почти уникальном положении. Только здесь намеренная отдача жизни—не принятие риска, но прямой отказ от жизни—не нравственно неверное действие.

В-третьих, да разве выбор меньшего из двух зол не является нравственно предпочтительным в ситуации, когда в перспективе только зло?

• В основе общепринятого разрешения эвтаназии лежит принцип самоуправления—утверждение, что каждый человек имеет право принимать свои собственные решения о действиях, которые влияют исключительно на него самого.

Что говорит о других видах  боли и унижения такое право на самоуправление? Как насчет моральных  мучений? Как насчет унижения не в  области ограниченной деятельности и зависимости, но вины или стыда?