Психологический портрет типичного представителя Японии

«Ваби» - эстетический и моральный принцип наслаждения спокойной и неспешной жизнью, свободной от мирских забот. Его возникновение связано со средневековой отшельнической традицией; означает простую и чистую красоту и ясное, созерцательное состояние духа. На этом принципе основана чайная церемония, а также стихи еака, рэнга и хайку. Слово ваби - производное от глагола вабу («быть печальным») и прилагательного вабиси («одинокий, покинутый»), использовавшегося для описания состояния души человека, изгнанного на чужбину. Однако эстетическая традиция в период Камакура и Мурома переосмыслили это состояние в более позитивном ключе, считая, что осознанные бедность и одиночество - это важнейшее условие для достижения свободы от материальных и эмоциональных забот; а пустота, отсутствие явной красоты - это приближение к красоте не проявленной, трансцеден-тальной, и потому более высокой. Это новое понимание ваби проповедовали знаменитые мастера чайной церемонии, например, Сэн-но Рикю, стремившиеся поднять свое искусство до уровня подлинного духа Дзэн, подчеркивая, что богатство следует искать в бедности, а красоту - в простоте. Считается, что суть ваби передает стихотворение поэта Фудзивара-но Садаиэ (1162-1241):

«Не вижу я вокруг

Ни цвета нежных вишен,

Ни алых кленов.

Только унылая хижина на пустом берегу,

В дымке осенних сумерек».

Саби - еще один важнейший принцип японской эстетики, частично синонимичный «ваби», также восходит к откровениям дзэн-буддизма, особенно к экзистенциальному одиночеству каждого человека в космическом холоде бесконечных вселенных. Дух «саби» можно понять, представив себе зимний берег с заиндевелым от мороза тростником. «Саби» ассоциируется также со старостью, смирением и покоем. Дух «саби» очень ярко выражен в стихотворении - хайку Мукаи Кёраи (ученика мастера жанра хайку, знаменитого поэта Басе):

«Два седых старика

Голова к голове

Любуются цветом вишни».

В этом стихотворении противопоставление роскошного цветения японской вишни  и седых волос на головах стариков поднимает человеческое одиночество  до уровня высших эстетических принципов. Человеку, живущему по необоримым законам  изменчивой жизни, не следует бояться  увядания и одиночества. Это грустное, но неминуемое состояние следует  принимать с тихим смирением  и даже находить в нем источник вдохновения. Недаром великий Хокусай, мастер жанра укиё-э, на излете жизни подписывал свои произведения «создал Хокусай Кацуиска, старый человек такого-то возраста» (Хокусай дожил до 89 лет). Югэн, «красота одинокой печали» - эстетический идеал японского искусства, получивший наибольшее развитие в XII-XV вв. Термин югэн был заимствован из китайской философии, где он служил символом непостижимого и глубоко скрытого от восприятия объекта. В буддизме это понятие связано с глубоко скрытой истиной, которую невозможно понять интеллектуальным путем. В Японии же понятие югэн было переосмыслено как эстетический принцип, означающий таинственную, «потустороннюю» красоту, наполненную элегантной игрой смыслов, а также загадочностью, многозначностью, сумрачностью, печалью, спокойствием и вдохновением. «Наступил рассвет двадцать седьмого дня девятой луны. Ты еще ведешь тихий разговор, и вдруг из-за гребня гор выплывает месяц, тонкий и бледный… Не поймешь, то ли он есть, то ли нет его. Сколько в этом печальной красоты! Как волнует сердце лунный свет, когда он скупо сочится сквозь щели в кровле ветхой хижины! И еще - крик оленя возле горной деревушки. И еще - сияние полной луны, высветившее каждый темный уголок в старом саду, оплетенном вьющимся подмаренником…» (Сэй Сёнагон, «Записки у изголовья»). В более поздние времена понятие югэн стало синонимом блеска и пышности, радующими взор, но одновременно печалящими сердце от сознания их скоротечности.

Японские  художники, претворяя в жизнь  эти принципы, создавали произведения, волновавшие души людей. Многие из этих произведений обладали поистине магической силой эстетического и психологического воздействия, оставляя в сознании людей  неизгладимый след от прикосновения  «запредельной» красоты.

Заключение.

С каждым годом значительно  возрастает число людей, посещающих зарубежные государства в качестве туристов и деловых партнеров. Хотя участники международного общения придерживаются в обще-то сходных этических норм и правил, тем не менее, национальные и культурные особенности способны оказаться весьма значимыми в межличностных и деловых отношениях.

Обычно при близком  совпадении интересов сторон, то есть при сотрудничестве, различия национального  характера, манер поведения и  образа мышления заметно не проявляют  себя. Однако стоит только возникнуть разногласиям или конфликтам, как  эти различия начинают играть важную роль. Таким образом, необходимо быть готовым к возможному проявлению «непредвиденных» действий, поступков, решений со стороны своих иностранных  коллег и заблаговременно выработать оптимальную тактику и стратегию  во взаимоотношениях с ними. А для  этого надо знать особенности  их национального характера, специфику  их образа жизни и манеры поведения.

Список использованной литературы

1. Мировая художественная культура: Учеб. пособие /Колл. авт.: Б.А. Эренгросс, В.Р. Арсеньев, Н.Н. Воробьев и др.; Под. ред. Б.А. Эренгросс/ - М.: Высшая школа, 2001. - 767 с.

2. Федоров И.А. «Древние цивилизации», М: «Феникс», 2002 г.

3. Кабанов С.Е. «История древней Японии», М:, 1999 г.

Размещено на Allbest.ru

4. Лебедева Н.М. ВВЕДЕНИЕ в этническую и кросс-культурную психологию. - М., 1999.

5. Сухарев В.А., Сухарев М.В. Психология народов и наций. – Д., 1997.