Военная проблематика в системе глобальной безопасности на современном этапе

Несмотря на российские протесты, США в 2011 г. практически завершили  первую фазу «Европейского поэтапного адаптивного плана» (ЕПАП), развернув  у берегов Европы на кораблях морскую  систему ПРО в виде многофункциональной  боевой информационно-управляющей  системы (БИУС) «Иджис» с ракетами-перехватчиками SM-3, которые позволяют перехватывать баллистические ракеты с дальностью стрельбы от 3 до 5 тыс. км. В сентябре 2011 г. Соединенные Штаты Америки подписали соглашения о развертывании информационно-разведывательных и ударно-боевых средств ПРО с Турцией и Румынией и приступили к созданию полномасштабной операционной базы ПРО на польской территории в районе Редзиково—Слупск, в непосредственной близости от Калининградской области (создание этой базы должно завершиться к 2018 г.) [3; 15; 21]. В октябре 2011 г. была достигнута договоренность о размещении в г. Рота (Южная Испания) на базе испанских ВМС четырех американских кораблей с ракетами-перехватчиками SМ-3 [8].

МИД Российской Федерации неоднократно выступал с протестами относительно решений, принимаемых США и их союзниками. Осенью 2011 г., осознав, что  деклараций недостаточно, руководство  России приступило к действиям. В частности, президент Российской Федерации Д. А. Медведев 22 ноября 2011 г. отдал приказ о постановке на боевое дежурство новой РЛС класса 77Я6-ДМ «Воронеж-ДМ» в г. Пионерский Калининградской области. 29 ноября 2011 г. станция была введена в состав системы предупреждения о ракетном нападении, дополнив РЛС нового поколения в пос. Лехтуси (Ленинградская область) и г. Армавире (Краснодарский край). Станция будет осуществлять контроль за космическим и воздушным пространством Европы и Атлантики на глубине более 6 тыс. км (прежние станции могли осуществлять контроль на глубине 4—4,5 тыс. км) [11]. Таким образом, достичь взаимоприемлемого решения по проблеме ЕвроПРО не удалось.

Нечто подобное произошло и с  российскими инициативами о придании Договору о РСМД глобального характера и создании всеобъемлющей системы европейской безопасности на базе сложившихся в регионе военно-политических союзов (НАТО, ОБСЕ, ЕС, ОДКБ).

Первая российская инициатива, выдвинутая в октябре 2007 г., получила поддержку  со стороны США. В Вашингтоне даже выразили уверенность, что всеобщий отказ от баллистических ракет средней  и меньшей дальности и крылатых ракет наземного базирования  с дальностью 500—5500 км поможет укреплению международного режима ракетно-ядерного нераспространения. Однако Китай, Индия, Пакистан, Израиль, Иран, КНДР и другие страны, обладающие БРСД, отказались подключаться к Договору о РСМД, рассматривая баллистические ракеты средней и  меньшей дальности с ядерным  оснащением в качестве эффективного средства сдерживания вероятных  противников. В сложившихся условиях США также сочли нецелесообразным строго придерживаться установок Договора о РСМД и приступили к усовершенствованию соответствующих типов вооружений в рамках ЕвроПРО [1].

Вторая российская инициатива, выдвинутая в ноябре 2009 г., изначально была воспринята с большим скепсисом. В частности, Госсекретарь США Х. Клинтон в  январе 2010 г. заявила, что «лучше преследовать общие цели по безопасности в рамках существующих институтов, чем вести  переговоры о новых соглашениях, которые предложила Россия» [27]. Солидарность с позицией США выразили Великобритания, Польша, Литва, Латвия, Эстония, страны Бенилюкса, Норвегия, Дания, Швеция, а также руководство НАТО. Более мягкую позицию в отношении российских предложений заняли Германия и Франция, но в конечном счете они также отдали предпочтение более активному использованию действующих механизмов безопасности (ОБСЕ, Совет Россия—НАТО, постоянный диалог Россия—ЕС). В итоге практического воплощения в жизнь российская инициатива не получила и к созданию более эффективного механизма обеспечения общеевропейской безопасности не привела. Более того, в ноябре 2011 г. США и их союзники заявили, что в условиях отказа российской стороны соблюдать ДОВСЕ (в июле 2007 г. Россия приостановила выполнение обязательств по данному Договору, сославшись на невыполнение его условий странами НАТО) они прекращают предоставлять России информацию о своих вооруженных силах и отказываются допускать российские военные инспекции на свои военные базы [28].

Наконец, следует принять во внимание и то, что существующие системы  вооружений продолжают совершенствоваться за счет привлечения новых технологий. Бесспорным лидером в этом отношении  остаются США. В частности, за сравнительно короткий период (в июне 2010 г. и январе 2011 г.) там было принято два доктринальных  документа, посвященных обеспечению  безопасности в космосе — Национальная космическая политика (National Space Policy of the United States of America) и Национальная стратегия космической безопасности (National Security Space Strategy). По мнению российских экспертов, в закрытой части данных документов рассматривается возможность поражения космических аппаратов других государств на стационарной и эллиптической орбитах [7]. Опровергать соответствующие утверждения американцы не спешат.

Таким образом, можно отметить, что  многочисленные нестыковки мнений, целей  и планов, затрагивающих проблемы военной безопасности, свидетельствуют  о том, что за два десятилетия, прошедших с момента окончания  «холодной войны», международное  сообщество так и смогло создать  надежную и всеобъемлющую систему  безопасности, соответствующую реалиям  и потребностям сегодняшнего дня. В  этой связи значение военного компонента обеспечения безопасности не только сохраняется, но и многократно возрастает.