Внешняя политика США

Даже лидерство США в международной антитеррористической кампании (2001–2002 гг.) не дает основания полагать, что остальной мир будет безоговорочно принимать все, что делают США, что сверхдержавность исключит критику и противоречия. Это прежде всего относится к ведущим мировым державам – Китаю, России, Индии, странам ЕС, которые вряд ли будут мириться с гегемонистскими устремлениями США.

Американский  политолог Дж. Айкенбери считает, что отношения США с остальным миром должны строиться на основе взаимных договоренностей: Соединенные Штаты делают свою мощь безопасной для всего мира, а остальной мир дает согласие жить в порядке, в основе которого “американская система”.

Успех международной  антитеррористической операции “Справедливое  возмездие” в Афганистане, с одной  стороны, повернул администрацию Буша к стратегии кооперации (улучшились отношения США с Россией, расширилось  поле сотрудничества Америки со странами Средней Азии и т.д.), а с другой – вновь усилил самоуверенность и лидерские амбиции США. Последние весьма наглядно проявились в американской политике в отношении Ирака. Уже в 2002 г. сторонники жесткой внешнеполитической линии в администрации США – убежденные “гегемонисты” – П. Уолфовиц, Кондолиза Райс, Дональд Рамсфелд заявляли, что настало время “разделаться” со всеми врагами США на Ближнем Востоке и Персидском заливе, а также укрепить положение Америки в мире. В марте 2003 г. США начали войну в Ираке против режима Саддама Хусейна. Протест мировой общественности против военного вмешательства в дела суверенного государства не оказал влияния на позицию США. Победоносная война еще более укрепила мессианско-гегемонистские настроения в американском обществе.

Интервенционизм в современной внешней политике США является своего рода практическим воплощением “доктрины свободы”, сформулированной в мае 2002 г. ведущим экспертом Гуверовского института, Стэнфордского ун-та и Фонда Карнеги М. Макфолом. По мнению автора доктрины, как и во времена холодной войны, основной миссией США станет борьба за распространение свободы, и внешняя политика должна организовываться вокруг этой цели. Только барьером на пути свободы сейчас является не коммунизм, а терроризм. Следовательно, на борьбу с терроризмом должна быть направлена внешняя политика США. Во всех “оставленных без внимания США” регионах существуют либо террористические автократические режимы, либо государства-изгои являются спонсорами терроризма. Поэтому борьба “за свободу” будет такой же долгой, как почти вековая борьба с коммунизмом.

Заключение

Результаты, полученные в ходе проведения настоящего исследования, позволяют сделать  следующие выводы:

Объективной основой идеологизации внешней политики США (2001 — 2008 гг.) выступили структурные особенности международного порядка, проявившиеся как на глобальном (системном) уровне, так и на уровне ключевых регионов (подсистем). В ходе исследования было выяснено, что ключевыми характеристиками международной структуры с точки зрения процесса активизации идеологического конструирования со стороны США стали силовая асимметрия, структурная иерархия, углубление дифференциации мирового политического пространства по линии центр-периферия и системная гегемония США. Было доказано, что перечисленные структурные особенности в той или иной степени нашли отражение в ключевых внешнеполитических концепциях США - доктринах «американской исключительности», «распространения демократии», «мягкой гегемонии» и «американской империи». Была выявлена функциональная взаимосвязь между ключевыми параметрами структуры современного международного порядка и внешнеполитической идеологией США. Так, было доказано, что идеологическая функция легитимации, а также комплекс коммуникативных функций (интегративная, мобилизационная и ориентационная функции) приобрели актуальность в условиях необходимости выработки адекватных структуре международной системы идеологических конструктов, способных поддерживать основные параметры ее воспроизводства и гарантировать США как доминирующему государству сохранение гегемонистских позиций. При этом главным требованием к новой системе идеологической репрезентации становится формирование такой иллюзии, которая представляла бы сложившиеся в мире властные отношения как естественные, справедливые и благоприятствующие устойчивому развитию и процветанию всего международного сообщества. Именно такая система идеологической репрезентации оказывается способной не только предотвращать ревизионистские настроения, вызванные ощущением несправедливости сложившихся асимметричных общественных отношений, но и оправдывать политический курс или конкретные политические акции, предпринимаемые в обход международного права и потому нуждающиеся в легитимных основаниях.

Таким образом, был сделан общий вывод о том, что проблемы осуществления политического  контроля в условиях асимметрии власти и структурной иерархии, необходимость  обеспечения эффективной коммуникации в рамках взаимодействия между центром  и периферией, а также выработки  механизмов легитимации системы  американской гегемонии и структурных  дисбалансов в целом, обусловили формирование предпосылок активизации  процесса идеологического конструирования  во внешней политике США в начале 2000-х гг.

Активизация внешнеполитического идеологического  конструирования выразилась в подъеме  неоконсерватизма, идеологии, основанной на иллюзорной интерпретации объективных  структурных свойств современного международного порядка. Неоконсервативные  установки на обеспечение глобального  лидерства США (в том числе  и, прежде всего, в военной сфере), односторонние политические действия, распространение демократии посредством  смены режимов и недопущение  появления конкурентов американскому  могуществу обусловили специфический  характер политических императивов  республиканской администрации  Дж. Буша-мл. Неоконсервативная концепция «американской империи» выступила в качестве ключевого идеологического механизма, наиболее адекватного сложившимся объективным факторам, обеспечивающим глобальное доминирование США. Более того, сформулированные на ее основе политические приоритеты, закрепленные в «доктрине Буша», нашли отражение в структурной трансформации международного порядка, который начал приобретать черты и свойства социальной организации имперского типа. Важнейшим последствием этой трансформации стало формирование специфического имперского сознания, продуцирующего механизмы идеологической легитимации гегемонистского порядка.

Необходимость репрезентации характерных для  современного международного порядка  дисбалансов в качестве естественных и благоприятных для всего  международного сообщества обусловила важность проблемы обеспечения коммуникативного единства и однородности международной  системы, крайне разбалансированной и  дифференцированной по целому ряду ключевых параметров. Необходимость гомогенизации  мирового политического пространства (в том числе неоднородного  состава антитеррористической коалиции) обусловила актуальность идеологических механизмов интеграции, мобилизации  и ориентации, образующих единый коммуникативный  комплекс, ориентированный на обеспечение  экспансии гегемонистских ценностей. В данном случае внешнеполитическая идеология США выступила в  качестве инструмента системного управления, способного обеспечить формирование общей, относительно устойчивой идентичности, благодаря которой оказывается  возможной политическая координация  действий различных акторов и  контроль над ними со стороны имперского государства.

Актуализация  проблемы обеспечения эффективной  коммуникативной системы обусловила особую роль способа достижения гомогенности международной системы и распространения  имперской идентичности. Важнейшим  направлением внешнеполитической стратегии  республиканской администрации  стала институциональная политика, направленная на утверждение норм и  ценностей доминирующего государства, а также их экспансию, призванную обеспечить стабильное функционирование существующего международного порядка  и воспроизводство асимметричных  отношений власти. Политика «асимметричного  институционального обмена» в этом случае выступила в качестве ключевого  процесса, обеспечивающего коммуникацию между центром и второстепенными  государствами, стабилизирующего гетерогенную периферию на основе общей идентичности, поддерживаемой гегемонистскими институтами.

Современная внешнеполитическая идеология США выступает в качестве важного инструмента конструирования социальной реальности, формулируя на основе аксиоматических предпосылок иллюзорные представления о социальной реальности. На основе этих представлений формируется специфическая гегемонистская идентичность, выступающая центральным звеном символической экспансии доминирующего государства. Распространение этой идентичности также способствует утверждению коммуникативной однородности международной системы и позволяет доминирующему государству эффективно осуществлять управление системными связями.

Список литературы:

1. Баллаев А. Читая Маркса: историко-философские очерки. М.: Праксис, 2004. - 285 с.
2. Баталов Э. Мировое развитие и мировой порядок. М.: РОС-СПЭН, 2005. 376 с.
3. Богданов А. Внешняя политика администрации Дж. Буша-мл.: реставрация неоконсервативных принципов. // Вестник Санкт-Петербургского Университета, Серия 6, 2007, Вып. 3. — с. 410 — 415.
4. Борисюк В. Политические идеи и идеологии постиндустриальной цивилизации. // Мировая экономика и международные отношения, 2009, №7. с. 3 - 14.
5. Войтоловский Ф. Единство и разобщенность Запада. Идеологическое отражение в сознании элит США и Западной Европы трансформаций политического миропорядка 1940-е 200-е годы. М.: Крафт+, 2007. -464 с.
6. Давыдов Ю. Норма против силы. Проблема мирорегулирования. М., Наука, 2002. 287 с.
7. Давыдов Ю. Расширение зоны ответственности Атлантического мира. // США-Канада: экономика, политика, культура. 2000, №3. -с.12-30.
8. Консервативная традиция в американском обществе. Истоки, эволюция, современное состояние. Материалы IX Научной конференции Российской Ассоциации изучения США. М.: Макс-Пресс, 2006. 364 с.
9. Косолапое Н. Политико-психологический анализ социально-территориальных систем. М.: Аспект Пресс, 1994. — 240 с.
10. Лукьянов В. Идеология в системе международных отношений: первая половина XX века. СПб.: Норма, 2004.-200 с.
11. Мельвиль А. США: сдвиг вправо? Консерватизм в идейно-политической жизни США 80-х годов. М.: Наука, 2006. 214 с.
12. Мировая политика: проблемы теоретической идентификации и современного развития. Ежегодник 2009. — М.: Российская политическая энциклопедия, 2006. 504 с.
13. США — ЕС: оценка возможности формирования самостоятельного европейского полюса силы. Под ред. С. Приходько. М.: ИС-КРАН, 2006. 65 с.
14. США и Европа. Перспективы взаимоотношений на рубеже веков. М.: Наука, 2000. 192 с.
15. США на Ближнем Востоке: «доктрина Буша» в действии. М.: ИСКР АН, 2004. — 72 с.
16. Троско Р. Основы исследования идеологии в современной социальной философии. Барнаул, 2006. — 172 с.
17. Трибрат В. Содержание и смысл «доктрины Буша». // США-Канада: экономика, политика, культура. 2008, №1. — с. 65 — 78.
18. Уткин А. США в мире после 11 сентября 2001 года. М., ИС-КРАН, 2002. 74 с.
19. Шаклеина Т. Идейное обеспечение внешней политики администрации Буша. М.: ИСКР АН, 2003. 38 с.