Принципы реалистической теории Моргентау

Культурный империализм Моргентау  называет наиболее эффективной разновидностью из всех империалистических методов  построения внешней политики, поскольку  его целью является контроль над  умами, над сознанием. Такой контроль, безусловно, является инструментом изменения властных отношений на международном уровне. "Методы культурного империализма позволяют одержать столь убедительную победу, что делают другие методы избыточными. Роль культурного империализма в современные времена важна в связи с возможностью подготовить почву для военного захвата либо экономического воздействия. Типичный пример использования этого метода - поддержка пятой колонны в государстве - субъекте воздействия" [1, 57].

По сути дела, Моргентау объединил культурное воздействие с идеологическим влиянием. Он писал: "Техника культурного империализма с наибольшим успехом использовалась тоталитаристами и стала эффективным политическим оружием посредством создания пятых колонн" [1, 58].

Яркий пример - операция нацистов по созданию пятой колонны в Австрии накануне Второй мировой войны. Как результат - в 1938 г. пронацистское правительство  Австрии приветствовало германские войска. Успех использования этого  метода был значительным также во Франции и Норвегии, где наиболее влиятельные граждане стали "Quislings", т. е. приняли нацистское мировоззрение. Другой пример культурного проникновения - деятельность Коминтерна.

Моргентау также пишет о роли религиозных конфессий во внешней  политике. Типичный пример - империалистическая культурная политика христианской России, где царь являлся одновременно и главой государства, и главой Православной церкви, что позволяло через распространение православия воздействовать на зависимые и сопредельные государства. "Православие, - пишет Моргентау, - являлось орудием российской внешней политики" [1].

Орудием французского империализма стала La mission civilisatrice. Использование привлекательных  качеств французской государственности - разновидность культурного империализма накануне Первой мировой войны.

Моргентау признает, что определение  внешней политики какого-либо государства  как империалистической сталкивается с рядом сложностей, связанных  с факторами идеологической борьбы, а также нежеланием любого государства признать, что его внешняя политика может быть названа империалистической.

В качестве третьей модели внешней  политики Моргентау выделил политику престижа (policy of prestige). Политика престижа - это третья разновидность внешней  политики, основанной на силе. Внешняя политика престижа является рафинированной аристократической формой социального общения, используемой дипломатическим миром. Чаще всего политика престижа - это один из инструментов реализации либо политики Status Quo, либо империалистической политики. Здесь вновь проявляется тот факт, что внешняя и внутренняя политика государства - это лишь две стороны одного явления. В обеих сферах действует фактор стремления к социальному признанию, которое является стимулятором развития социально-политических отношений и институтов. "Отражение действий государства либо политика в "зеркале", каковым является общественное сознание, и есть престиж" [1, 68]. Престиж - это репутация, авторитет власти. Цель политики престижа - создание внешнеполитического имиджа, репутации государства - может быть реализована посредством дипломатии либо демонстрации военной силы.

Оценивая значение дипломатии, Моргентау  пишет, что уважение и почести, оказываемые  дипломатам, отражают отношение к  государствам, ими представленным. Он приводит пример, что в период вступления Теодора Рузвельта на президентский пост все дипломатические представители (лица) были приняты одновременно для вручения поздравлений президенту. Президент Тафт изменил этот порядок и приказал принимать послов и министров отдельно. Однако испанский посланник не был об этом проинформирован и 1 января 1910 г. явился на торжество в Белый Дом. Ему было отказано в приеме. Далее события развивались так: испанское правительство отозвало своего представителя и выразило протест США.

В 1946 г. в Париже на торжестве по поводу победы, министр иностранных  дел СССР получил место во втором ряду, тогда как представители  других мировых держав сидели в первом. В знак протеста он покинул церемонию.

На Потсдамской конференции  в 1945 г. Черчилль, Сталин и Рузвельт долго не могли решить, кто войдет первым в зал заседаний. В конце концов они пришли к договоренности, что будут заходить в три разные двери одновременно. Эти три политических лидера символизировали роль мировых держав, ими представленных.

Другой стороной политики престижа является демонстрация военной силы. К примеру, на военные маневры  часто приглашаются представители  других государств для демонстрации им новейших военно-технических достижений и мощи государства. Крайней формой этой разновидности внешней политики является частичная или всеобщая мобилизация. Примеры: в 1914 г. вслед за мобилизацией армий в Австрии, Германии, Франции Россия также провела мобилизацию своих вооруженных сил.

Функции, которые выполняет  политика престижа, произрастают из самой  природы международных отношений, ведь внешняя политика любого государства  всегда есть результат того, как  она оценивается международным  сообществом и отдельными странами. К примеру, внешняя политика США основана на оценке (evaluation) ее веса и значения в сравнении с внешней политикой других мировых держав и всех стран мирового сообщества. Функцией политики престижа является воздействие на подобные оценки, стремление их укрепить либо изменить. Например, США могут таким образом повлиять на страны Латинской Америки, что убедят их в том, что доминирование США в этом регионе непоколебимо. Следовательно, сохранение отношений Status Quo в Западном полушарии обеспечено престижем и мощью США.

На наш взгляд, весьма актуально звучит высказывание Моргентау о том, что политика престижа достигает своего апогея там, где удается убедить нацию в том, что политика, проводимая государством, содействует повышению авторитета государства на международной арене.

Однако часто стремление к завоеванию международного престижа превращается в простой блеф. Моргентау и это свое положение подкрепляет историческим примером. В начале Второй мировой войны США по своему потенциалу были наиболее мощным государством на земле и открыто стали в оппозицию германскому и японскому империализму. Но США никогда не демонстрировали своей военной мощи, поэтому Германия и Япония действовали так, как будто государство - мировой лидер (first-rate power) не существовало вовсе. Таким образом репутация, престиж США как государства, обладающего мощной военной машиной, были низкими в глазах Германии и Японии. Еще в 1934 г. Гитлер заявлял, что американцы - это не солдаты, что второсортность и упадок Нового Света наиболее очевидны в его военной несостоятельности. Агрессоры посчитали, что нападение на Перл Харбор станет для США предостережением от вступления в войну и, таким образом, США не смогут повлиять на результаты войны.

Моргентау продолжает, что СССР столкнулся со сходными проблемами, поскольку  пренебрегал политикой престижа. В период между двумя мировыми войнами международный авторитет СССР был чрезвычайно низок, несмотря на то, что и Франция, и Англия, и Германия стремились обезопасить себя поддержкой со стороны Советской России. Преградой для роста престижа была, конечно же, коммунистическая идеология. Военный престиж СССР достиг самой низкой точки после военной кампании 1939-1940 гг. в Финляндии, когда казалось, что эта маленькая страна может сдержать напор советского гиганта [1, 78]. Именно недостаток авторитета, высокого престижа СССР в военной сфере, по мнению Моргентау, позволил фашистским генералам спланировать нападение на СССР.

Моргентау заключает, что стремление убедить весь мир в том, что  государство обладает достаточным  могуществом, престижем, авторитетом, является основной задачей мудрой, взвешенной политики престижа.

Итак, Моргентау в качестве базовых  принципов политического реализма исходит:

1) из понимания вероятностного  характера политической деятельности  в сфере международных отношений;

2) выделения национальных интересов  как основы внешней политики  любого государства (понятие национальных  интересов трактуется в терминах  силы, могущества);

3) стремления избежать психологизма: объектом исследования теории  международных отношений являются не намерения и мотивы государственных деятелей, а их реальные действия;

4) динамического понимания национальных  интересов как зависимых от  исторического периода, политического  и культурного контекста;

5) принципа политического благоразумия  и этики ответственности как основы моральной внешней политики;

6) определения международных отношений  как борьбы за власть и влияние  на международной арене.

Сторонники концепции политического  реализма считают, что главной движущей силой в сфере международных  отношений выступают национальные интересы, а сама эта сфера характеризуется "плюрализмом суверенитетов". Регулятором международной политики выступает сила и баланс сил.

Концепция национального интереса: Г. Моргентау

Концепция национального интереса относится  к внешней политике и подчеркивает вторую сторону обеспечения власти – силу. Ее разработчик Г. Моргентау (1904–1982), американский политолог немецкого происхождения, один из основоположников школы «политического реализма», который «базируется на трех постулатах: основным субъектом международных отношений является национальное государство, выражающее свои интересы в категориях силы (т. е. они обусловлены той силой, которой он обладает); следствием этого, внутренней пружиной, двигающей международные отношения, становится борьба государств за максимизацию своего влияния во внешней среде; оптимальным ее состоянием видится международное (региональное) равновесие сил» (Антология мировой политической мысли. Т. II. М., 1997, с. 500).

Вывод Моргентау  таков: «Внешнеполитические цели должны формулироваться через призму национального интереса и быть поддержаны адекватной мощью» (там же, с. 505). Концепция национальных интересов заставляет вспомнить фразу, сказанную известным английским политиком Г.Д. Пальмерстоном: «У Англии нет постоянных друзей и врагов, есть только постоянные интересы».

Концепция национальных интересов снимает моральные  ограничения с межгосударственных отношений. В соответствии с ней  можно делать все, что на благо  национальным интересам, используя  рычаги, которые присущи власти: силу и хитрость. Это видим в современном мире, нынешняя однополюсность которого позволяет все шире основывать внешнюю политику на силе, оставляя место в информационной сфере для хитрости. Последняя преобладает во внутригосударственных отношениях властвующей элиты с населением, тогда как первая – в международных отношениях. Эта концепция показывает, насколько наивно утверждать, что у какого-либо государства нет врагов, а только друзья. Концепция национального интереса не оставляет камня на камня от данной веры, действительно соответствуя «политическому реализму».