Проблемы становления гражданского общества

Не удивительно, что социологические  исследования показывают низкий уровень  доверия населения к политикам. По итогам проведенного «Левада-центром» опроса выяснялось, что у граждан  значительно снизилось доверие  даже к представителям высшей государственной  власти: с конца 2010 г. число тех, кто  считает, что президент «вполне  заслуживает» доверия, уменьшилось  с 67 до 49%, у председателя правительства  падение оказалось еще существенней – с 67 до 42%. Увеличилось – с 23% в 2010 г. до 31% в 2012-м – число тех, кто считает, что «не вполне заслуживает  доверия» президент, и с 23% до 32% –  премьер. Примечательно, что большинство  других структур (Совет федерации, Госдума, суды, местные власти, полиция, профсоюзы  и другие) переоценке практически  не подверглись и повышенным доверием не пользуются. Сравниться с первыми лицами страны могут церковь (49% считают, что она «вполне заслуживает доверия») и армия (41%).

В связи с этим интересно  мнение В.В. Путина, изложенное в программной предвыборной статье «Демократия и качество государства» в газете «Коммерсант» от 6.02.2012: «Сегодня качество нашего государства отстает от готовности гражданского общества в нем участвовать. Наше гражданское общество стало несравненно более зрелым, активным и ответственным. Нам надо обновить механизмы нашей демократии. Они должны «вместить» возросшую общественную активность».

Изучение в 2009-2010 гг. Отделом  стратегических социальных и социально-политических исследований ИСПИ РАН общественнополитической ситуации в стране в контексте формирования гражданского общества показало, что гражданское общество по критерию выбора различных форм защиты своих интересов разделилось на три приблизительно равные массива: «безразличные» (предпочитающие ничего не делать в защиту своих интересов), «пассивные» (выбравшие такую форму защиты интересов, как подписание обращений к властям), «активные» (готовые выйти на митинг и демонстрацию, отстаивать свои гражданские позиции посредством забастовок и акций протеста, участвовать в агрессивных действиях в защиту своих социальных интересов).

Наибольшее число граждан  предпочитает пассивную социально-политическую позицию. Около 28% респондентов не собирались проявлять какие-либо действия, причем таких граждан за последнее время увеличилось. Немногим более активными можно назвать россиян, готовых подписать обращение к властям в защиту своих интересов (10%). Количество таких «пассивных» россиян постепенно уменьшалось: сторонники данной группы, разувериваясь в возможности повлиять на власть демократическими методами, зачастую переходили в группу «безразличных». Признавая в целом, что гражданские институты в России находятся в процессе развития, необходимо отметить, что политическая пассивность россиян носит ситуативный характер и связана, прежде всего, с невозможностью оказывать реальное воздействие на процесс принятия политических решений. Средний россиянин предпочитает невысокую социально-политическую активность. Такое состояние характеризуют как проявление «негражданственности», закрепляющейся в качестве стабильной составляющей социального характера. Оно является защитным механизмом в условиях уязвимости человека, зависимости от политики центральной и местной властей и ухудшающихся условий жизни.

Важным  показателем зрелости развития гражданского общества в России является деятельность некоммерческих организаций, составляющих институциональную основу гражданского общества.

Согласно  докладу «Докладу о состоянии гражданского общества в Российской Федерации за 2012 год»¹, подготовленному Общественной палатой Российской Федерации, что количество активно работающих в России НКО (т.н. «третий сектор»), «сегодня …пока не поддаётся точному учёту».

Вместе  с тем, по данным Министерства юстиции  Российской Федерации на декабрь 2012 г., зарегистрировано 402001 НКО и 319 филиалов и представительств иностранных некоммерческих организаций.

В это  число входят также религиозные  организации (29831), товарищества собственников жилья (19218), общественно-государственные общественные объединения (764), садоводческие, огороднические, дачные и иные товарищества (25854), политические партии с их региональными объединениями (4649) и другие объединения, традиционно не относящиеся к классическим некоммерческим организациям. Собственно общественных организаций – 115657. Также в число некоммерческих организаций входят 31322 некоммерческих партнёрства, 22415 некоммерческих фондов, 2180 казачьих обществ.

Если  сравнить эти данные со статистикой  за декабрь 2011 г., то заметен общий  количественный рост НКО. В 2011 году в России было зарегистрировано около 380 тыс. некоммерческих организаций. При этом за последние два года, согласно данным Министерства юстиции, заметно возросло количество религиозных организаций и политических партий и их представительств. Однако

нельзя не учитывать, что не все формально  зарегистрированные НКО являются действующими: согласно отдельным подсчётам, реально  работают не более 40% из них.

^{___________________________________________________________________________________________________________________________________}

¹ Доклад о состоянии гражданского общества в Российской Федерации за 2012 год. – М.: Общественная палата Российской Федерации, 2012. – 123 С.

Некоммерческие организации по-прежнему не пользуются большим доверием населения. Наибольшее доверие граждане испытывают к обществам защиты прав потребителей (12%), ветеранским организациям (9%), садовым дачным товариществам (8%), профсоюзам (тоже 8%) и обществам инвалидов (7%). Политическим партиям, правозащитным организациям, религиозным общинам доверяют всего 4% опрошенных. В сравнении с аналогичными данными за 2010 г. доверие населения к некоммерческим организациям повысилось на 1-2%.

Деятельность некоммерческих организаций  в России осложняется недостаточным уровнем их общественной поддержки. Социологические исследования, в том числе реализуемые Исследовательской группой «Циркон», показывают, что российские граждане в массе своей по-прежнему плохо знакомы с НКО, не до конца понимают суть и смысл их функционирования.

Опыт взаимодействия с НКО в  какой-либо из форм личного участия  отсутствует у подавляющего большинства россиян.

Многие представители некоммерческого  сектора, безусловно, осознают, что  общественная поддержка – важнейший  ресурс их развития, а отсутствие доверия  со стороны населения является существенным препятствием в реализации их деятельности. В последние годы были предприняты усилия по популяризации третьего сектора в нашей стране, которые принесли определенные плоды. В период между 2004 и 2012 гг. выросла информированность россиян о деятельности НКО. Граждане, которые ничего не знают об НКО, перестали составлять большинство – их доля снизилась с 58% до 44%.

Россияне  чаще знают или слышали о деятельности культурных, просветительских, научных, досуговых и спортивных обществ и групп (40%), а также обществ и групп самопомощи и помощи социально незащищённым (40%). Однако ожидания, что рост осведомлённости россиян о некоммерческих организациях будет сопровождаться и ростом доверия и улучшением отношения к их деятельности пока не оправдались. Речь идёт в большей степени о росте «пассивной» информированности («знаю об НКО» и «что-то слышал»). В то же время «активная» информированность, связанная с личным опытом взаимодействия граждан с НКО, почти не изменилась. Только 18% россиян участвуют в работе каких-либо общественных объединений. В основном это профсоюзы (5%), садовые и дачные товарищества (4%), товарищества собственников жилья и жилищно-строительные кооперативы (2%). В деятельности религиозных общин, ветеранских объединений, обществ инвалидов, домовых комитетов, школьно-детсадовских объединений родителей, спортивных и культурных клубов, политических партий участвуют примерно по 1% населения11.

Таким образом, формальные каналы мобилизации общественной активности развиты в России относительно слабо.

В то же время  в неформальные практики гражданского общества вовлечена значительно большая часть россиян, а именно:

– примерно две трети из них являются участниками  неформальной волонтёрской деятельности;

– до половины – участвуют в денежных пожертвованиях;

– около  трети – приходилось участвовать  в каких-либо мероприятиях, организованных самими гражданами по месту жительства.

Согласно  докладу, российский третий сектор по-прежнему экономически слаб. Хотя в последние годы заметно вырос объём государственной поддержки третьего сектора, по данным опубликованных исследований, объём финансирования деятельности негосударственных некоммерческих организаций в России пока ещё как минимум в 2-3 раза ниже аналогичного уровня финансирования в большинстве развитых стран.

    2.3. Тенденции в развитии гражданского общества в России

Согласно  докладу «Докладу о состоянии гражданского общества в Российской Федерации за 2012 год»¹, подготовленному Общественной палатой

Российской  Федерации, 2012 год выявил новые тенденции в развитии граждан- ^{___________________________________________________________________________________________________________________________________}

¹ Доклад о состоянии гражданского общества в Российской Федерации за 2012 год. – М.: Общественная палата Российской Федерации, 2012. – 123 С.

ского общества России.

• После декабрьских митингов 2011 года значительно изменилась общественная повестка дня. Масштабы протестных митингов детельствуют о возросшем потенциале гражданской активности, о необходимости перемен в общественно-политическом устройстве страны. Вместе с тем, развитие митинговой активности в течение года показало как силу массового протеста, так и его слабость – отсутствие позитивных установок, разобщённость и несоединимость различных идейно-политических ориентаций «рассерженных горожан», невозможность с помощью митингов находить решение насущных вопросов общественно-политического развития страны. И все же, митинги сыграли позитивную роль, «подтолкнув» власть к более активному и более ответственному диалогу с гражданским обществом.
• Одним из важных факторов, определивших значимые изменения в поведении активных слоёв и групп гражданского общества, явилось то, что в российском обществе формируются массовые слои, ориентированные на рациональные модели социального действия и индивидуальный выбор ценностей, на основе которых строятся их жизненные стратегии.
• Другой значимый фактор – повышение роли этической компоненты в оценке деятельности государства и его институтов. Идёт сложный процесс, который в значительной мере предопределяет турбулентный характер тенденций в гражданском обществе. Альтернативы переходных процессов: либо рост противоречий между активизирующимися слоями и группами и косными социальными институтами, неадекватными представлениям и требованиям активных слоёв, либо интеграция активных групп в реформированную социальную институциональную среду.  Всё большее влияние на состояние гражданского общества оказывают факторы политико-экономического характера, меняющие социальные отношения. За последние годы существенно вырос рыночный сектор, укрепилась прослойка граждан, добившихся экономической самостоятельности и относительной независимости от власти.

В результате этих процессов снижается спрос  на «услуги» коррумпированной бюрократии, и растёт спрос на легальное государство, равным образом относящееся ко всем субъектам рынка. Это означает, что впервые в истории России формируется платежеспособный запрос на демократический порядок со стороны активных групп, связанный не только с их ценностями, но и с их кровными интересами.

• Активные группы мало сплочены, практически парализованы своими устоявшимися связями с государством и не готовы рисковать этими отношениями. Более того, прошедшие митинги и демонстрации, актуализировавшие в обществе опасения относительно устойчивости государственного порядка, существенно снизили симпатии гражданского общества к тем группам, которые выступают за радикальные изменения существующего порядка. Упрочились ориентации на эволюционные преобразования институтов, возрос запрос на проведение реформ, адекватных интересам активных граждан, возросла, пусть ещё и не отрефлексированная, поддержка демократического порядка.
• В сложившихся общественных условиях вполне реальной остаётся перспектива эрозии и постепенной деградации всей системы институтов.

Во-первых, растущая активность групп, объединённых на основе общности ценностей, не получает желаемой символической и реальной поддержки власти, наталкивается на блокаду активности со стороны бенефициаров административного ресурса. При таком сценарии активность перерождается в оппортунистическое поведение или тотальную пассивность. В результате институциональная среда лишается, с одной стороны, рационального и заинтересованного критика своих недостатков, с другой – активного участника назревших институциональных реформ.

Во-вторых, остаётся довольно низким уровень общественного  прессинга и конструктивного  диалога между властью и обществом. Такой прессинг всё ещё слаб для  придания процессам институциональных  преобразований устойчивости и необратимости. Это снижает мотивацию политических элит на проведение институциональных реформ, усиливает разрыв между растущим общественным спросом на институты демократического порядка и их предложением со стороны государства. Поэтому велика вероятность «институциональной воронки», когда плохие институты вытесняют хорошие. Ухудшающаяся институциональная среда может усилить эрозию в социуме, что в свою очередь, ускорит деградацию институтов.

В результате этих процессов складывается новая  конфигурация противников и сторонников демократического порядка. Формула «демократического порядка» является ценностным консенсусом как для граждан, ориентированных на ценности либерализма и демократии, так и для социальных групп, ориентированных на стабильность и демократию.

• Перспектива социального взрыва, актуализированная в ряде экспертных докладов, маловероятна. Группы, объединенные на основе общности ценностей, которые впервые вышли на массовые акции протеста, на деле индивидуалистичны и пронизаны недоверием к коллективной активности, сомневаются в продуктивности коллективных действий. Растущая рефлексия собственных интересов, зачастую расходящихся с декларируемыми ценностями, снижает их активность. Организация протеста парализуется низким влиянием идеологий, необходимым для прочной политической мобилизации. Если раньше Россия была высоко-идеологизированной страной, то сегодня значение идеологии резко снижается и, соответственно, ослабляется возможность антивластной мобилизации.
• Для формирования широкой коалиции в поддержку демократического порядка нужны значимые изменения в самом гражданском обществе: рост его конструктивной активности и заинтересованности в переменах, партнёрство и ответственность в проведении масштабных социальных преобразований. Идущие изменения создают для этого определённую, но всё ещё непрочную базу.
• Гражданскому обществу нужны шаги навстречу со стороны государства. Главным недостатком в деятельности государства граждане называют «недостаток заботы», под которым понимаются не столько меры патерналистского характера, сколько разъяснение намерений и принимаемых мер. При оценке уровня открытости деятельности государства некорректно оценивается запрос общества на такую открытость. Речь идёт не просто о предоставлении разносторонней информации, но, в первую очередь, о разъяснении намерений и обсуждении альтернатив при принятии решений. Высокий уровень открытости снижает недоверие к деятельности власти, стимулирует рефлексию собственных интересов активных групп, формирует тенденции интеграции этих групп в систему государственных и общественных институтов. Данный подход повышает шансы на формирование рациональных, ответственных и договороспособных участников диалога с властью. Это также создаёт предпосылки для институционального прессинга, стимулирующего власть к формированию более эффективных институтов, с одной стороны, и сужающего возможности бенефициаров административного ресурса, – с другой. Одновременно, что крайне важно, такая открытость убеждает субъектов экономической, политической, социальной активности в возможности позитивных перемен и тем самым дополнительно стимулирует их активность.
• Другая тенденция развития гражданского общества – повышение статуса гражданских ценностей на основе воспитания граждан и их гражданской ответственности. В этой связи необходимо кардинальное повышение действенности механизмов горизонтального контроля, обеспечивающего этический контроль в различных сообществах. Хорошо известны последствия нарушений профессиональной этики, например, в адвокатском или медицинском сообществах США. В России, несмотря на постепенно набирающий обороты процесс самоорганизации корпоративных сообществ, вопрос об их ответственности перед населением пока не ставится, тогда как именно через горизонтальный контроль – контроль внутри и между сообществами – в первую очередь выстраивается модель влияния гражданского общества.
• Ещё одним трендом года стал заметный рост националистических и антииммигрантских настроений. Россия здесь не уникальна, эти настроения в большей или меньшей степени имеют распространение во множестве государств Европы и Северной Америки. Однако, для нашей страны рост ксенофобии чреват этническими и межконфессиональными конфликтами, опасными для сохранения её целостности. Миграционная политика, занятость и трудовые отношения, культурно-образовательные механизмы адаптации и взаимодействия сплетаются в сложнейший клубок вопросов и проблем, без решения которых невозможно дальнейшее развитие российской гражданской нации. Ответственность за их решение нельзя возлагать только на государство. Способность искать и находить эти решения – испытание на зрелость гражданского общества России.