Когнитивизм как общенаучное направление

Часто считают, что «ученое» осознание глубже обыденного и, может  быть, вообще не зависит от него. Но ведь несомненно, что во всех культурах  «обыденная» когниция незримо присутствует при чувственном восприятии, в  правильных и неправильных интуитивных  суждениях, в индуктивном рассуждении, в силлогизмах и паралогизмах, в, казалось бы, необоснованных предрассудках  и в личных мнениях [E.Morin 1991, c.10]. «Ученые» суждения зависят от обыденных значительно чаще, чем обыденные – от ученых мнений. Поскольку человек включен в окружающую обстановку, он зависит от богатства и состояния наличных когнитивных средств. Недостатком этих средств и объясняют иногда заблуждения [A.Ros 1990, c.1].

Отличается когниция и  от эмоции, поскольку [F.Daneš 1990, c. 172], оперируя дискретными, в высшей степени специализированными, различными и систематизированными единицами и структурами, когниция в высшей степени структурирована, а когнитивные структуры ориентированы на отражение структуры внешнего мира в связи с потребностями социальной деятельности – включая сюда сообщение мыслей. Хотя когнитивные структуры привязаны к вербальным (символьным) структурам, а языки мира очень разнообразны, основные механизмы когниции универсальны, что и проявляется в семантике языка. Универсальные языковые структуры (patterns), универсальные грамматические категории, а также организация категорий вокруг прототипов свидетельствуют о том, что человек не просто «осваивает» действительность, но активно и целенаправленно организует ее определенным образом для конкретных целей [W.Croft 1991, c.273].

На этих положениях основана, между прочим, психотерапевтическая практика [F.A.Albersnagel 1987, c.8], когда когниция берется как дискретный фрагмент знания, элемент понимания (включая  знание, интерпретацию, понимание, мысли, возникающие у индивида о нем 

-25-

самом в конкретном окружении), а аффект и поведение человека трактуются как результат когниций, с помощью которых человек  структурирует мир. Когниции человека (речевые или зрительные «события» в потоке его сознания) базируются на установках или предположениях (схемах), выработанных в результате предшествующего опыта. Когниции могут быть автоматическими, неосмысленными и дисфункциональными, внешне правдоподобными, но ошибочными, непроизвольными и т.д. В частности, дисфункциональные когниции относятся к самосознанию индивида, к миру или к будущему (т.н. «когнитивная триада») и являются результатом главных видов своеобразного (свойственного именно данной личности) ошибочного способа переработки информации, когда происходят: неправильный логический вывод (логические ошибки), выборочное абстрагирование (вследствие сосредоточенности на несущественных деталях), необоснованное обобщение, преувеличение негативных и преуменьшение позитивных переживаний и т.д. Психотерапия состоит в том, что:

– устанавливается, каков  набор привычных когниций и схем;

– по ходу беседы с пациентом  эти когниции высвечиваются, так  чтобы больной осознал их абсурдность;

- стремятся вытеснить  одни когниции другими, более  здравыми [F.A.Albersnagel 1987, c.10].

3.3. Когниция –  формируемая и миропреобразующая  сила

Перерабатываемое знание структурировано и упорядочено  линейно в соответствии с очередностью его освоения данным человеком. Мир  меняется, а потому меняются и наши когниции мира, и модусы самопонимания [J.N.Mohanty 1989, c.67]. Вот почему мы пользуемся не заранее расфасованными данными, а какой-то пока еще не вполне ясной  их организацией, позволяющей применять  знание в новых контекстах и генерировать новое знание.

В то же время, человеческая когниция – не только формируемая, но и формирующая сила. Миры образов, в которых мы живем, не только отражают эмпирическую данность, но и продуцируют  ее в меру нашей способности создавать  символы [Shapiro, Shapiro 1988, c.XIII].

«Всякая мысль метафорична», – так говорил Ф.Ницше. Э.Кассирер показал, что пространство, время  и число формируются именно с  помощью образного мышления (порождениями которого К.Леви-Стросс считал язык, миф  и культуру). Однако человеческие образы должны каким-то образом соотноситься с явью, с феноменом или тем, что кажется явью. Поэтому представление  всегда связано с чем-то, посредующим  между вещами и знанием о них. Чтобы выяснить, как выглядит этот посредующий уровень, следует проанализировать структуру в терминах знаков и  их значимости. У каждого знака  оказывается свое историческое измерение, составляющее суть знака. Но образы –  фигуры мышления – проявляют свое истинное значение, только когда интерпретируются и анализируются в своей совокупности [Shapiro, Shapiro 1988, c.XIII].

Отсюда ясно, что мир (вопреки  расхожему представлению о когнитивизме) – не индифферентный поток информации, только подвергаемый обработке. Когниция организует в человеке смыслообразование и использование значений в рамках культуры, – делая значение общим достоянием людей, принадлежащих к этой культуре. Речевое общение направлено на установление договоренностей о нормах в употреблении значений, интерпретаций и понятий. Успех таких «переговоров» зависит от того, как мы их ведем [J.S.Bruner 1990, c.12-13]. Способ представления (репрезентации) знаний согласуется с социокультурным опытом человека – носителя знания.

Итак, когниция вдвойне «интерактивна» [K.S.Gill 1986, c.12]: связана и с воспринимаемым миром, и с волей человека.

В дисциплине, называемой «искусственный интеллект», обычно полагают, что компьютеры и мозг человека обладают по меньшей мере следующими тремя различными уровнями организации, ср. [Z.W.Pylyshyn 1989, c.57]:

– семантическим, задаваемым в терминах знаний и целей и  позволяющим установить степень  осмысленности и даже целесообразности связей между когнициями;

-26-

–символьным, куда входят символы, их структура и правила оперирования символами;

– физическим (или биологическим), определяемым структурой и принципами функционирования физического объекта.

Отдаленно эта «архитектура мысли» (структура и взаимоотношения  механизмов, лежащих в основе когнитивного поведения и порождающих это  когнитивное поведение [A.Newell, Rosenbloom, Laird 1989, c.93]) напоминает трехчленное  деление в семиотике (семантика, синтактика и прагматика). Каковы же механизмы гибкого взаимодействия процессов и модулей, относимых  к этим различным уровням? И каковы процедуры оптимизации принятия решений в реальном времени?

Одно из решений дает Х.Саймон [H.A.Simon 1989, c.XII]:

1. Есть система обработки  информации, основанная на сравнительно  небольшой оперативной (кратковременной)  памяти и фактически неограниченной  долговременной памяти.

2. Долговременная память  ассоциативна по организации  и «заиндексирована» сетью противопоставлений, гарантирующей быстрое распознавание  знакомых стимулов и быстрый  доступ к хранимой информации, с этими стимулами связанной.

3. Работа когниции протекает  так:

– механизмы, в общих чертах совпадающие с процедурами понимания, генерируют репрезентацию проблемы;

– осуществляется выборочный поиск в рамках проблемной области, задаваемой такой репрезентацией.

4. Знание задается в  памяти в терминах как схем, так и результатов работы этих схем (своеобразный архив).

5. Система способна к  самопополнению, т.е. к добавлению  новых схем памяти, новых результатов  работы схем, а также к расширению  системы сетей противопоставлений.

Меняется ли когниция со сменой поколений? Результаты некоторых  исследований дают основания для  положительного ответа на этот вопрос. Так, филологическое исследование показало [D.Le Pan 1989, c.ix], что у Шекспира (в  меньшей степени – у Марлоу), в отличие от предшественников, пьесы  структурированы так, чтобы еще  до основного действия сделать понятными  зрителю намерения героев. Иначе  говоря, Шекспир помогает своему адресату выработать ожидания. Этого не было у авторов до Шекспира. Выработка  ожиданий – не какая-то независимая  психологическая способность, а  попутный продукт интерпретации  речевых событий, когда выявляются причинные и временные отношения  между событиями. Напрашивается  вывод, что шекспировская эпоха  была временем своеобразной «когнитивной революции», когда изменились механизмы  когниции у целого поколения. Видимо, где-то между XII и серединой XVII веков  английская ментальность вступила на новый путь мышления: мышления в  терминах времени, причинности и  вероятности. Аналогичный переход  повторяется в онтогенезе – по мере взросления человека XX и XXI веков. Мы предполагаем также, что об изменении  когниции от поколения к поколению  свидетельствуют и изменение  видо-временных систем европейских языков, системы определенности-неопределенности (например, появление и исчезновение артиклей) и подобные синтактико-семантические изменения языка.

3.4. Когнитивный  стиль личности

Человек – активный носитель когниции, выступающий в двойной  роли: как рассматривающая, познающая  сторона – и как центр перспективы. П.Тейяр де Шарден в этой связи  писал: «Объект и субъект переплетаются  и взаимопреобразуются в акте познания. Волей-неволей человек  опять приходит к самому себе и  во всем, что он видит, рассматривает  самого себя. Вот кабала, которая, однако, тут же компенсируется некоторым  и единственным в своем роде величием. То, что наблюдатель, куда бы он ни шел, переносит с собой центр проходимой им местности, – это довольно банальное  и, можно сказать, независимое от него явление. Но что происходит с  прогуливающимся человеком, если он случайно

-27-

попадает в естественно  выгодную точку (пересечение дорог  или долин), откуда не только взгляды, но и сами вещи расходятся в разные стороны? Тогда субъективная точка  зрения совпадает с объективным  расположением вещей, и восприятие обретает всю свою полноту. Местность  расшифровывается и озаряется. Человек  видит. [...] Центр перспективы –  человек – одновременно центр  конструирования универсума. [...] С  самого начала своего существования  человек представляет зрелище для  самого себя. Фактически он уже десятки  веков смотрит лишь на себя. Однако он едва лишь начинает обретать научный  взгляд на свое значение в физике мира» [П.Тейяр де Шарден 1955, c.37-38].

Каждому человеку свойствен  свой когнитивный стиль. Последнее  понятие пришло в когнитивизм  из психоаналитической традиции, где  пытаются объяснить, как импульсивное и эмоциональное «Оно» (Id) контролируется более интеллектуально и реалистично  ориентированным «Эго». В широком  смысле, когнитивный стиль [D.Waber 1989, c.31] можно определить как предпочитаемый подход к решению проблем, характеризующий  поведение индивида относительно целого ряда ситуаций и содержательных областей, но вне зависимости от интеллектуального  уровня индивида, его «компетенции». Для выделения стиля существенно  не то, достигается ли в результате цель, а то, как она достигается. Когнитивные стили связаны со структурными отношениями между  мыслью и ощущением следующим  образом [S.Aylwin 1985, c.5]:

1. Вербальные, визуальные  и активирующие модусы мысли  могут использовать различные  виды когнитивных структур.

2. Если эти структуры  обладают двойной ролью – когнитивной  и аффективной, – приписываемой  им в традиции когнитивного  стиля, – тогда различные когнитивные  структуры могут быть связаны  с конкретными видами аффектов  и чувств. Это значит, что в  вербальном, визуальном и активирующим представлениях есть систематические и структурные отношения между мыслью и чувством.

3. Есть стили репрезентирования,  связанные с типами личности. Тот или иной когнитивный стиль  ассоциирован с определенным  характером. Когнитивный стиль –  относительно стабильное сочетание  «личностных инвариантов» у конкретной  личности [M.Huteau 1987, c.7]. Имеются три  вида таких личностных инвариантов  [M.Huteau 1987, c.7]:

– инварианты-модальности  и инварианты-процессы в обращении  с информацией: речь идет о большей  или меньшей степени интеллектуальной эффективности, склонности (в конкретных обстоятельствах) выбирать последовательность тех, а не иных операций;

– инварианты-репрезентации, соотнесенные по содержанию и по своей  структуре;

– мотивационные когнитивные  инварианты, связанные с представлениями  о цели действия и с необходимостью стимуляции.

Когнитивное развитие человека можно рассматривать как установление когнитивного стиля [T.Globerson, Zelniker 1989, c.1], не считая (в отличие от Пиаже) индивидуальные вариации второстепенными особенностями  скорости развития, т.е. не относя индивидуальные различия к случайным вариациям  в реализации одного идеального направления  развития.

Все это следует учитывать, рассматривая понятие «индивидуального»  стиля речи.

3.5. Вывод: когниция  и интерпретация рядоположены

Итак, вырисовывается такая  характеристика понятия «когниция», которая в теориях человека (в  последние годы) представлена понятием «интерпретация». В филологии интерпретация  речи человеком – это вид когниции, непосредственным объектом которой  является продукт речевой деятельности, а результаты и инструменты обладают разветвленной типологией и насквозь пропитаны личностными характеристиками [В.З.Демьянков 1989]. Когнитивисты заставляют поставить вопрос о том, как и  когда индивид отбирает из богатства  языка именно данные его средства. Вот эти-то средства и получают общее  название «языковая когниция».

-28-

4. Языковая когниция

4.1. Мир и языковая когниция

В свое время Б. Уорф много  сделал для популяризации идеи, что  когнитивные процессы, образуя «естественную  логику», зависят от конкретного  языка, используемого в качестве родного [B.L.Whorf 1952]: язык формирует картину  мира и мысли, а не просто выражает их [F.Fearing 1954, c.47]. Эта постановка вопроса, породившая целую тематическую область  «логика языка» (рассматриваемую  Ю.С.Степановым), дает фундамент для  исследования в области «языковой  когниции».

В то же время, когнитивисты не столь категоричны, как Уорф, и  полагают, что и универсальные (не зависящие от конкретного языка), и неуниверсальные когнитивные  процессы используются людьми при интерпретации  текста и при восприятии действительности [M.Durbin 1971, c.350]. Конкретно говоря, имеются: