Временное правительство России

• Заместитель председателя Совета министров — Н. В. Некрасов,

• министр внутренних дел — эсер Н. Д. Авксентьев,

• министр иностранных дел — М. И. Терещенко,

• военный министр — А. Ф. Керенский,

• морской министр — А. Ф. Керенский,

• министр финансов — Н. В. Некрасов,

• министр юстиции — А. С. Зарудный;

• министр путей сообщения — П. П. Юренев,

• министр торговли и промышленности — С. Н. Прокопович,

• министр просвещения — С. Ф. Ольденбург,

• министр земледелия — В. М. Чернов,

• министр труда — М. И. Скобелев,

• министр продовольствия — А. В. Пешехонов,

• министр государственного призрения — И. Н. Ефремов,

• министр почт и телеграфов — А. М. Никитин,

• обер-прокурор Святейшего Синода — А. В. Карташёв,

• государственный контролёр — Ф. Ф. Кокошкин.

Государственное совещание в Москве

12-15 (25-28) августа состоялось созванное  Временным правительством Государственное  совещание в Москве.

Выступление Л. Г. Корнилова

Верховный главнокомандующий генерал-от-инфантерии Л. Г. Корнилов, на основании предварительной договоренности с А. Ф. Керенским, двинул на Петроград войска под командованием генерала Крымова. Керенский в последний момент изменил свою позицию, назвав действия Верховного главнокомандующего «контрреволюционным мятежом». Большевики поддержали Временное правительство. После самоубийства генерала Крымова казаки, стоявшие у Пулковских высот, разошлись.

Третье коалиционное правительство. Созыв Предпарламента

С целью противодействия Петросовету Керенский образовал 1 (14) сентября 1917 новый орган власти — Директорию («Совет пяти»), которая провозгласила Россию республикой и распустила IV Государственную думу.

14 (27) сентября 1917 было открыто Всероссийское  демократическое совещание с  участием всех политических партий. Демократическое совещание должно  было решить вопрос о власти. Большевики его демонстративно  покинули.

25 сентября (8 октября) 1917 Керенский  создаёт третье коалиционное правительство, в которое вошли:

• Председатель Совета министров — А. Ф. Керенский,

• Заместитель председателя Совета министров — кадет А. И. Коновалов,

• министр внутренних дел — меньшевик А. М. Никитин,

• министр иностранных дел — М. И. Терещенко,

• военный министр — А. И. Верховский,

• морской министр — Д. Н. Вердеревский,

• министр финансов — М. В. Бернацкий,

• министр юстиции — меньшевик П. Н. Малянтович,

• министр путей сообщения — А. В. Ливеровский,

• министр торговли и промышленности — кадет А. И. Коновалов,

• министр просвещения — С. С. Салазкин,

• министр земледелия — эсер С. Л. Маслов,

• министр труда — меньшевик К. А. Гвоздев,

• министр продовольствия — С. Н. Прокопович,

• министр государственного призрения — кадет Н. М. Кишкин,

• министр почт и телеграфов — А. М. Никитин,

• обер-прокурор Святейшего Синода — А. В. Карташёв,

• государственный контролёр — кадет С. А. Смирнов.

• председатель экономического совета — С. Н. Третьяков

Теперь в составе Временного правительства вошли 6 кадетов, 1 эсер, 3 меньшевика, 2 трудовика, 1 «независимый» и 2 военных специалиста.

Свержение Временного правительства

26 октября (8 ноября) 1917 в 2 часа 10 минут  Временное правительство было  арестовано.

17 (30) ноября) 1917 Временное правительство  обратилось к народу через  кадетскую газету «Наша речь»  с последними словами:

«Октябрьский мятеж… работу Временного правительства оборвал за несколько дней до всенародных и свободных выборов в Учредительное собрание… Измученные трёхлетней войной, солдатская и рабочая массы, соблазнённые заманчивыми лозунгами „немедленного мира, хлеба и земли“, справедливыми по существу, но неосуществимыми немедленно, взяли в руки оружие, арестовали Временное правительство, стали захватывать важнейшие государственные учреждения, уничтожать гражданские свободы и угрожать жизни и безопасности граждан, беззащитных перед лицом начавшейся анархии… Опасаясь, что насилие не остановится и перед тем, чтобы поднять руку даже и на Учредительное Собрание, если оно не будет творить их волю, Временное правительство призывает всех граждан армии и тыла к единодушной защите Учредительного собрания для обеспечения ему возможности властно и твёрдо выразить народную волю…»

 

Признания П.Н.Милюкова. Май-декабрь 1917 года

В 1983 году, за рубежом, было опубликовано признание главного либерального идеолога Февральской революции, министра первого состава Временного правительства П.Н.Милюкова, которое он сделал в узком кругу единомышленников после своей отставки, в мае 1917 г., и затем изложил в одном из писем вскоре после Октябрьского переворота:

«В ответ на поставленные вами вопросы, как я смотрю на совершенный нами переворот (Февральскую революцию), я хочу сказать... того, что случилось, мы, конечно, не хотели... Мы полагали, что власть сосредоточится и останется в руках первого кабинета, что громадную разруху в армии остановим быстро, если не своими руками, то руками союзников добьемся победы над Германией, поплатимся за свержение царя лишь некоторой отсрочкой этой победы. Надо сознаться, что некоторые, даже из нашей партии, указывали нам на возможность того, что произошло потом... Конечно, мы должны признать, что нравственная ответственность лежит на нас.

Вы знаете, что твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала войны, вы знаете также, что наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования. Вы понимаете теперь, почему я в последнюю минуту колебался дать свое согласие на производство переворота, понимаете также, каково должно быть мое внутреннее состояние в настоящее время. История проклянет вождей, так называемых пролетариев, но проклянет и нас, вызвавших бурю.

Что же делать теперь, спросите вы. Не знаю, то есть внутри мы все знаем, что спасение России – в возвращении к монархии, знаем, что все события последних двух месяцев явно доказывают, что народ не способен был принять свободу, что масса населения, не участвующая в митингах и съездах, настроена монархически, что многие и многие, голосующие за республику, делают это из страха. Все это ясно, но признать этого мы не можем. Признание есть крах всего дела, всей нашей жизни, крах всего мировоззрения, которого мы являемся представителями».

Подпольная деятельность после Октябрьского переворота

Члены Временного правительства сорганизовались в подполье и предприняли попытку сохранить организованные формы правительства. Большинство из членов Временного правительства считали своей задачей сохранение правительственного аппарата в предвидении скоро краха большевизма и большевистской авантюры с вооруженным захватом власти в стране. Временное правительство в подполье ограничивало свою деятельность поддержкой подрывной работы политического саботажа.

После падения Гатчины, 1 ноября духонинская Ставка и Общеармейский комитет автоматически становились самоорганизующимся центром противобольшевицкой акции. Временному правительству предлагалось (например, Черемисов советовал Керенскому) собраться в Могилеве, в Ставке, оказав ей поддержку и сделав ее положение более определенным в вопросе оснований для противостояния с большевистским Петроградом. Позиции генерала Духонина значительно усилились бы, если бы в Могилеве наряду с властью военной появилась, с прибытием остатков «законного Временного правительства» и власть политическая.

Министр внутренних дел Никитин — посчитавший совершенно неправильной позицию Временного правительства по вопросу о своей дальнейшей деятельности, по отношению к попытке воссоздать в России верховную власть и в связи с фактическим отказом хотя бы морально поддержать генерала Духонина в момент, когда большевики начали от него требовать решения вопроса о перемирии — был вынужден отказаться от участия в работе правительства.

Деятельность Временного «подпольного» правительства следует рассматривать в контексте призыва «не расточать сил перед Учредительным Собранием» и надежд революционной демократии на фактор Учредительного Собрания, по результатам которого большевики гарантированно должны были распрощаться с захваченной властью, с одновременным отказом против вооруженной борьбы с большевиками до созыва Собрания из-за уверенности в торжестве контрреволюции в случае, если большевизм будет раздавлен при помощи силы.

Выдержка из речи Д. С. Мережковского на митинге писателей, по словам историка революции С. П. Мельгунова, выражала мнение довольно широких общественных кругов:

«Солнце русской земли» потушить нельзя. Когда оно взойдет, исчезнут все призраки. Или, может быть, упырь захочет потушить солнце? Ну что же, пусть попробует. Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что на Учредительном Собрании Ленин сломает себе голову

 

Однако надежды на Учредительное Собрание привели к еще большему снижению общественной сопротивляемости большевизму и означали фактическое признание октябрьской победы большевиков. Самогипнозом лозунга «до Учредительного Собрания» была парализована воля к сопротивлению даже у активных людей, приспособленных к активной борьбе. Атмосфера уверенности в том, что новая власть не может не созвать Учредительное Собрание на деле означала временную капитуляцию перед новой эфемерной властью. По словам Ленина все, что происходило кругом, определялось словами «болтовня и каша». С. П. Мельгунов констатирует, что в действительности наблюдавшееся многими разложение большевизма значительно отставало от темпов разложения направляемой революционной демократией антибольшевистской акции.

Временное правительство пребывало в полной уверенности, что жизнь вскоре вернется в старое нормальное русло. Правительство в подполье продолжало ассигновки 10 млн руб. Особому Совещанию по топливу на цели погашения срочных платежей «по продовольствию, обмундированию и на инструменты», 7½ млн. руб. ссуды на заготовку дров городскому самоуправлению, отпустило 431 тыс. руб. на переоборудование технических железнодорожных училищ и т. д. Правительство обсуждало и вопрос об ассигновании 4 млн. 800 тыс. «для разработки сланцев под Петербургом». Только с исчерпанием наличных в Государственном Банке после его захвата 14 ноября большевиками прекратилась финансово-административная деятельность подпольного Временного правительства.

Судьба членов Временного правительства

Из семнадцати членов последнего Временного правительства, восемь эмигрировали в 1918—1920 годах. Все они умерли своей смертью, за исключением С. Н. Третьякова (завербован ОГПУ в 1929, в 1942 арестован гестапо как советский агент и в 1944 расстрелян в немецком концлагере).

С. Н. Прокопович был выслан в 1922. Он также умер своей смертью.

Из оставшихся в СССР четверо были расстреляны во время Большого террора 1938—1940 годах: А. М. Никитин, А. И. Верховский, П. Н. Малянтович, С. Л. Маслов. Ещё четверо умерли своей смертью: А. В. Ливеровский (1867—1951; дважды арестовывался в 1933—1934 гг., но затем освобождался), С. С. Салазкин (1862—1932), К. А. Гвоздев (1882—1956; в 1931—1949 почти непрерывно в тюрьме, затем до 30 апреля 1956 в ссылке, освобождён за два месяца до смерти) и Н. М. Кишкин (1864—1930; неоднократно арестовывался).