Великая Отечественная война в мемуарах военачальников

Для нас наступал долгожданный момент. О предстоявшем контрнаступлении мне и Еременко было известно уже в октябре: нам очень коротко рассказал о нем Г. К. Жуков. Он не сообщил пока даже приблизительного срока начала операции. И все же его информация дала нам возможность приступить к определенной подготовке, сохраняя, конечно, абсолютную секретность цели этих мероприятий…

План наступательной операции предусматривал участие войск  трех фронтов. Сталинградский фронт  должен был наносить удар из района Сарпинских озер, Донской - активными действиями сковывать в междуречье Волга— Дон максимум неприятельских сил, а на правом крыле наносить удар, тесно взаимодействуя с соседним справа, вновь создаваемым Юго-Западным фронтом, которому предстояло обрушить на врага основной удар с плацдармов на южном берегу Дона.

Таким образом, планировались два мощных удара по флангам сталинградской группировки противника с целью ее окружения и уничтожения.

Все мы понимали, что в  этой обстановке медлить нельзя. Понимали это Ставка и Генеральный штаб, поэтому подготовка к операции велась ускоренным темпом. В ноябре активность противника на фронте заметно снизилась. В городе он перешел к действиям мелкими группами. Становилось заметным, что враг и в междуречье пытается перейти к обороне.

О предстоявшем наступлении  была осведомлена лишь небольшая группа штабных работников. На сей счет представитель Ставки Г. К. Жуков сделал строжайшее предупреждение.

Все мероприятия проводились  под видом усиления обороны.

4 ноября меня с группой  офицеров штаба вызвали на  совещание в район 21-й армии, которая теперь входила в Юго-Западный фронт. Совещание проводил Г. К. Жуков. Присутствовали здесь командующие армиями и командиры дивизий, которые должны были наступать на направлении главного удара. Особое внимание уделялось взаимодействию соседних частей на стыках фронтов.

После мы узнали, что подобное совещание состоялось и на Сталинградском фронте. Вопросы перед командирами  ставились интересные, смелые, на совещании  царила подлинно творческая атмосфера. Превосходную эрудицию, широкую осведомленность  в обстановке показал Г. К. Жуков.

Одновременно с разработкой  плана осуществлялось материальное обеспечение контрнаступления. В  войска трех фронтов шли эшелоны  с танками, артиллерией, боеприпасами. Всего было пока еще не особенно густо, но страна напрягала все усилия, чтобы максимально помочь своей армии. Все мы, воины, прекрасно это сознавали и стремились в предстоящем сражении оправдать чаяния народа. Командиры и политработники направляли свои усилия на дальнейшее совершенствование боевой выучки личного состава, на повышение наступательного порыва войск.

Сталинградский фронт, наступая из района Сарпинских озер, должен разгромить противостоящие ему румынские  и немецкие соединения 4-й танковой армии и, продвигаясь с боями  на северо-запад в направлении  на Советский, соединиться с войсками Юго-Западного фронта, а затем во взаимодействии с войсками Донского фронта уничтожить окруженного противника. Для обеспечения своей ударной группировки Сталинградский фронт частью сил наступает в направлении Абганерово, Котельниково, образуя здесь внешний фронт окружения.

Вначале намечалось, что  Юго-Западный и Донской фронты переходят  в наступление 9 ноября, а Сталинградский— 10 ноября. Но в связи с запаздыванием  сосредоточения сил и средств  этот срок был перенесен на 19 ноября для Юго-Западного и Донского и на 20 ноября для Сталинградского фронтов.

Значительно был усилен Сталинградский фронт: ему ведь тоже предстояло прорвать оборону и быстрым  продвижением навстречу войскам  Юго-Западного фронта сомкнуть кольцо вокруг вражеской группировки.

На основании директивы  Ставки и сообразуясь с конкретной обстановкой, было принято решение  на проведение наступательной операции и поставлена задача войскам Донского фронта. В ходе длительных боев на рубеже Дона и в междуречье штабы хорошо изучили противника и местность.

Во фронтовой операции особая роль отводилась 65-й армии. Ей предстояло участвовать совместно  с 21-й армией (соседней справа) в главном  ударе. Задача у них общая: прорвать фронт, уничтожить противостоящие вражеские  части, а затем, зайдя во фланг и тыл обороны противника на рубеже реки Дон, наступать в юго-восточном направлении на Вертячий.

Весьма сложная задача возлагалась на 24-ю армию. Она  должна была наступать в междуречье, примыкая своим правым флангом к  Дону, прорвать оборону противника и, продвигаясь на Вертячий, воспрепятствовать отходу на восточный берег реки вражеских войск, действовавших против 65-й и 21-й армий. Должен сознаться, что эта задача при тех средствах, которые мы могли сюда выделить, была явно невыполнимой.

Однако мы рассчитывали, что своими наступательными действиями 24-я скует значительные силы противника, лишив его возможности подкреплять  свои войска на главном направлении. По-видимому, и Ставка учитывала  это, обязав фронт так использовать армию Галанина.

Поскольку 66-я армия  никаких дополнительных средств  усиления не получила, ей было приказано  лишь сковывать противостоящие вражеские  части. Но на войне часто приходится прибегать и к такому характеру  действий. Командиры, на долю которых  выпадает эта участь, затрачивают энергию подчас больше, чем те, что наступают на решающем направлении. И притом без всякой перспективы отличиться! Плохо, когда такие обстоятельства не учитываются командованием. Мне скажут, что подобного рода рассуждения относятся к области психологии. Но военачальник обязан быть хорошим психологом, уметь понимать переживания солдата. Справедливая оценка действий каждого командира и его подчиненных с учетом всех трудностей, выпавших на их долю, воодушевляет людей, укрепляет их веру в свои силы.

6.  Калининский фронт

Мемуары А.И.Еременко

Командующий Калининским фронтом был Андрей Иванович Еременко. О Калининском фронте он вспоминает следующее: «Товарищ Сталин лично выехал на Калининский фронт и поставил мне новые оперативные задачи.

Более года укреплял противник свои позиции. Но войска нашего фронта в упорных боях проломили эту оборону противника. Успех Духовщинской операции позволил нам открыть так называемые «Смоленские ворота».

Вслед за Духовщинской была проведена Невельская операция, которая буквально ошеломила противника. Оборону, которая совершенствовалась и укреплялась в течение двух лет, за один день с боями наши войска прошли по сплошным заграждениям 40 км  и овладели важным опорным пунктом – городом Невель.

Успехи войск Калининского фронта имели важнейшие стратегические последствия и в значительной мере предопределили успех Ленинградского и Западного фронтов, намного облегчая их действия.

За успешное проведение Духовщинской операции я был награжден орденом Кутузова 1 степени».

 

7.  Самый памятный день войны

Мемуары Маршала Р.Я.Малиновского

Малиновский Родион Яковлевич (1898-1967). За Ясско-Кишиневскую операцию он в 1944 году получил звание Маршала Советского Союза. За победу в советско-японской войне 1945 года Маршал Малиновский был  удостоен звания Героя Советского Союза (8 сентября 1945 год) и награжден высшим советским военным орденом "Победа".

Всего памятнее мой самый горький день войны – когда пришлось оставить Ростов. Когда не удалось задержать гитлеровскую военную машину, я пережил глубочайшее горе. С тех пор, где бы ни приходилось сражаться, меня ни на день не оставляла мысль о Ростове. С этой мыслью я дрался и под Сталинградом, когда 2-я гвардейская преградила путь танковой группе Манштейна.

И, наконец, пришел долгожданный час: в ночь на 14 февраля 1943 г. начался штурм Ростова. В шесть утра город был освобожден. А через три часа мы вместе с Н.С. Хрущевым уже были на улицах Ростова и видели на глазах ростовчан слезы радости. Это был мой первый радостный день в ту войну.

 

8.  Счастье солдата.

Мемуары Маршала  Константина Рокоссовского

Объезжаем войска. Они  теперь размещены на огромном пространстве - от побережья Балтийского моря до предместий Берлина.

На рассвете направляюсь  в штаб 70-й к Попову. Дорога пролегает  через густой лес. И вдруг шоссе запрудила колонна солдат. Знакомые темно-зеленые мундиры. Немцы! Рука невольно тянется к пистолету. Но не успел его выдернуть из кобуры. Спохватился: война-то ведь кончилась! Чтобы окружающие не заметили, отрываю руку от оружия и достаю из кармана портсигар.

Колонна остановилась, чтобы  пропустить нашу машину. Сотни немецких солдат смотрят на нас. Некоторые  с любопытством, большинство же —  с тупым безразличием. Когда-то они  были другими. С торжеством победителей  маршировали по городам Европы, грабили захваченные страны. Кровью, пеплом и развалинами отмечен их путь на нашей земле. Они кичились своей непобедимостью и сумели многих убедить в ней, пока не столкнулись с нашим солдатом. Потом были бои под Москвой, Сталинград, Курск, Днепр, Варшава, Одер и Эльба. Теперь ничего не осталось от могущества гитлеровской армии. Только колонны пленных — растерянных, подавленных людей в потрепанных зеленых мундирах. Многие из них впервые задумались всерьез и начали кое-что соображать. Пусть, пусть больше думают! Поражение тоже бывает на пользу: оно учит, заставляет даже самых недалеких трезво взглянуть на жизнь и понять меру своей вины и свою ответственность перед историей.

Офицер, с несколькими  бойцами сопровождавший пленных, доложил, куда следует колонна. Наша машина тронулась. Но долго еще по обочине тянулась вереница пленных. Казалось, и конца им не будет. А ведь совсем недавно у этих людей было оружие. Сколько усилий и жертв потребовалось, чтобы выбить его из рук и повергнуть в прах фашистский режим, который посылал их убивать, порабощать и грабить. Это сделали мы, солдаты Страны Советов.

И в моей душе росло  чувство гордости за наших воинов, за наш народ, который в титанической борьбе поставил врага на колени. Гордости за то, что и я принадлежу к  этому народу-великану и что какая-то крупица и моего труда заложена в одержанной победе.

По дорогам Германии ползли не только унылые колонны пленных. На дорогах бурлила, била через край и подлинная человеческая радость. Толпы людей с криками ликования  встречали нас, приветствовали на всех языках мира. Сердце замирало при виде этого разноплеменного людского моря. Многие были в отрепьях, изможденные донельзя, еле держались на ногах, поддерживали друг друга, чтобы не упасть. А в глазах - счастье. Это вчерашние узники фашистских концлагерей, люди, которых ожидала смерть. Их освободили, им вернули жизнь мы, советские солдаты.

8 мая был подписан  акт о полной, безоговорочной  капитуляции немецко-фашистских  вооруженных сил. 

Не описать счастье  наших солдат. Не смолкает стрельба. Стреляют из всех видов оружия и наши, и союзники. Палят в воздух, изливая свою радость. Ночью въезжаем в город, где разместился наш штаб. И вдруг улицы озарились ярким светом. Вспыхнули фонари и окна домов. Это было так неожиданно, что я растерялся. Не сразу пришла догадка, что это конец затемнению. Кончена война! И только тогда я до конца понял значение неумолчной трескотни выстрелов. Пора положить конец этому стихийному салюту. Отдаю распоряжение прекратить стрельбу.

Командир 3-го гвардейского танкового корпуса генерал А. П. Панфилов, корпус которого первым встретился с британскими войсками, вручает мне приглашение фельдмаршала Монтгомери. На следующий день мы с группой генералов и офицеров едем в Висмар. Еще до въезда в город нас встречают британские офицеры в обыкновенной полевой форме, только не в касках, а в беретах. После короткой официальной церемонии они сопровождают нас к резиденции своего командующего. Чувствуется, что англичане стараются сделать встречу как можно более теплой. Мы отвечали тем же.

Вот и фельдмаршал  Монтгомери. Обмениваемся крепкими рукопожатиями  и поздравлениями с победой. Англичане  строго соблюдают ритуал. Гремит орудийный  салют, застыли шеренги почетного  караула. А после церемонии завязалась оживленная беседа. Наши и британские генералы и офицеры втягиваются в общий разговор. Ведется он и через переводчиков и без них. Монтгомери держится непринужденно, видно, и ему передалось общее настроение.

Конечно, не обошлось без  фотографов, художников, корреспондентов, их, я бы сказал, было слишком много. Удивляться, пожалуй, этому нечего. Ведь это была первая встреча военачальников двух союзных армий после четырехлетней кровавой войны с общим врагом - фашистской Германией.

Когда все познакомились  друг с другом, фельдмаршал пригласил в зал. На столах - угощение. Но не до него - люди по-прежнему увлечены беседой. Меня с фельдмаршалом засняли у карты, вывешенной на стене. Снимались все: кто в одиночку, кто группами.

Встреча прошла тепло  и оставила у нас хорошее впечатление. Уже поздно вечером фельдмаршал и его офицеры тепло распрощались с нами. Эта встреча вселила в нас чувство уверенности, что люди разных государств, говорящие на разных языках, и даже с разной идеологией при желания могут жить в дружбе, с уважением относясь друг к другу.

Наши солдаты ликовали. Я смотрел на их восторженные лица и радовался вместе с ними.

Победа! Это величайшее счастье для солдата — сознание того, что ты помог своему народу победить врага, отстоять свободу Родины, вернуть ей мир. Сознание того, что  ты выполнил свой солдатский долг, долг тяжкий и благородный, выше которого нет ничего на земле!

Враг, пытавшийся поработить наше социалистическое государство, разбит и повержен. Тяжелые годы пережила наша Родина. В этой войне решалась ее судьба, судьба каждого из нас. Советские люди понимали это и по зову партии поднялись все, как один, на защиту своего социалистического Отечества, советского общественного и государственного строя, всех своих революционных завоеваний. И война стала всенародной.