Теория «Москва – Третий Рим»

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФАКУЛЬТЕТ ФИЛОСОФИИ И СОЦИОЛОГИИ

КАФЕДРА СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ

 

 

 

 

 

РЕФЕРАТ

по дисциплине: История

                            Теория «Москва – Третий Рим».

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила: студент I курса ДО

Пташко М.Н.

Проверил: к.и.н., доц. Хадимуллин Р.Р.

 

 

 

 

УФА - 2013

                                     

 

 Введение  

Глава 1: О ТЕОРИИ МОСКВА-ТРЕТИЙ РИМ

     1.1 Суть теории  «Москва – Третий Рим»

      1.2 Причины зарождения и становления идеи «Москва - Третий Рим»

      1.3 Особенности идеологии «Москва - Третий Рим»

      1.4Теологический  смысл идеи «Москва - Третий Рим»

     

Глава 2: ПАДЕНИЕ «Москва – Третий Рим»

2.1Двойственность идеологии «Москва - Третий Рим

2.2Падение теории

Заключение

Список использованной литературы

                                      

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                    

                                   Введение

В конце XV – начале XVI века начался особый период истории Руси. Она не только освободилась от татаро-монгольского ига, но и начала объединяться вокруг Московского княжества, превратившись в мощное централизованное государство с единоличной властью. Московское государство осталось единственным независимым православным государством в мире. В это время на престол вступил великий князь Иван III. В 1472 г. он женился на племяннице последнего византийского императора Зое (Софье) Палеолог, единственной наследнице утраченного престола. Тем самым Иван III как бы становился преемником светской и духовной власти византийского императора. Гербом при Иване III стал византийский двуглавый орёл, символизирующий, что Русь стала преемницей византийской империи.

Москва - третий Рим" - политическая теория ХV-ХVI вв., которая после падения Византии, обосновала значение Москвы как всемирного центра православия. Возникла в годы правления Ивана III. К 1492 относится первое упоминание митрополитом Засимой формулы "Москва - третий Рим". Окончательно  сформулированным  в 1510-1511 монахом Филофеем: "Рим пал за грехи от варваров, второй Рим - Константинополь - пал от турок-османов, третий Рим - Москва - будет стоять вечно. Четвёртому Риму не бывать".1

Москва, по его мнению, должна стать мировым центром истинного православия. Теория "Москва - третий Рим" утверждала, что исторической преемницей Римской и Византийской империй, павших, создателя этой теории, из-за отклонения от "истинной веры", является Московская Русь -"третий Рим", сформулированной в виде послания к московскому великому князю Василию III Ивановичу.

Актуальность темы работы, посвященной исследованию идеи «Москва - Третий Рим», обусловлена тем, что теория «Москва - Третий Рим» послужила смысловой основой мессианских представлений о роли и значении России, которые сложились в период образования Русского централизованного государства. С подачи украинского историка Иконникова (изложившего ее в 1869 г. в своей докторской диссертации) длительное время бытует прочно укоренившаяся версия, что в явном виде данная концепция впервые была сформулирована в посланиях старца Псковского Елизарова монастыря Филофея великому князю Московскому Василию III Ивановичу. Эта версия прочно утвердилась в массовом сознании и нашла свое отражение в художественных произведениях.

Историографическую литературу по проблеме  теории «Москва – Третий Рим» составляют статьи и небольшие разделы в обобщающих и специальных исследованиях по истории русской общественно-политической мысли, причем экскурсы в историю изучения темы, как правило,  приводятся попутно.

Н. А. Казаковой  выполнен   обзор мнений историков 1880-х — 1970-х гг. , изучавших состояние общественно-политической мысли России рубежа XV — XVI столетий. В трудах советских ученых исследовательницей  выделены суждения Д.С. Лихачева, Н.С. Чаева, А.Л. Гольдберга, Р.П. Дмитриевой, А.Л. Хорошкевич, Я. С. Лурье,  касающиеся в том числе вопросов «третьего Рима».

Как справедливо заметила Н.А. Казакова, разработанная в середине прошлого века методика текстологического исследования публицистических памятников дала толчок к масштабному исследованию идейной жизни средневековой Руси.  Н. А. Казакова признала назревшей задачу написания обобщающего труда по истории русской общественно-политической мысли рубежа XV —XVI вв.2 Эта задача остается актуальной и по сей день, приблизить ее решение удалось лишь Н.В. Синицыной.

  Одна из ее монографий  прямо посвящена проблеме «третьеризма». Н.В. Синицыной  рассмотрены различные аспекты изучения данной теории — историософские, литературные, историографические. Автор различает широкодоступный публицистический и специализированный научный типы

третьеромистской» концепции. Первый  из них позволяет весьма вольно (в произведениях поэтов, публицистов, религиозных мыслителей, например, Ф.И. Тютчева, И.Шоу, О.Э. Мандельштама, М.А. Булгакова и др.)  использовать образ «третьего Рима».  Второй тип концепции — научный — заключается в раскрытии  содержания текстов, изучении вопроса о влияния теории Филофея на общественное сознание Московского государства,  причем  подразумевается, что теория «третьего Рима» должна быть проанализирована, прежде всего в текстологическом ключе (как убедительно продемонстрировал А.Л. Гольдберг).

Исследовательница выделила периоды в изучении темы «третьего Рима», особое внимание, уделив 40-м — 80-м гг. XX в. В это время выходит в свет статья Н.С. Чаева со слишком широким, как считает исследовательница, толкованием идеи «третьего Рима». Н.В. Синицына предлагает разделять, а  не связывать воедино (как это сделано Н.С. Чаевым) сочинения Филофея, сочинения о генеалогии московских великих князей, тексты об учреждении патриаршества. Весьма высоко исследовательница оценивает исследования А.Л. Гольдберга в связи с расширением этим ученым источниковедческой базы, в частности, привлечением значительно большего круга памятников, содержащих формулу «третьего Рима». По наблюдению Н.В. Синицыной, до «появления серии статей А.Л.Гольдберга» в нашей стране вообще не существовало специальных исследований, посвященных изучению концепции «третьего Рима», историки обращались к ней лишь попутно (за исключением Н.С. Чаева).

В то же время историографический обзор Н.В. Синицыной, предваряющий изучение вопроса «третьеромизма»3 и учитывающий и философские работы 1880-х гг., и  суждения зарубежных историков, часто приобретает историко-культурологический характер и выглядит довольно бледно. При этом труды Н.В. Синицыной наиболее полно раскрывают отражение отечественной историографией теории «Москва—третий Рим» в русской книжности конца XV — начала  XVII вв. 

К осмыслению истоков возникновения  идеи «Москва—третий Рим»,  последующего генезиса и отголосков этой теории в памятниках русской письменности историки обращались лишь попутно в трудах, посвященных другим аспектам общественно-политической мысли средневековой Руси. На сегодняшний день нет ни одной специальной историографической работы, посвященной исследованию судьбы теории «Москва — третий Рим» в России конца XV — начала  XVII вв.

Цель работы - исследовать сущность концепции «Москва - Третий Рим».                                 

 

Для достижения цели в работе поставлены следующие задачи:

- рассмотреть причины  зарождения и становления идеи  «Москва - Третий Рим»;

- рассмотреть суть теории «Москва – Третий Рим».

- рассмотреть особенности  идеологемы «Москва - Третий Рим»;

- рассмотреть теологический  смысл идеи «Москва - Третий Рим»;

- рассмотреть двойственность  идеологемы «Москва - Третий Рим»;

- определить самодержавный  смысл идеи «Москва - Третий Рим».

 

       ГЛАВА: О теории «Москва – Третий Рим».

                 1.1 Суть теории  «Москва – Третий Рим».

Автор теории, вошедшей в историю политической мысли под названием “Москва – Третий Рим”, был иосифлянином по своей идеологической направленности. Его учение развивало и уточняло главные иосифлянские идеи о природе царской власти, ее назначении, взаимоотношении с подданными и церковной организацией.

О самом авторе, монахе (или, может быть, настоятеле) Псковского Елизарова монастыря Филофее, известно немногое. Сам о себе он пишет, пользуясь традиционной самоуничижительной формулой: “человек сельский, учился буквам, а эллинских борзостей не токах, а риторских астрономий не читал, ни с мудрыми философами в беседе не бывал” Сохранившаяся о нем заметка его современника сообщает, что Филофей постоянно жил в монастыре (“той старец неисходен  из монастыря”) и был образованным человеком (“премудрости словес знаем”). Неизвестный биограф отмечает также смелость Филофея и его нелицеприятность, благодаря которой он “многа показал дерзновения к государю... боярам и наместникам”, бесстрашно обличая их злоупотребления. Свою политическую теорию он сформулировал в письмах псковскому наместнику М.Г. Мунехину и великим князьям Василию Ивановичу и Ивану Васильевичу.

Наиболее подробно у Филофея разработан вопрос о значении законной царской власти для всей русской земли. В Послании к великому князю Василию Ивановичу он возводит династическое родословие русских князей к византийским императорам, указывая Василию III, что править ему следует по заповедям, начало которым было положено великими прадедами, в числе которых называются “великий Константин... Блаженный святой Владимир и великий и Богоизбранный Ярослав и прочие... их же корень до тебе”4.

Многократно обращается Филофей к описанию образа держателя верховной власти, разрешая его традиционно. Царь строг ко всем, кто отступает от “правды”, но заботлив и справедлив в отношении всех своих подданных, в его обязанности входит утешать “плачущих и вопиющих... избавлять обидимых от руки обидящих”.

Высокое представление о царской власти подтверждается требованиями безоговорочного подчинения ей со стороны подданных. По мысли Филофея, все подданные дают обет государю волю его “творити и заповеди хранити во всем”, а если и придется кому-либо понапрасну терпеть “царское великое наказание”, то, возможно, только выразить свою печаль “горьким стенанием и истинным покаянием”. В обязанности государя вменяется забота не только о подданных, но и о церквах и монастырях. Духовная власть подчиняется светской, правда, с оставлением за духовными пастырями права “говорить правду” лицам, облеченным высокой властью. Он, как и его предшественники, настаивает на необходимости законных форм реализации власти. Так, Ивану Васильевичу он советует жить праведно и следить за тем, чтобы и подданные его жили по законам.

Сохранившая верность православию, Россия непобедима, она сбросила татарское иго, ныне успешно обороняет свои границы и возвышается в глазах современников еще и благодаря успехам на дипломатическом поприще. Величие и славу России Филофей сравнивает с величием и славой Рима, и особенно Византии, которая в глазах всех русских считалась великим государством. Ее блеск, слава и могущество не исчезли, а перешли к стране, возглавляемой великим русским князем.

Основная мысль концепции - преемство наследования московскими государями христианско-православной империи от византийских императоров, в свою очередь наследовавших её от римских. Ход развития этой идеи можно представить в следующем виде. Величие древнего Рима, мощный рост и обширные размеры его территории, вместившей почти все известные тогдашнему миру страны и народы, высокая степень культуры и успехи романизации породили в современниках убеждение в совершенстве и незыблемости созданного порядка (Рим — вечный город, urbs aeterna). Христианство, восприняв от языческого Рима идею единой вечной империи, дало ей дальнейшее развитие: кроме задач политических, новая христианская империя, как отражение царства небесного на земле, поставила себе задачи религиозные; вместо одного государя явились два - светский и духовный. Тот и другой связаны органически неразрывными узами; они не исключают, но взаимно дополняют один другого, будучи оба двумя половинами одного неделимого целого. Так, в обновленной форме священной римской империи возродилась в средние века идея древнего мира; языческий orbis terrarum превратился в tota christianitas. По вопросу о том, кому принадлежит право быть носителем светской и духовной власти, возникло разногласие: в Западной Европе признавали таковыми римского (немецкого) императора и папу; на греческом Востоке - византийского императора и патриарха (точнее: собор духовных лиц). Названия западной и восточной империи - лишь обозначение реальных фактов, но не идейных, ибо и та, и другая империя считала только себя единою, всемирною, исключая возможность существования другой. Отсюда раскол политический и церковный, противопоставление православного Востока латинскому Западу. Императоры византийские видели в Карле Великом бунтовщика, дерзкого узурпатора; ни за Оттонами, ни за Гогенштауфенами они не признавали прав на императорскую корону; германо-романский мир платил им тою же монетою; параллельно этому, представители церквей слали проклятия один другому. Обе стороны были искренно убеждены в собственной справедливости и в этом смысле воспитывали людей своего круга. Таким образом, католические народы восприняли мысль, что "Священная Римская Империя Немецкой нации", с папой и императором во главе, есть настоящая законная представительница истинного царствия на земле; народы православные, наоборот, видели в византийском императоре своего верховного главу, а в патриархе константинопольском, совместно с другими — истинного представителя вселенской церкви.

Под углом этих последних воззрений воспитывалась и Россия. До XV в. она считала себя покорною дщерью константинопольского патриарха, а в византийском императоре видела верховного блюстителя общественной правды. Константинополь стал в глазах русских как бы вторым Римом. Со второй половины XV века во взглядах русского общества произошла значительная перемена. Флорентийская уния (1439) пошатнула в самом корне авторитет греческой церкви; обаяние Византии, как хранительницы заветов православия, исчезло, а с ним и право на главенство политическое.