Современные трактовки понятия «культура»

Памятники кимирийской В Долинке и I слое Фронтового I обнаружены фрагменты сосудов с «воротничком» (утолщением на венчике), украшенных зональным орнаментом. Такая керамика характерна для могильников мариупольского типа, распространенных в Приднепровье и Приазовье. На проникновение в Крым мариупольского населения может прямо указывать Долинский могильник, в большой яме которого захоронено около 50 умерших в вьггянутом положении на спине, головами в противоположные стороны. В центре могильника покойники были положены ярусами. Многих в свое время посыпали охрой - символом крови и жизни, и краска осела на костях. В качестве инвентаря найдены кремневые ножевидные пластины, округлые скребки на отщепах, проколки, трапеции со струганой спинкой и многочисленные просверленные зубы оленя, очевидно нашитые на головные уборы и одежду, а также костяные бусинки. (Погребальный обряд, инвентарь захоронений являются важной частью археологической культуры, которую формирует общность однотипных памятников на конкретной территории и в определенный период времени).

Археологические источники, относящиеся к киммерийцам и их культуре, очень распылены в разнообразных изданиях. Многие материалы остаются еще не изданными или описаны в имеющихся публикациях не так детально, чтобы ими можно было воспользоваться для всестороннего изучения, анализа, сопоставлений и историко-культурных выводов. Учитывая эти обстоятельства, мы сочли необходимым имеющиеся археологические материалы собрать в виде краткого свода. Основу этого свода составляют памятники позднейшего предскифского периода, обнаруженные в степной полосе Европейской части СССР, которые с наибольшей уверенностью в этническом плане могут быть связаны с собственно киммерийцами. Вспомогательными в нашем своде являются материалы, происходящие из лесостепной полосы Украины и Молдавии, расширяющие наши знания о киммерийской поре.  
 
Наиболее достоверную серию предскифских памятников черногоровской и ново-черкасской групп представляют захоронения воинов, сопровождающиеся предметами вооружения и конского снаряжения, которые ввиду их типологического своеобразия не смешиваются с древностями белозерской ступени конца эпохи бронзы, а также и с древнейшей скифской культурой. С несравнимо большими трудностями сталкивается исследователь при выделении позднейших предскифских памятников среди женских захоронений, сопровождающихся одиночными сосудами или небольшими наборами украшений, которые далеко не всегда отличаются чем-нибудь особым от соответствующих вещей конца бронзового века. Когда мы имеем дело с памятниками такого рода, можно допустить ошибки, но они ввиду их незначительности не должны существенно сказаться на нашем понимании киммерийцев, их культуры и общества.  
 
Позднейшая киммерийская пора представлена преимущественно курганными впускными захоронениями, а изредка и курганами с основными киммерийскими могилами. Погребальные памятники киммерийцев встречаются спорадически. Много их обнаружено в Нижнем Поднепровье и в области нижнего течения Дона, что, очевидно, объясняется массовыми раскопками курганов в течение последнего десятилетия на этих территориях.  
Область распространения киммерийских погребальных памятников на юге Европейской части СССР очерчивается сравнительно отчетливо. В общем они охватывают всю степь и более или менее одинаково выклиниваются на западе и на востоке. Достигая на западе низовий Дуная, они проникают до северной Болгарии, а на востоке доходят до Волгограда и чуть далее за Волгу. В Заволжских степях киммерийские памятники встречаются крайне редко, вследствие чего кажется, что они в это время находились в запустении и, может быть, использовались лишь в качестве пастбищных угодий. На севере распространение киммерийских памятников ограничивается началом лесостепи. Однако такое пограничье, вероятно, имело только условное значение, так как в южной части лесостепной зоны встречаются погребальные памятники, которые ничем существенно не отличаются от собственно киммерийских. На юго-востоке киммерийские могилы известны в степи вплоть до Прикубанья и предгорий Кавказа.  
Наш свод предскифских памятников состоит из двух разделов. В первом разделе собраны памятники степной полосы Европейской части СССР, являющиеся собственно киммерийскими. Они дополнены данными о двух киммерийских гробницах в северной Болгарии, обнаруженных в курганах у с. Енджа (ныне Царевброд) и вблизи с. Белоградец. Во втором разделе свода собраны материалы киммерийского типа, происходящие преимущественно с поселений и из захоронений времени второй, поздней ступени чернолесской культуры и ранней фазы жаботинской ступени в Среднем Поднепровье. Дополнением к ним служат находки, полученные при исследовании памятников фракийского гальштата и сахарнянского типа в лесостепной части Молдавской ССР и с поселения кизилкобинской культуры древних тавров в урочище Уч-Баш близ с. Инкерман у Севастополя.

Культура и быт тавров

Действительно, многое заставляет видеть в таврах реликт некогда многочисленного народа с самобытной культурой. Из многочисленных свидетельств античных авторов явствует, что особенно поражал воображение греков сохранившийся у тавров обычай человеческих жертвоприношений. О других же сторонах жизни местных племен мы не узнаём почти ничего, и неудивительно — слишком суровой стеной оградили свою страну тавры от чужеземцев. Прекрасно знакомые с берегами Понта древние мореплаватели опасливо миновали гористую Таврику. Подробные описания крымского побережья у античных авторов сменяются беглым перечислением основных пунктов побережья, заселенного таврами; так, у Плиния старшего читаем:

"…город тавров Плакия, порт Символов, мыс Криуметопон… далее много бухт и портов тавров…".

Вспомним, как неприветливо встретили Одиссея и его спутников листригоны — племя, место обитания которого античная традиция и часть современных исследователей локализует в Балаклавской бухте. Страбон так описывает бухту Символов: "с узким входом, возле которой преимущественно устраивали свои разбойничьи притоны тавры, скифское племя, нападавшее на тех, которые спасались в эту бухту". Из сочинений более ранних античных авторов известно, что тавры занимались пиратством. Одной из заслуг Боспорского царя Евмела (IV в. до н. э.) была победа, одержанная им над пиратами — "гениохами, таврами и ахайами". Однако пиратство, возможно бывшее формой самообороны, вовсе не было главным занятием тавров. Раскопки многочисленных таврских поселений показывают, сколь преувеличены сообщения древних авторов о дикости и пиратстве их жителей. Сегодня можно утверждать, что основным занятием тавров было земледелие, а также скотоводство отгонного типа, то есть обычное для горных племен с сезонными кочевками со стадами из долин в горы и обратно.

Бедность металлами и недостаточная связь с металлургическими центрами привели к тому, что каменные орудия, особенно на раннем этапе развития таврской культуры, играли ведущую роль. Большие месторождения кремня, мелкозернистого песчаника и диорита в горных районах Крыма в изобилии предлагали необходимый для этого материал. Из кремня изготовлялись вкладыши для серпов и всевозможные ножевидные пластины; встречаются также и каменные полированные топоры с обухами. Из кости изготавливались наконечники стрел, гарпуны, иголки. К металлу, видимо, относились как к редкой диковинке, и чаще использовали для украшений. Судя по многочисленным находкам на поселениях, у тавров существовало бронзолитейное производство: из бронзы изготавливались гривны, браслеты, бляшки, кольца, булавки. Железных изделий очень мало, количество их несколько увеличивается лишь на позднем этапе развития таврской культуры.

Древнейшее (около VIII в. до и. э.) из известных нам в Крыму укрепленных поселений тавров Уч-баш находится в Инкермане над Каменоломным оврагом (между левым берегом реки Черной и шоссейной дорогой на Севастополь). В жилищах и зерновых ямах поселения найдено много зерен пшеницы, ячменя, фасоли и гороха. Зерно хранили также и в крупных, похожих на пифосы толстостенных сосудах местного производства. Таврские укрепления отличаются ярко выраженным своеобразием: стены из необработанных камней, сложенных насухо, часто примыкают к скалам, образуя как бы одно целое с горным ландшафтом. Иногда они имеют башенные выступы без внутренних камер. Культура тавров развивалась в условиях горно-лесной природы, в обстановке родоплеменного строя и устойчивых обычаев: она отличалась большим своеобразием, архаичностью, относительной замкнутостью и консервативностью.

Родоплеменная организация у тавров сохранялась до IV–III вв. до н. э., хотя уже со времени Геродота произошли сдвиги в их общественном и хозяйственном развитии — продвинулась строительная деятельность, усилилась в борьбе с врагами военная организация. Во главе племен, каждое из которых занимало особую территорию, стояли вожди, которых греки называли басилевсами — царями. С конца II в. до н. э. и позже тавры неоднократно выступали совместно со скифами против Херсонеса, а также против Боспора и римлян, стремившихся подчинить их своей власти. Вероятно в эти времена происходило объединение племен во временные военные союзы для отражения более сильного врага. Об этом свидетельствует постоянное образование цепи укреплений на перевалах. Древние авторы свидетельствуют о мужестве тавров в их борьбе с иноземцами и о своеобразии их военных приемов: по словам римского историка Полиена, они перекапывали дороги у себя в тылу, чтобы сделать невозможным отступление.

Имеющиеся данные о бытовых занятиях тавров говорят о них как о народе отсталом, стоящем на сравнительно низкой ступени социально-экономического развития. Однако то немногое, что мы знаем о нем, в то же время позволяет предполагать, что перед нами — немноголюдный остаток некогда многочисленного народа, обладавшего самобытной культурой. Думается, что к таким реликтам относится архаический культ богини Девы, с человеческими жертвами (характерно, что согласно мифу об Ифигении греки «узнали» свою Артемиду в таврской богине, которой, возможно, поклонялись их давние предки); относится к ним и мегалитическая традиция, и, наконец, недавно выявленные остатки таврской топонимики.

Кизил-Кобинская культура — археологическая культура бронзового века, получившая наибольшее распространение в горных и предгорных районах Крыма в IX—VI веках до н. э. Название получила по месту первой находки в Красных пещерах (Симферопольский район) (крымскотат. Qızıl Qoba, Къызыл Къоба, Кизил-Коба), археологами Бонч-Осмоловским и Эрнстом в 1921—1924 годах[1]. Представлена лепной керамикой черного цвета. Часть орудий была выполнена из кости: шилья и наконечники стрел. Раскопаны сельскохозяйственные поселения с зерновыми ямами и загонами для скота. Носителями культуры были предположительно тавры[2]. Испытали влияние белозерской культуры и, в меньшей степени, кобанской[3]. Выделена в 1926 году.

Крымские мегалиты

Мегалитическими сооружениями в Крыму нередко называют остатки древних укреплений, вроде усадеб Гераклейского полуострова или римской крепости Харакс. Внушительно выглядят уложенные рядами глыбы, наследие античных времён, но к нашей теме они отношения не имеют. Настоящим мегалитическим памятником являются менгиры в селе Родниковом. Неизвестно когда и кто их установил, не обнаружено археологами никаких следов возле менгиров. Менгиры могли быть сооружены в III-II тыс. до н.э., во времена кеми-обинской культуры, для которой характерно наличие мегалитических элементов. Культура эта названа по кургану Кеми-оба раскопанному и исследованному археологом А.А. Щепинским в Крыму, но памятники этой культуры в Крыму малочисленны, особенно в его горной части. В эпоху бронзы Крым был для мигрантов, малопривлекательным местом, месторождения меди отсутствовали, обильных пашен как в триполье не было, местное население, застрявшее на уровне неолита, подкармливалось сбором мидий у морских берегов.

Другой мегалитический элемент кеми-обинской культуры – подкурганные каменные ящики сейчас увидеть можно только в симферопольском музее.

Дольмены

Село Родниковое. Менгир

Остатком кромлеха кеми-обинского кургана, возможно является круг из камней возле Алушты, называемый любителями-краеведами «Стоунхенджем». Очень красиво и романтично звучит это слово, что употребляют его часто и не заслуженно. Ещё один крымский «Стоунхендж» ставший культовым местом уфологов и доморощенных друидов находится в балке возле Бахчисарая. На склоне балки стоит одинокая каменная плита, а на противоположной восточной стороне в скале видно сквозное отверстие, вот вам и древнейшая обсерватория.

Дольмены

«Менгирная» балка

При осмотре видно, что плита обломок вышерасположенного карниза, поставленная вертикально может давним оползнем, а может люди пытались её использовать для хозяйственных целей. Совершенно точно, что хозяйственное назначение имел грот, под скалой с отверстием, приспособленный под кошару. По вырублены в скале пазам видно, что грот закрывался деревянной перегородкой, а в тонкой скальной стенке была для удобства вырублена калитка. Сооружение не древнее средневековых времён. И плита-менгир из непрочного известняка тысячи лет простоять не могла, от выветривания бы рассыпалась.

О прочих менгирах открываемых туристами и экскурсоводами упоминать не стоит, за менгиры принимают фрагменты скал отколовшихся от основного массива и сползших на несколько метров по склону, и даже конгломератовые столбы на горе Демерджи.

Наконец о таврских дольменах распространенных по территории горного Крыма. Представляют они собой прямоугольные ящики из известняковых плит с размерами сторон около метра, поставленных на ребро и частично врытых в грунт, сверху перекрытых массивными плитами. Над ящиками насыпались невысокие грунтовые насыпи, иногда огороженные оградками из камня. Сооружались эти ящики гораздо позднее дольменов, в средине I тыс. до н.э. По происхождению таврские ящики генетически связаны с погребальными сооружениями срубной культуры железного века. Таврами и являются потомками племён срубной культуры просуществовавшими на территории горного Крыма до конца I тыс. до н.э. Большей частью от таврских погребений остались только выступающие из грунта торцовые части плит, верхние плиты давно исчезли. В немногих местах, таких как возле кордона Мекензи, сохранились ящики с перекрытиями из толстых плит, размеры сторон которых достигают полутора метров, вдобавок лесники очистили их от излишнего грунта и корней, привлекая туристов к своему кемпингу. Выглядят эти ящики очень монументально, напоминая настоящие дольмены.

В данный момент накоплен большой материал по скифским древностям юга нашей страны. Среди разнообразных проблем скифологии наименее разработан вопрос о поздних скифах. Этот период, охватывающий довольно большой отрезок времени с IV в в. до н. э. по в III и V вв. н. э., связан с возникновением и становлением рабовладельческого государства у скифов. В научной разработке истории Северного Причерноморья проблема социально — экономического строя местного общества безусловно занимает первое место. Широкая постановка этой проблемы прямо вытекает из многочисленных учений; скифо-сарматский период в исторической жизни Северного Причерноморья генетически связан с наиболее ранним уже славянским периодом в истории нашей родины. Следовательно, то или иное понимание сущности социального строя северочерноморских «варваров» далеко не безразлично для суждения о всем ходе исторического развития Украины.

Цель работы показан, какое огромное значение для правильного понимания истории поздних скифов имеет изучение памятников позднескифского Крыма. Хотя изучение археологических материалов далеко не закончено, но уже и сейчас ясно, что причерноморские скифские племена образовали одну из самых древних народностей нашей Родины. Памятники культуры наглядно свидетельствуют о том, что скифы не только в последние века до нашей эры, но и в первые века нашей эры продолжали свое историческое развитие, создавали свое государство и свою городскую культуру, а в области зодчества утвердили свой необыкновенно простой и ясный монументальный стиль.

Была сделана попытка рассмотреть заключительный этап большого и сложного исторического пути, пройденного скифами. Привлеченный материал дает возможность осветить различные стороны скифской культуры позднего периода.

В Я веке н.э. и в первой половине II В н века.э. Крымская Скифия переживает вторичный подъем.

Экономический подъем способствовал интенсивному развитию земледелия и скотоводства. В первые века нашей эры в сельском хозяйстве выделяются новые отрасли как, например, виноградарство. Развиваются домашние ремесла: строительное дело, гончарное, ткачество и другие. Значительное место в экономике занимала торговля скифов. Скифы торговали с античными городами Северного Причерноморья, прежде всего с Херсонесом.

Изучение истории поздних скифов позволяет проследить влияние других народов на материальную культуру. Общение с коренным населением Крыма таврами — наложило Резок на скифскую культуру. Это сказалось в заимствовании некоторых форм лепной уды, в обряде скорченных погребений. Также на городищах Крыма заметно влияние скифской культуры, что появилось в домостроении, ремесле, керамике, в захоронении венцев в амфорах.