Реформы Петра I и их значение

По совету Петра полотняные шелковые фабрики перешли на широкополосное производство материи, ее также вывозили в Англию, Голландию, Данию, Голыптинию и Пруссию. Кроме текстиля, с 1722 г. Россия стала экспортировать кованое железо в Англию и Голландию. Были созданы также 9 крупных стекольных предприятий: 3 государственных и 6 частных; 6 бумажных и картонных мануфактур, в том числе 3 государственных и 3 частнопредпринимательских. Эти предприятия обеспечивали нужды страны, прежде всего армии, монетного двора и департамента по книгопечатанию.

Экономическая практика Петра I отмечена передачей казенных предприятий успешно действовавшим предпринимателям. Поначалу из казны в частные руки передавались только убыточные предприятия с отсталой технологией и никудышным управлением. Этот подход можно подтвердить ярким примером, рассказанным историком Голиковым.Так, 1722 г., будучи в Казани, Петр I пришел в уныние от посещения Казанской суконной фабрики, на которой царил хаос. После посещения аналогичной мануфактуры фабриканта Микляева Петр I остался довольным организацией и управлением производства, стройной технологической цепочкой деловой атмосферой, которые царили на фабрике. Немного погодя Петр издал указ о передаче государственной Казанской суконной фабрике частную собственность промышленнику-суконщику Микляеву.

Мысли Петра о передаче государственных заводов и мануфактурных фабрик в частные руки нашли отражение и в регламенте Мануфактур-коллегии, который был написан с личным участием царя. В регламенте отмечено: "Которые мануфактуры и фабрики заведены и впредь заведутся казною его величества, такие приводя в добрые состояния, отдавать партикулярным людям" (везде курсив наш - И.У.).

Эти мысли полностью вытекают из меркантилистской системы хозяйствования на последней стадии ее взлета, которая служила мостом для перехода к новой системе хозяйствования, именуемой рыночной экономикой капитализма свободной конкуренции, в период которой формировался новый экономический класс промышленных капиталистов - инициативных, подгоняемых лишь одним интересом: наращиванием прибыли своего частного предприятия.

Петр I приветствовал прибытие в Россию западных специалистов во всех областях деятельности: в народном хозяйстве, обучении регулярной сухопутной армии и создании собственного военно-морского и торгового флота, в книгопечатании и просвещении, в совершенствовании управления хозяйственными системами и т. д. Петру искренне помогали такие военные иностранные специалисты, как Брюс, Гордон, Лефорт, Боур и другие, и Петр платил им высокое жалование, обеспечивал экономическими льготами в деле создания частных промышленных производств. Но события военных лет заставили Петра I переменить свои взгляды на использование иностранных специалистов, находившихся на военной и гражданской службе в России. Он заметил одну тяжелую истину: наряду с высококвалифицированными военными специалистами, корабелами, оружейниками и промышленниками в Россию стали приезжать сомнительные личности - любители легкой наживы, авантюристы, которые не привозили свои капиталы, чтобы инвестировать их в народное хозяйство страны, а стремились обогатиться в России. После 1718 г. прекращается практика выделения иностранцам денег из казны для организации конкретного промышленного производства. Субсидии и кредиты предназначались российским талантливым предпринимателям, разночинцам, чтобы они организовывали промышленное производство для "пользы государства и народа России" (слова Петра - И.У.).

То был верный шаг, направленный на создание российского класса промышленников, которые вкладывали свои капиталы в экономику России, для блага российского народа. Тем же иностранным предпринимателям, которые построили свои заводы мануфактуры при финансовой помощи государственной казны, предписывалось обеспечить профессиональную подготовку определенного количества специалистов, "которые в дальнейшем смогут быть совершенными того дела мастерами против заморских мастеров" (слова Петра - И.У.). В дальнейшем при выдаче разрешения иноземному специалисту на сооружение того или иного предприятия, в контракте точно оговаривалось, что созданное предприятие в будущем должно перейти в руки российских деловых людей, чтобы те позаботились о рентабельности производства на благо народа, но уже без иностранцев.

С целью стимулирования промышленного развития Петр I освобождал новые промышленные предприятия от налогообложения, а молодых людей - от рекрутства и солдатского постоя, с целью накопления капитала для совершенствования и расширения частнохозяйственных предприятий. Тем самым решались три задачи: создание отечественной промышленности за счет частного капитала; воспитание талантливых специалистов в деле организации и управления частным предпринимательством; создание обученного рабочего класса, воспитанного и фабрикой, и профессиональными учебными заведениями.

Уже в то время Петр заметил, что промышленный частный собственник не только должен производить товары хорошего качества, но также искать удачное сочетание производства с реализацией производимой продукции, для чего как следует изучать потребительский спрос рынка. В этой мысли прослеживались проблески современного маркетинга. Кроме того, Петр часто говорил частным предпринимателям о том, что они должны пропорционально и сбалансировано сочетать на своих предприятиях величину инвестированного капитала как в конкретном производстве, так и в области торговли.

Петра огорчало то, что дворяне-фабриканты не отягощали себя промышленно-предпринимательскими знаниями и через 2-3 года продавали свои предприятия купцам. Хуже того, придворная и правительственная знать зачастую считала зазорным заниматься организацией промышленного производства, не считая его близких "товарищей" (термин Петра I - И.У.) - Меньшикова, Макарова, Толстого, Шафирова и Апраксина.

Заключение. Величие созданного Петром грандиозно. Уникальна и его личность. Петр I был энциклопедически образованным. Он глубоко знал экономическую теорию и хозяйственную практику того времени, названной в науке - меркантилизм.

Во время царствования Петра меркантилистская система хозяйствования перешла в последнюю свою фазу: поздний меркантилизм, который к этому времени основательно исчерпал свой прогрессивный ресурс и мало-помалу уступал место первым ласточкам либеральной экономической теории и рыночной экономики раннего капитализма (капитализма свободной конкуренции). На этой стадии торговля уже не считается источником богатства, а деньги -истинным богатством. В это время источником богатства считается только труд, а реальное богатство воплощается в материально-вещественных благах, полезных для потребления, созданных производительным трудом в промышленности и в сельском хозяйстве. Деньги становятся в основном мерилом стоимости (ценности) и инструментом обмена, хотя выполняли и другие функции.

Петра можно считать экономистом энциклопедических знаний, а на практике он был смелым сторонником промышленного развития и реформирования сельского хозяйства и экономической инфраструктуры реальной экономики России.

Петр I работал не столько на себя и династию, сколько на страну. Он часто говорил, что главный смысл его жизни - сделать Россию богатой и сильной державой.

Все, что осуществил Петр, носит печать величия и заботы о будущем России. Он смотрел далеко вперед и сквозь дымку грядущих столетий он видел новую страну. И не случайно он назвал новую столицу Санкт-Петербургом, ибо видел в нем хорошее начало превращения России в сильную морскую державу.

Петр действительно использовал передовые идеи экономической теории и хозяйственной практики для экономического реформирования народного хозяйства России. Как ни парадоксально, но экономическая политика Петра содержала в себе меньше меркантилизма и больше прогрессивных методов нарождающейся в то время на Западе рыночной экономики, сердцевиной которой было не столько развитие торговли, сколько создание и развитие промышленности и сельского хозяйства.

Словом, Петр I был не только номинальным монархом, но и реальным руководителем государства, которому до всего было дело.

Исполинская личность Петра I - выдающегося реформатора всех сторон жизни и деятельности российского государства - заслуживает, чтобы ООН объявила 2005 г. годом Петра Великого в ознаменование 280-й его памятной годовщины.

Проблема европеизации в России.

Высказывание молодой, вознесенной гвардейцами на трон императрицы Екатерины Алексеевны не следует воспринимать просто как хлесткую фразу, выраженную с присущей ей грубоватой образностью. Слова эти проливали бальзам на раны оскорбленного национального самолюбия россиян. Полугодовое правление ее супруга Петра III воспринималось ими как время глубокого унижения, попрания традиций и пренебрежения к святыням.

Российская армия в Семилетней войне 1756-1763 гг. со славой сражалась против прусского короля Фридриха II, Восточная Пруссия была ею прочно занята. Дисциплинированные немцы в кафедральном соборе Кенигсберга принесли присягу императрице Елизавете Петровне. В 1760 г. депутация дворянства и бюргерства посетила Петербург и выразила царице благодарность за гуманное поведение войск и управление краем. Смирился с потерей провинции и Фридрих II [1]. Его стратегический талант был неспособен справиться с грозной коалицией России, Австрии и Франции. Час его разгрома и капитуляции приближался неотвратимо. По свидетельству короля, Пруссия "агонизировала и ждала соборования". В кампанию 1761 г. он с трудом наскреб 96 тыс. солдат против 230 тыс. у неприятеля [2].

Смерть Елизаветы Петровны 25 декабря 1761 г. (5 января 1762 г.) позволила Фридриху выбраться из бездны поражения. Из Петербурга прибыл гонец с вестью, еще вчера представлявшейся неправдоподобной: Петр III предлагал мир и союз. И речи не было о территориальных уступках, император отказывался даже от возмещения понесенных Россией убытков. Пасторы в кирхах вознесли молитвы во здравие доброго немца Карла-Петера-Ульриха Гольштейн-Готорптского, ставшего Петром Федоровичем. Король Фридрих в ответном послании высоко оценил государственную мудрость новоявленного друга, он взял на себя труд по составлению текста мирного договора, присвоил Петру чин генерал-майора своей армии и наградил его орденом Черного орла. Петр III прилюдно лобзал бюст Фридриха и бросался на колени перед его портретом. Саксонский посланник в полном недоумении сообщал своему правительству: "Король здесь - подлинный император". Все это походило на театр абсурда.

Сам Фридрих был смущен пылкостью чувств самодержца, и не из-за излишней скромности, а из опасения, как бы изъяснения в дружбе к нему, вчерашнему врагу, и нескрываемое пренебрежение ко всему национально-русскому не обошлись дорого обитателю Зимнего дворца. Он советовал Петру побыстрее короноваться, чтобы обрести в глазах подданных ореол легитимного монарха. Петр III, готовившийся к походу на коварную Данию, некогда отторгнувшую у его гольштинских предков провинцию Шлезвиг, отмахивался от советов: он держит "русских" в руках [3]

Надо сказать, что, планируя войну с Копенгагеном, Петр Федорович следовал по стопам отца, герцога Карла-Фридриха. В 1724 г. тот сочетался браком с дочерью Петра Великого Анной и полагал, что в приданое за невестой, помимо денег и соболей, получил еще русскую армию, а заодно и флот. Теща, императрица Екатерина I Алексеевна, бывшая портомоя Марта Скавронская, ему сочувствовала и заявляла, что ничего не пожалеет ради любимой дочери. Принялись снаряжать флот - 15 линейных кораблей, 4 фрегата, 80 галер, на борту - тысяча пушек. К походу по суше готовился корпус в 40 тыс. штыков и сабель - и все это ради отвоевания у датчан неведомого солдатам и матросам Шлезвига.

Россия оказалась под угрозой войны с европейской коалицией: в мае 1726 г. у Ревеля (Таллина) показалась англо-датская эскадра в 31 вымпел и - в условиях мира - блокировала в гавани флот. Екатерина с большим чувством собственного достоинства изобличала британцев в попрании норм международного права, а Верховный тайный совет негласно обсуждал вопрос о затоплении, в случае нужды, кораблей на ревельском рейде - сопротивляться англо-датской армаде не представлялось возможным [4]. Но Екатерина, движимая родственными чувствами, от своего замысла не отступала. В 1727 г. британские паруса вновь замаячили на Балтике. Смерть императрицы избавила Россию от опасной авантюры. Карла-Фридриха Гольштинского, прочно осевшего в Петербурге, с соответствующими ему званию почестями, выдворили на родину [5].

Другая совершенно бесцеремонная попытка попрать государственные интересы России пришлась на время восшествия Елизаветы Петровны на престол. После смерти Анны Иоанновны государственные дела пришли в полное расстройство. Фельдмаршал К.Б. Миних арестовал регента Э.И. Бирона. Затем сам Миних, неожиданно для себя, получил отставку. Годовалое дитя, император Иоанн VI, возвел "своим" указом отца, Антона-Ульриха Брауншвейгского, не нюхавшего пороха, в чин генералиссимуса. Вся эта возня вокруг трона породила ненависть "к курляндско-брауншвейгскому табору, собравшемуся, - по словам В.О. Ключевского, - на берегах Невы дотрепывать верховную власть" [6]. Умы и сердца обращались к царевне Елизавете Петровне: дочь великого преобразователя выросла на родных хлебах, была предана православию и стародавним обычаям, могла при случае и русскую сплясать, слыла своей в казармах гвардейцев и никогда не отказывалась быть крестной матерью их детей. А главное, в глазах россиян она являлась законной и естественной претенденткой на престол, ореол славы ее великого отца переносили и на нее.

Нежданно-негаданно у Елизаветы Петровны появились доброжелатели в лице французского посланника И.Ж. Шетарди и его шведского коллеги Э.М. Нолькена. Париж выступал тогда основным оппонентом России на европейской арене и соорудил на ее порубежье так называемый Восточный барьер из Швеции, Польши и Турции. Секрет их участия объяснялся просто: у царевны требовали, в ответ на поддержку, письменного обязательства пересмотреть условия Ништадтского мира 1721 г., отказаться от петровских завоеваний в Прибалтике. Притязания Елизаветы Петровны были восприняты как счастливый шанс по дешевке добиться многого и, по словам американского историка Р.Н. Бейна, "погрузить Россию вновь в первоначальное варварское состояние" [7]. Шантажисты натолкнулись на сопротивление царевны, дело отца она разрушать не желала и подписать испрашиваемое у нее обязательство отказалась. Шетарди в погоне за успехом своего предприятия обогатил дипломатическую практику новаторским приемом: не раз он, притаившись за кустами и вооружившись бумагой с текстом, пером и чернильницей, подстерегал Елизавету на прогулках, чтобы выманить ее подпись. Не вышло.