Пересветов Иван Семенович

Пересветов  Иван Семенович (сер. XVI в.), писатель, православный мыслитель. Отдельные сведения о  жизни Пересветова известны только по тем скудным автобиографическим фактам, которые он привел в своих  произведениях. Выходец из Западной (Литовской) Руси, Пересветов был профессиональным «воинником» и в 20—30-е XVI в. находился  на службе у венгерского и чешского королей, молдавского господаря. В  к. 30-х Пересветов приехал в Москву, где попытался организовать оружейную  мастерскую по производству «гусарских щитов». Постоянные боярские раздоры, которых было немало при малолетнем вел. кн. Иване Грозном, помешали Пересветову  осуществить свои намерения. Недовольный  и своим положением, и состоянием государственных дел в целом, Иван Пересветов в к. 40-х пишет, а  затем и передает Ивану IV (в то время уже царю) несколько сочинений, в которых формулирует свои предложения  об усовершенствовании государственного устройства Русского царства. Дальнейшая судьба Пересветова неизвестна —  в документах того времени его  имя упоминается только однажды  в описи царского архива.

Сочинения Пересветова дошли до нас в  виде сборников в списках XVII в. в  двух главных редакциях — полной и неполной. В разных редакциях  эти сборники включают в себя «Сказание  о книгах», «Сказание о Магмете-салтане», «Первое предсказание философов  и докторов», «Малую челобитную», «Второе  предсказание философов и докторов», «Сказание о царе Константине», «Концовку» и «Большую челобитную». Кроме того, в этих сборниках есть анонимные  сочинения XV в. «Повесть об основании  Царьграда» и «Повесть о взятии Царьграда» (их автором иногда называют Нестора  Искандера).

Включение в сборники сочинений Пересветова  не принадлежащих ему произведений о падении Византийской империи  совсем не случайно. Пересветов придавал большое значение факту захвата  Константинополя в 1453 войсками турецкого  султана Мехмеда II Завоевателя («Магмет-салтана», как его именует Пересветов). Можно  сказать, что падение Византийской империи стало отправной точкой всех философских и политических рассуждений русского мыслителя.

Причину краха Византии Пересветов видел  в том, что ленивые богатые  вельможи, забыв о Божией правде, отдалили царя от воинства, установили неправый суд, подорвали мощь государства. И тогда Господь наказал Византию за грехи. Еще в «Повести о взятии Царьграда» сообщается, что, по воле Господа, Константинополь покинул Святой Дух. Об этом же пишет и Пересветов в своем «Сказании о книгах», где «глас с небес» восклицает: «Ино Мне было, Господу Богу, грузчая  того от вас, что естя во всем заповедь Мою святую преступили, а Яз у  вас оставил житие земное и  путь Царства Небесного». Впрочем, Господь  сохраняет свою милость и обещает  византийцам будущее заступничество: «Будет Мое святое милосердие опять  в Иерусалиме и во Царьграде; лишь есми выдал вас на поучение правды Моея неверным иноплемянникам, а не навеки».

Единственным  хранителем истинной христианской веры после падения Константинополя  остается лишь Русское государство. В разных вариантах Пересветов подчеркивает эту мысль. В «Большой челобитной»  он пишет: «Такова была вера греческая  силна и мы ся ею хвалилися, а ныне рускимъ царьством хвалимся». Чуть ниже он продолжает: «Знаменуется в  мудрых книгах, пишут философи и  дохтуры о благоверном великом  царе руском и великом князе Иване  Васильевиче всеа Русии, что будет  у него во царьстве таковая великая  мудрость и правда». А в др. месте  Пересветов подчеркивает всемирно-историческую роль России, как спасительницы и  защитницы вселенского Православия: «И просят у Бога все, государь, во умножение  веры християнския от восточнаго царьства, от рускаго царя благовернаго и великаго князя Ивана Васильевича всеа Русии. Темъ царьством руским ныне и  хвалимся вся греческая вера, и  надеются от Бога великого милосердия и помощи Божии свободити руским царемъ от насильства турскаго царя-иноплемянника».

Как можно заметить, Ивану Пересветову  была близка идея о том, что Москва выступает преемницей Византийской империи. При этом он особенно, почти  в духе «Сказания о князьях  Владимирских», акцентировал внимание на роли и значении православного  царя, способного устроить истинное православное царство. Здесь, несомненно, проявился  тот факт, что Пересветов был служилым человеком, чья судьба полностью  зависела от воли и благосклонности  государя. Поэтому он и писал, обращаясь  именно к московскому царю: «Ты, государь грозный и мудрый, грешных на покаяние приведешь и правду во царьство свое введешь, Богу сердечную радость  воздашь».

Однако  Пересветов не считал, что Россия безусловно наследует от Византии Божественную благодать. Главное условие обретения  Божией благодати одно — Господь  дарует свое заступничество только тому земному царю, который сможет утвердить  в своем царстве «правду»: «И в  котором царьстве правда, в том  царстве и Богъ пребывает, и гнев Божий не воздвизается на то царьство». Собственно, и Константинополь пал  потому, что жители его, внешне соблюдая веру христианскую, забыли о «правде».

Что же такое «правда», в толковании Ивана Пересветова? Смысл понятия  «правда» довольно-таки широк —  это и справедливость, и любовь, и добро, и истина. В конечном счете, Пересветов утверждает: «Христос есть истинная правда». Более того, в «Большой челобитной» встречается идея о  том, что «правда» выше веры: «Богъ  не веру любит, правду». Иначе говоря, «правда» — это божественная сущность, а не обрядовая сторона «веры  христианской».

В данном случае Пересветов усматривает  противоречие между «правдой» и  «верой христианской». Более того, «правда» приобретает некое самодостаточное  значение, и впервые в отечественной  религиозно-философской традиции появляется идея о том, что Божия «правда» не обязательно связана с христианством. Иначе говоря, христианская вера —  это лишь одно из многих возможных  вероисповеданий на земле. Однако только христианство способно выразить «правду» наиболее полно, потому Бог и любит  «веру христианскую» «больше других». По той же причине «вера христианская» постоянно подвергается нападкам дьявола, который старается «одолеть» ее «всякой неправдой».

Т. о., в понимании Пересветова, борьба за «правду» — это не только утверждение  в земной жизни Божиих заповедей, но и часть всемирной борьбы добра  и зла, Бога и дьявола. Поэтому  утверждение «правды» на земле доставляет «сердечную радость» самому Богу: «Нетъ  сильнее правды в Божественном Писании»; «Правда Богу сердечная радость»; «правда — сердечная радость  Богу», — утверждает Пересветов.

Россия, по убеждению Пересветова, — это  арена борьбы Бога и дьявола за «правду». В «Большой челобитной», основная часть которой написана якобы  от имени молдавского воеводы  Петра, Пересветов приводит разговор этого  воеводы с неким «москвитянином»  Васькой Мерцаловым. «Таковое силное, и славное, и всемъ богатое  то царьство Московское! — восклицает воевода и спрашивает: — Есть ли в том царьстве правда?». «Москвитянин»  отвечает: «Вера, государь, християнская добра, всем сполна и красота церковная  велика, правды нету». И Пересветов устами заплакавшего от горя воеводы  Петра так комментирует эти слова: «Коли правды нет, ино то и всего  нету».

Главная беда Московского царства заключена  в том же, что и беда Византии — во всесильности «вельмож». «Вельможи  руского царя сами богатеют, а лениивеют, а царьство оскужают его», — говорит  воевода Петр в «Большой челобитной». И Пересветов предлагает целую систему  мер, которые, по его мнению, могли  бы установить «правду» на Русской  земле: опора на служилое войско, введение «праведных» судов, улучшение налоговых  правил, частичная отмена наместничества и рабства. Все эти меры способен осуществить только «грозный и мудрый»  самодержавный царь, а сами реформы  должны максимально усилить роль государя.

Роль  и значение «грозного и мудрого» царя Пересветов подчеркивает постоянно. В качестве примера он приводит турецкого  Магмета-салтана («Сказание о Магмете-салтане», «Большая челобитная» и др.). Турецкий царь, хотя и был «кровопивцем и  нехристем» (впрочем, Пересветов приписывал ему желание перейти в христианство), но познал христианские книги и ввел в своем царстве «правду». «Аще бы к той правде вера християнская, ино бы с ними ангели беседовали», — восклицает Пересветов о турках. Как можно заметить, здесь ярко проявилось убеждение русского мыслителя  в том, что «правда» не обязательно  связана с «верой христианской».

Пересветов  понимает, что даже царю не просто пересилить своих «вельмож», поэтому он постоянно  советует Ивану IV действовать не только мудро, но и «грозно». «От твоей  мудрости великой грозы царьской лукавые судьи яко от сна возбудятся», — пишет он в «Большой челобитной». «Царь кроток и смирен на царстве  своем, и царство его оскудеет, и слава его низится. Царь на царстве  грозен и мудр, царство его ширеет, и имя его славно по всем землям», — развивает Пересветов эту идею в «Сказание о царе Константине».

Еще один интересный момент. Неоднократно Пересветов говорит о том, что  правда — это Христос: «Истинная  правда — Христосъ…» А далее  Пересветов отмечает: «Да оставил  нам Евангилие — правду, любячи веру християнскую надо всеми верами, указал путь Царства Небеснаго». А  дальше он обвиняет греков в том, что  они забыли евангельские заветы: «Греки Евангилие чли, а иныя слушали, а  воли Божии не творили, на Бога хулу положили, вь ересь впали». Это рассуждение  интересно тем вниманием, которое  Пересветов уделяет Евангелию. Ведь он практически нигде не упоминает  и не ссылается на Ветхий Завет. Вполне возможно, что это лишь свидетельство  не очень глубокой книжности Пересветова. Но, с др. стороны, этот факт может  свидетельствовать и о определенных его религиозных предпочтениях.

Как можно видеть, Пересветов поднимал в своих сочинениях самые важные проблемы, которые стояли в центре общественного внимания в сер. XVI столетия. Так, идея «правды» волновала  его не меньше, чем Федора Карпова. Впрочем, их понимание реализации «правды» на земле было различно. Карпов искал  некую общественную гармонию всех сословий, а «правду» рекомендовал смягчать «милостью». Пересветов однозначно связывал «правду» с самодержавным царем и усилением  роли служилых людей, а «правду» требовал утверждать «грозой». В этом смысле давно замечено совпадение взглядов Пересветова с теми идеями, которые  немного позднее выдвигал Иван Грозный. Возможно, пересветовская идея «грозной власти» и могла в какой-то степени повлиять на сочинения русского царя. Однако ни в сочинениях Ивана  Грозного, ни в др. памятниках нет  ссылок на труды Пересветова.