Отечественная война 1982 года

Командный состав русской армии, как положено при феодализме, комплектовался не по способностям, а по сословному принципу - исключительно из дворян. Российский генералитет в 1812 году был отягощен не столько доморощенными бездарностями из дворянской знати, сколько иностранцами. Александр I доверял генералам с иностранными фамилиями больше, чем русским, но не ставил высоко, ни тех, ни других.

Пороки феодально-крепостнического режима сказались и в боевой подготовке русских войск. Наконец и материальное обеспечение русской армии в 1812 году страдало недостатками, производными от феодальной системы. Самым острым был недостаток вооружения - и по количеству, и по качеству.

Русская артиллерия почти не уступала французской ни количественно, ни качественно, но это было достигнуто крайним напряжением сил и средств, с вопиющими издержками. Зато обеспечить армию продовольствием царизм не смог.

После Аустерлица русская армия стала перестраиваться на французский манер. У Наполеона заимствована организационная структура армии. Перенимался с 1806 до 1812 г.  и боевой опыт Наполеона. Уступая противнику в одних компонентах, русская армия в других была равна ему или даже превосходила его. Она имела не меньший боевой опыт. Русский солдат всегда отличался храбростью, стойкостью, выносливостью и, в чем он привык быть сильнее любого врага, мощью штыкового удара. Русский командный состав, хотя в целом и уступал наполеоновскому, был представлен к началу войны 1812г. не только высокородными и чужеземными посредственностями, но и талантливыми генералами, которые могли поспорить с маршалами Наполеона. Первыми в ряду таких генералов (не считая оказавшегося в начале войны не удел  М.И. Кутузова) стояли Барклай де Толли и Багратион. Михаил Богданович Барклай де Толли (1761 - 1818) - потомок шотландских дворян, был командующим 1-й армией. 2-й армией командовал князь Петр Иванович Багратион (1765 - 1812).

Итак, по боевому опыту и качеству высшего командного состава русская армия в 1812 г.   почти не уступала наполеоновской. В двух отношениях, она безусловно превосходила противника. Во-первых, она была национальной армией, более однородной и сплоченной, чем разноплеменное войско Наполеона, а во-вторых, ее отличал несравненно более высокий моральный дух: солдатская масса одушевлялась патриотическим настроением, ненавистью к захватчикам и желанием освободить от них свою Родину, победить или умереть. Г.Р. Державин отразил это настроение в проникновенных строках, обращенных к России: - Скоро ты ляжешь трупом зримо, Чем будешь кем побеждена! Державин Г.Р. Соч. Т.2, с.662.

В общем, русская армия в 1812 г. при всех ее недостатках имела и больше достоинства. Как заметил Ф.Энгельс, она несла на себе «печать института обогнавшего общий уровень развития цивилизации в стране» (1.Т.11, с.483). Но армия Наполеона была сильнее. При том соотношении сил между Россией и Францией, которое сложилось к 1812 г. Наполеон мог рассчитывать на успех. Все чисто военные факторы он предусмотрел. Не учел он однако превосходящего обстоятельства, которое, собственно, и решило исход войны, а именно -что вместе с армией поднимется на борьбу с нашествием весь русский народ.

ПЛАНЫ СТОРОН.

По пути к Неману Наполеон изложил свой план:

«Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу ее в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь. Укреплю эти два пункта и займусь в Вильно, где будет моя квартира, организацией Литовского государства...».

Поставив перед собой цель принудить царя к Миру, выгодному для Франции, Наполеон полагал, что царская власть в Петербурге  после нескольких дворцовых переворотов XVIII в. Не может быть прочной. В самом начале войны он рассчитывал даже на оптимальный вариант своего плана, согласно которому первый же решительный удар «Великой армии» мог привести к тому, что Александр I из-за страха, с одной стороны, перед французское нашествие, а с другой - перед нового дворцового переворота начал бы переговоры о мире. У берегов Немана Наполеон заявил А.Каленкуру: «Меньше, чем через два месяца, Россия запросит мира». В расчете на скоротечную войну и были сгруппированы еще дочерез Неман все силы армии вторжения.

Стратегический расчет Наполеона в начале войны заключался в том, чтобы разгромить разобщенные русские армии в приграничных сражениях, не дав им сосредоточиться.

Решение идти на Москву Н.Бонапарт принял в Смоленске, после того как Барклай и Багратион соединились и пошли дальше к Москве. В 1811г. в Росси было до планов войны с Наполеоном. Первый и самый решительный план предложил Барклай де Толли: "В случае вторжения его (Наполеона - Н.Т.) в Россию следует искусным отступлением  заставить неприятеля удалиться от операционного базиса, утомить его мелкими предприятиями и завлечь вовнутрь страны, а затем с  сохраненными войсками и с помощью климата подготовить ему, хотя бы за Москвой, новую Полтаву".

Считая возможным и наступательную,  и оборонительную войну, Барклай де Толли разработал новый стратегический план, который был утвержден не позднее марта 1812 г., т.е. еще до отъезда Барклая в армию. Вариант "А" (" когда война с нашей стороны откроется  наступательною") предписывал "отрезать, окружать и обезоруживать войска неприятельские, в герцогстве Варшавском и в королевстве Прусском находящемся" и затем идти вперед на встречу главным силам Наполеона. Вариант «Б» гласил: "продлить войну по возможности" и "при отступлением нашем всегда оставлять за собой опустошенный край", вплоть до

перехода в контрнаступление.

И так, русская сторона до самого дня наполеоновского вторжения не имела, а главное, долго не могла определить направления основного удара Наполеона (отсюда - разброс армий для одновременного прикрытия трех направлений) и вообще ставила свои действия в зависимость от действий противника. Нерешительность царя, переизбыток его советников и разнобой в их линиях,  отсутствие полновластного главнокомандующего затрудняли подготовку к войне и усугубляли опасность надвигавшейся на Россию грозы.

2. ОТСТУПЛЕНИЕ  РУССКОЙ АРМИИ.

Вы помните: текла за ратью рать...

А.С. Пушкин

От Немана до Смоленска.

И так, тремя группами корпусов "Великая армия" устремилась от  Немана на восток.  Основную группу - дорогой на Вильно против  армии  М.Б.Барклая де Толли - вел сам Наполеон. «Все рушат, все свергают в прах...» - Так писал о тех днях  А.С. Пушкин.

Русские армии не сразу пришли в ответное движение.27  июня Александр I приказал Багратиону отступать на Минск.  Буквально  через  час после того, как вышел из Вильно русский арьергард, вошел в город авангард французов. 28 июня Наполеон мог уже подвести итоги Виленской операции. За 3 дня он продвинулся на 100 км. Наполеон 29 июня послал вперед кавалерийские корпуса под командованием Мюрата, пехотные корпуса и две дивизии из корпуса Даву.  Эти войска должны были  настигнуть  армию Барклая и сковать ее действия своей активностью,   пока  не  подоспеют главные силы Наполеона.  В тоже время Даву с тремя пехотными дивизиями и кавалерийским корпусом Э.Груши получил приказ идти на Минск,  преграждая Багратиону с севера путь к соединению с Барклаем, а Жером  Бонапарт с корпусами Ю. Понятовского, Ж.-Л. Ренье и Д. Вандам  должен был ударить на Багратиона с юга и взять таким образом его армию клещи.

1-я русская армия 11 июля  сосредоточилась в Дрисском лагере. В руководстве ею обозначились  неурядицы.   Царь  повел  себя  двойственно:

«выставлял как главнокомандующего» Барклая,  доверив «делать все распоряжения от своего имени», но в случаях,  «не терпящих отлагательства», распоряжался сам. 14 июля 1-я армия оставила Дриссу  и очень своевременно.  Наполеон приготовился было зайти к ней под левый фланг со стороны Полоцка и заставить ее сражаться с перевернутым фронтом,   но  не успел осуществить этот маневр.

В Дриссе при участии Барклая был фактически решен и наболевший вопрос о том,  как выпроводить из армии (разумеется деликатно и верноподданные Александра I. Ему было написано письмо,  смысл которого сводился к тому,  что царь будет более полезен отечеству как правитель в столице,  нежели как военачальник в походе.  Из Полоцка царь отправился в Москву, а Барклай повел 1-армию к Витебску на соединение с Багратионом.  Тем временем Багратион оказался в критическом положении.  7 июля он получил приказ царя: идти через Минск к Витебску .

Но уже 8 июля маршал Даву взял Минск и отрезал Багратиону путь на  север. С юга наперерез Багратиону шел Жером Бонапарт, который должен был замкнуть кольцо окружения вокруг 2-й армии у г. Несвижа Вестфальский король Жером Бонапарт был "наиболее бездарный из всех бездарных  братьев Наполеона". В результате Жером, хотя он имел преимущество перед Багратионом на пути к Несвижу в два перехода, опоздал сомкнуть вокруг русской армии французские клещи. Багратион ушел. Наполеон был в ярости. С досады он подчинил короля Жерома маршалу Даву, который был "только герцогом. Жеромобидившись на это, остановил свои войска и 16 июля уехал к себе Вестфалию. Положение 2-й армии все еще оставалось опасным.  Она шла через Несвижу и Бобруйск к Могилеву. С тыла ее настойчиво преследовал 4-й кавалерийский корпус Латур-Мобура. Главная же опасность для 2-й армии исходила от Даву, с левого фланга.

Багратион, узнав от своих казаков-разведчиков, что в Могилеве находится не весь корпус Даву, а Только какая-то часть его, решил идти на прорыв. Утром 23 июля начал атаку 7-й корпус Н.Н. Раевского. Даву занял позицию в 11 км. южнее Могилева, у д.Салтыковка. Он имел пока 20 тыс. штыков и сабель и 60 орудий против 16,5 тыс. бойцов и 108 орудий у Раевского. Но его разведка донесла ему, что на Могилев идет вся армия Багратиона, численностью 50 тыс. человек, и Даву уже подтягивал к себе все свои силы (41.Т.2. с.107). Такого ожесточенного боя, как под Салтыковкой, с начала войны не было. Русские солдаты рвались вперед без страха и сомнения. Офицеры не ступали им в героизме.

Даву отбил все атаки Раевского и продолжал подтягивать к себе войска своего корпуса. 24 июля основные силы 2-й армии и обоз перешли Днепр и двинулись к Смоленску. 25 июля следом за ним ушел корпус Раневского. Отныне можно было считать, что 2-ая армия спасена.

После отъезда царя Барклай де Толли "остался единоличным распорядителем судеб 1-й армии.  Несмотря на все трудности, он удовлетворительно обеспечивал ее продовольственное снабжение. Барклай старался держать в армии железную дисциплину.  Не все удалось Барклаю де Толли.

Не смог он, в частности поставить в ровень с продовольственным снабжением медицинское обеспечение войск, хотя ему помогал самый авторитетный тогда в России военный врач Я . В. Виллие. Как бы то ни было, все заботы Барклая были подчинены одной главной задаче - обеспечить отступление армии в наибольшем порядке и с наименьшими потерями. Тем не менее с каждым днем вынужденного отступления росло недовольство против Барклая де Толли в собственной его армии, а также в армии Багратиона и по всей стране. Первоисточником его был неблагоприятный для России, уязвляющий национальную гордость ход войны. В такой обстановке  Барклая де Толли отводил 1-ю армию от Полоцка к Витебску. Он  понимал, что, если будет отступать к Москве, Наполеон пойдет за ним, а не в Петербурге Но на всякий случай Барклай 17 июля выделил из своей армии целый корпус (1-й, под командованием генерал-лейтенант П.Х. Витгенштейна) для защиты Петербургского направления. 23 июля 1-ая армия преодолев за трое суток 118 км подошла к Витебску. Чтобы задержать французов, пока не подойдет 2-я армия, Барклай де Толли в ночь с 24 на 25 июля выдвинул к Бешенковичам 4-й пехотный корпус А.И. Остермана-Толстого, который принял бой с 1-м кавалерийским корпусом генерала Э.-М. Нансути (в 20 км. от Витебска). Бой у Островно был еще более кровопролитным, чем Салтыковкой. Несколько часов кавалерийские части Нансути безуспешно атаковали пехотные каре Остермана.  В середине дня 25 июля к месту боя прибыл Мюрат, который лично возглавил атаки корпуса Нансути. Получил он и подкрепление - дивизию А. Дельзона из корпуса Богарне, что дало ему почти двойственный перевес в силах. Мюрат расстреливал русские каре из пушек, а затем попеременно бросал против них в атаку кавалерию и пехоту. Когда Остерману доложили,  что корпус несет громадные потери и осведомились, что прикажут делать.  Остерман ответил: «Ничего не делать, стоять и умирать!» К утру 26 июля пришло и к Остерману подкрепление от Барклая - 3-я образцовая

 дивизия Коновницына. Она сражалась  весь день 26-го так же героически, как накануне - корпус Остермана. Русские потеряли по Островно только "нижних чинов" 376448, но задержали французов на двое суток. Утром 27 июля Барклай узнал,  что Багратиону не удалось пробиться через Могилев и что он узнал о движении войск Даву к Смоленску.  Теперь обстановка резко изменилась.  Барклай уже  не мог рассчитывать под Витебском на Багратиона. Наполеон,  едва подступив

к Витебску, сразу понял,  что Барклай решился на генеральное сражение.

Но Барклай ночью тихо тремя колоннами увел свою армию к Смоленску. Наполеон был просто разочарован.  Впервые с начала войны он  усомнился  в том, что сможет выиграть ее, не заходя в глубь России.