Оценка действий армии Петра 1 в Полтавской битве

(Однако, по мнению В.  О. Ключевского, самое глубокое  действие Полтавской победы сказалось  не во внешней политике, веденной  так плохо, а в ходе внутренних  дел: «Полтава произвела решительный поворот во внутренней деятельности Петра… До Полтавы можно отметить только два законодательных акта устроительного характера: это указы 30 января 1699 г. - о восстановлении земских учреждений и 18 декабря 1708 г. - о разделении государства на губернии... Полтава выводила Петра на большую европейскую дорогу, грозившую новыми расходами. Его стали бояться на Западе. Московия выступала новым международным могуществом, следовательно, приобретала врагов во всех старых друзьях. Военный и дипломатический престиж надобно было дорого оплачивать. Между тем источники государственных доходов истощались, накоплялись многолетние недоимки... Это поворачивало мысль от боевой границы вовнутрь, от военных операций к изысканию новых источников казенного дохода. Этот поворот и отмечен в сборнике материалов по истории Северной войны, который редактирован самим Петром и известен под названием Гистории Свейской войны . Здесь сказано, что после полтавских торжеств Петр начал трудиться "во управлении гражданских дел»⁶⁶.

Полтавская виктория на необозримую  высоту подняла внешнеполитический авторитет России. «В глазах всей Европы Россия, до сих пор презираемая, показала, что она уже в состоянии, по своим средствам и военному образованию, бороться с европейскими державами  и, следовательно, имела право, чтобы  другие державы обращались с нею, как с равною»⁶⁷.

Внешнеполитические плоды  победы последовали незамедлительно. Например, победа вразумительно подействовало  на Османскую империю.

Как справедливо заметил  русский военный историк прошлого века Д. Бутурлин, Диван константинопольский  «желал войны с Россиею, но удерживаем был от того опасением сделаться участником в предвидимых бедах шведов». Первое известие о Полтавском сражении пришло в Стамбул из Бендер 15(26) июля от силистрийского сераскера Юсуф-паши. Оно произвело ошеломляющее впечатление. Все, что стало известно, было настолько неожиданным, что привело турецкое правительство в большое замешательство. Австрийский посол Тальман подробно описывает, как турецкое правительство в первый момент реагировало на это известие. В Турции, как и всюду в Европе, не только увидели в России силу, с которой следует считаться, но стали пугаться ее чрезмерного усиления.

Е Тарле отмечал: «Весть о  полном разгроме "непобедимой" шведской армии, о бегстве Карла, о немногих утренних часах боя, которые ознаменовали конец шведского великодержавия, царившего на Севере полтораста лет, поразила европейскую дипломатию. Европа совсем не была подготовлена к подобному внезапному, грандиозному по своим политическим последствиям событию»⁶⁸. «Нежданное поражение всей шведской армии под Полтавой и разгром ее были так велики, что известия об этом, наверное, будут в ваших руках раньше этого письма», — так писал из Москвы в Лондон статс-секретарю Бойлю посол Витворт 6 (17) июля 1709 г. Подробности в том виде, в каком они стали тотчас же после битвы распространяться по Европе, могущественно усиливали впечатление. Слова пленного фельдмаршала Реншильда, что со шведской стороны в сражении участвовало до 30000 чел., из которых регулярных (и отборных!) шведских воинов было 19 000 чел., облетели все европейские дворы. Уничтожение или взятие в плен всей этой силы, сравнительно ничтожные потери русских, превращение вчерашнего "Александра Македонского", только что громко заявлявшего, что подпишет мир в Москве, в беглеца, которого из милости приютил стамбульский калиф, — все это не сразу могло улечься в голову среднего европейского дипломата⁶⁹.

По мнению Е. Тарле, начался  новый, второй период в истории отношений  европейской дипломатии к петровской России. И подобно тому, как о поражении под Нарвой 18 ноября 1700 г. в Европе никак не могли забыть вплоть до Полтавы и скептически относились ко всем успехам Петра, как бы очевидны и велики они ни были, так отныне о Полтавской победе уже никогда не могли забыть не только при жизни Петра, но и очень долго после его смерти⁷⁰.

В. А. Артамонов считает, что  «Победа Петра I под Полтавой привела  к коренному изменению во всей внешнеполитической ситуации в Восточной  Европе. Позиции России несоизмеримо укрепились, что вызывало серьезные  опасения в Крыму. Начинают распространяться слухи о планах по созданию на обломках Османской империи т.н. "Ориентального  цесарства" под скипетром российского царя. Слухи эти не подтвердились, но тем не менее они свидетельствуют о растущих опасениях Турции и Крыма, что следующий удар России будет направлен именно против них»⁷¹.

После Полтавской битвы Петр I мог уже диктовать свои условия  заключения мира. Так, он потребовал в  качестве условий сохранения мира с  Турцией задержания Карла XII, выдачи Мазепы и наказания турецких чиновников, содействовавших их переправе через  Буг и предоставивших им убежище  в Бендерах. В конце июля П. А. Толстой  сообщил в Москву, что султану  и везиру «зело приемна» присланная царем грамота «о подтверждении мира». Сам Толстой добивался выдачи короля и гетмана. Он утверждал, что везир готов сохранить прежний 30-летний срок мира, установленный Константинопольским договором 1700 г., «а наипаче желает, чтобы учинить вечный мир».

Как отмечают Е. Тарле и  Н. Молчанов, англичане и французы также стали серьезно учитывать  грозное полтавское предостережение⁷². Людовик XIV, утомленный и обеспокоенный своими неудачами в войне за испанское наследство, очень хотел бы как-нибудь втянуть Россию в войну против империи Габсбургов. Французские министры и король уже хорошо понимают всю недальновидность своего былого пренебрежительного отношения к России и довольно простодушно извиняются за свое высокомерие: "Если царь жалуется, что мы им пренебрегали и что с его послами плохо обходились во Франции, то ему можно ответить, что Московское государство хорошо узнали только с тех пор, как государь, который теперь там царствует, приобрел своими великими деяниями и своими личными качествами уважение других наций и что вследствие этой репутации его христианнейшее величество (король Людовик XIV) и предлагает ему искреннюю свою дружбу!»⁷³.

Однако В. О. Ключевский обращает внимание и на обратную сторону это  победы: «Военные успехи русских подняли  на ноги французскую дипломатию, которая  вместе с Карлом вовлекла Петра в  новую войну с Турцией. С излишним запасом надежд на турецких христиан, пустых обещаний со стороны господарей молдавского и валахского и со значительным количеством собственной полтавской самоуверенности, но без достаточного обоза и изучения обстоятельств»⁷⁴.

По мнению М. М. Петряковой, сам Петр I уже в 1709 г. осознал значение «Полтавской виктории», что, в частности, нашло выражение в новом явлении  в жизни русского общества – триумфальном шествии. Его красочное описание дано Вольтером в «Истории Карла XII». начиналась полтавская часть шествия. Ее открывал Преображенский полк, после которого шли офицерские чины, плененные под Полтавой. В промежутке между колоннами пленных низших и высших офицеров везли взятые у шведов знамена и артиллерию. Среди трофеев находились и носилки, которыми пользовался раненый под Полтавой Карл ХII. Замыкал ряды пленных первый министр шведского короля гр. Пипер, плененный в Полтавской битве. Сам Петр I ехал верхом на том коне, на котором он участвовал в битве под Полтавой⁷⁵. Феофан Прокопович в своей «Песне победной", написанной в честь полтавской победы, окрестил царя почетным титулом римских императоров «отец отечества!»⁷⁶.

В отличие от русских пленным  шведам, задействованным в шествии, было далеко не весело. Многие в своих  дневниках с горечью пишут  о происходившем. После шествия они были расквартированы в Москве и пригороде, а через некоторое время большинство из них отправили в различные города Российского государства на работы⁷⁷.

Велико значение для российской истории и моральная сторона  победы над агрессором. По мнению М. А. Сиверцева, Полтава – событие, создающее новую историческую перспективу, живет своей особой жизнью в истории культуры; оно отмечает рождение нового государства и является решающим в биографии харизматического лидера, который входит в историю, чтобы творить судьбу народов. Такое событие соотносит всех его участников с «начальными временами» мифологического пространства, где все происходит впервые и на века. Отсюда неизменное обращение к теме Полтавской битвы во всех критических ситуациях имперской политической культуры России. Полтавская битва оказывается символом, который делает доступными для массового сознания все последующие события имперской истории. Превратившись в самостоятельный миф, уже преображенная, битва начинает порождать различные политические, литературные и даже военные подражания. Иными словами, Полтавская битва, как постоянно действующая аллегория, пронизывает всю культуру имперского периода, оформляет и придает военную харизму последующим деятелям придворной политической сцены.

Для Швеции поражение под  Полтавой также имело серьезные  последствия. По оценке Н. И. Костомарова, «Шведская сила была надломлена; Швеция, со времен Густава-Адольфа занимавшая первоклассное место в ряду европейских  держав, потеряла его навсегда, уступивши  России»⁷⁸. Е. Тарле писал: «Полтава нанесла непоправимый, сокрушительный удар шведскому могуществу, а флот помог побороть все усилия шведов отдалить подписание мира и все интриги англичан и французов, направленные к тому, чтобы подбодрить шведов к продолжению борьбы»⁷⁹.

Обратимся к шведской историографии. В шведской историографии долгое время господствовала консервативная тенденция. Карл ХП в шведской истории, в шведском самосознании занимал  до второй мировой войны исключительное место. Это легендарный король-воин, викинг, одинокий, таинственный, непонятый, предмет легенд, поэтических текстов, герой повестей и романов.  Произведения Августа Стриндберга и неоромантика и ницшеанца Вернера фон Хейденстама об эпохе Карла ХII стали шведской классикой.

Говоря о современной  шведской историографии, следует выделить работу Петера Энглюнда «Полтава. Рассказ о гибели одной армии». В первые годы учебы в Упсальском университете Петер Энглюнд написал курсовую работу о поражении шведов под Полтавой. Профессор посоветовал ему послать ее в Союз воинов Карла XII. Союз, сочтя общий тон работы "неподходящим", вернул ее автору. Однако ученый продолжал работу, бросившую вызов традиционной шведской историографию. 
В книге использованы подлинные документы – дневники, письма солдат, воспоминания. Но в этой работе поражение, покончившее с имперскими амбициями Швеции, вопреки традиции, трактуется как благо для страны.

Выразительно название рецензии-эссе, открывающего эту книгу, - «Спасибо, русские, вы победили!». Задача П. Энглюнда – показать Полтавскую битву, гибель или конец шведского самодержавия. Если говорить о взглядах Петера Энглюнда на шведскую историю в целом, то для него важна идея, что для Швеции, как маленькой страны, стремление захватить значительную часть Европы было чистым безумием. Поэтому, с его точки зрения, поражение в Полтавской битве, когда русские поставили точку на имперских амбициях шведов, было для них величайшим счастьем, не концом, а скорее благополучным началом. Можно сказать, русские войска спасли Швецию от разраставшейся мании величия, которая ничем хорошим бы все равно ни кончилась, о чем говорят нам судьбы всех «великих завоевателей» и их несчастных стран, пострадавших от мании величия очередного Гитлера или Карла XII. Россия, можно сказать, вовремя остановила шведскую агрессию – вовремя и для самой России, и для Европы, и для самой Швеции.

Заключение

В завершение хотелось бы привести слова Н. И. Костомарова: «Полтавская  битва получила в русской истории  такое значение, какого не имела  перед тем никакая другая»⁸⁰.  Полтавское сражение предопределило победоносный для России исход длительной Северной войны и подняло международный авторитет России. Военное могущество шведов было подорвано, слава о непобедимости Карла ХII развеяна. Полтавское сражение оказало влияние на дальнейшее развитие русского военного искусства. Умелое построение боевого порядка, инженерное оборудование поля боя, создание передовой позиции, выделение значительного резерва, использование свойств закрытой местности в интересах боя – во всем этом Русская армия, руководимая Петром I, отходила от шаблонов линейной тактики. Наконец, сражение под Полтавой с новой силой показало огромное значение морального духа войска для победы в бою.

Список литературы.

1. Письма и бумаги имп. Петра Великого». Т. IX. Вып. 1. М. – Л., 1950. С. 258 – 276.
2. Артамонов В. А. Россия и Речь Посполитая после Полтавской победы (1709 – 1714). М., 1990.
3. Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XVIII в.: Очерки. М., 1958.
4. Бобылев В. С. Внешняя политика России эпохи Петра I. М., 1990.
5. Грушевський М. С. История Украины-Руси (краткое издание). Киев, 1989.
6. История военного искусства. М., 1966.
7. Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1998.
8. Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1992. Кн. 3. Вып. 6.
9. Костомаров Н. И. Мазепа. М., 1992.
10. Крылова Т. К. Полтавская победа и русская дипломатия // Петр Великий. М. – Л., 1947. С. 104 – 166.
11. Мавродин В. В. Петр Первый // Рождение новой России. Л., 1988.
12. Маркс К. Разоблачение дипломатической истории XVIII века // Вопросы истории. М., 1989, №1, с. 3 – 23; №2, с. 3 – 16; №3, с. 3 – 17; №4, с. 3 – 19.
13. Молчанов Н. Н. Дипломатия Петра Первого. М., 1984.
14. Первая энциклопедия украинского казачества. Запорожье, 2002.
15. Полтавская баталия в сочинениях Феофана Прокоповича // Историографический сборник. Вып. 14. Саратов, 1988. С. 153 – 161.
16. Солоневич И. Народная монархия. М., 2001.
17. Тарле Е. В. Северная война и шведское нашествие на Россию. М., 1958.
18. Тельпуховский Б. С. Северная война. 1700 – 1721 гг. М., 1946.
19. Энглюнд П. Полтава. Рассказ о гибели одной армии. М., 2000.
20. Арсеньев Ю. К истории оружейного приказа в XVII веке. СПб., 1904. 
    
21. Базилевич К.В. Петр I – государственный деятель, преобразователь, полководец. М., 1946. 
    
22. Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М., 1958. 
    
23. Бескровный Л.Г. Хрестоматия по русской военной истории. М., 1947. 
    
24. Богословский М.М. Петр I. Материалы к биографии. Т.1. М., 1940. 
    
25. Бородулин А.Л., Каштанов Ю.Е. Армия Петра I. М., 1994. 
    
26. Бранденбург Н.Е. Исторический каталог Санкт-Петербургского артиллерийского музея. СПб., 1877. 
    
27. Бранденбург Н.Е. Материалы для истории артиллерийского управления в 
    России. СПб., 1876. 
    
28. Бушуев С.В. История Государства Российского. М., 1994. 
    Военное искусство. М., 1950. 
    
29. Вопросы военной истории России. XVIII век и первая половина XIX века. М., 1969. 
    
30. Восстание московских стрельцов 1698 года. М., 1980. 
    Гарнич Н.Ф. Военное искусство Петра I. М., 1947. 
    
31. Дельбрюк Г. История военного искусства. Т.4, М., 1933. 
    
32. Записки И.А. Желябужского. СПб., 1841. 
    
33. История военного искусства. Выпуск 1. М., 1951. 
    
34. История военного искусства. Выпуск 1. М., 1952. 
    
35. История военного искусства. М., 1991. 
    
36. Ключевский В.О. Исторические портреты. М., 1989. 
    
37. Лопатин А. Москва. М., 1948. 
    
38. Масловский Д.Ф. Записки по истории военного искусства в России. 
    Выпуск 1, СПб., 1891. 
    
39. Масловский Д.Ф. Северная война. СПб., 1892. 
    
40. Милюков П.Н. Государственное хозяйство России в первой четверти 
    XVIII века. СПб., 1905. 
    
41. Мышлаевский А.З. Петр Великий. Военные законы и инструкции. 
    СПб.,1894. 
    
42. Павленко Н.И. Петр Первый. М., 1991. 
    
43. Панкратова А.М. Великое прошлое советского народа. М., 1949.