Л.И.Брежнев. Человек и политик

Завидово расположено  на сто первом километре Ленинградского шоссе, это уже Тверская (тогда  Калининская) область. По мнению всех, кто там бывал, райский уголок с чудесной природой.   

Там построили трехэтажный дом. На верхнем этаже разместились апартаменты  Брежнева: кабинет, узел правительственной  связи, спальня, комната отдыха, помещения  для охраны, медсестер, массажисток.    

На втором этаже размещали гостей. Помимо спален были и небольшие рабочие кабинеты – для тех, кто писал Брежневу речи. Рядом обитали машинистки и стенографистки. На первом этаже – канцелярия, машбюро и комната стенографисток, кинозал, бильярдная, столовая.   

К зданию пристроили зимний сад, где  в центре стоял большой стол, за ним и совещались.   

Кроме того, построили отдельный  банкетный зал, который именовался «шалашом», поскольку внешне он напоминал  это сооружение. Сделали вертолетную  площадку, вырыли пруд, куда запустили  форель, разбили парк и розарий.   

«Иногда Леонид Ильич появлялся на фиолетовом „роллс-ройсе“, подаренном королевой Великобритании Елизаветой II, – вспоминал главный редактор „Правды“ Виктор Григорьевич Афанасьев. – Ох, уж этот фиолетовый „роллс-ройс“! Генсек предпочитал водить его сам. Ездил он лихо и бесстрашно, на большой скорости – любил риск.   

С этим «роллс-ройсом»  связана одна забавная история, о  которой Леонид Ильич часто рассказывал  сам. Ехал он из Москвы в Завидово, охрана далеко впереди и сзади. Где-то на половине дороги увидел двух женщин с авоськами. Они проголосовали. Генеральный посадил их в машину и довез до места назначения, благо было по пути. Женщины, не признав Ильича, сунули в лапу шоферу трешку. Он, улыбнувшись, спокойно положил трояк в карман и поехал дальше…»    

В субботу происходило обсуждение текста. Каждый читал свою часть. Брежнев слушал и говорил: это хорошо, а это надо доработать, а это переписать заново. 

Брежнев любил охоту.Часто  организовывал охоту на кабанов. В Завидове кабанов неделю в одно и то же время прикармливали картошкой. Они привыкали и подходили к помосту на двадцать пять – тридцать метров. Так что промахнуться было невозможно. Но старший егерь на всякий случай стрелял одновременно с Брежневым. Так что без добычи не возвращались. Такой метод охоты вызывал насмешки, кто-то с издевкой говорил, что проще прогуляться на колхозную свиноферму и подстрелить пару свиней. Иногда на охоте случались опасные ситуации, когда раненый кабан бросался на охотников. Но рядом были егерь и личная охрана генерального. Добивать кабанов на всякий случай ходили с автоматами.

   За охотничьим оружием Брежнева ухаживали личные охранники – четыре человека.   

В минуту откровенности  Леонид Ильич сказал Александрову-Агентову:    

– Знаешь, Андрей, все-таки, оценивая пройденный путь, я прихожу к выводу, что лучший пост из тех, что мне пришлось занимать, – это пост секретаря обкома партии. И сделать можно больше, и в то же время сам видишь реальную обстановку и результаты своей работы. Можешь регулярно бывать на заводах, в полях, общаться со многими людьми, чувствовать их настроение. А здесь, в Кремле, сидишь и видишь мир сквозь бумаги, которые кладут на стол.

 

 

Здоровье Брежнева

 

 

   Брежнев с первых лет работы генеральным  секретарем демонстрировал огромную занятость  и жаловался на переутомление, укоризненно говорил соратникам и помощникам:   

– Приходится буквально все вопросы решать самому.   

В реальности он не был  привычен к большому объему работы и большим нагрузкам, да и не любил  трудиться – в отличие, скажем, от Косыгина и Устинова, для которых работа составляла главное содержание жизни. А когда он устранил всех соперников, утвердился, ему и вовсе расхотелось трудиться. Зачем? Исчезла цель. Ему хотелось только получать удовольствие от жизни.   

Менее чем через два  года после прихода Брежнева к власти, 28 июля 1966 года, политбюро приняло закрытое решение о порядке работы членов высшего партийного руководства. Леонид Ильич был еще в превосходной форме, но режим установил щадящий. Рабочий день с девяти утра до пяти вечера с обязательным перерывом на обед. Отпуск – два с половиной месяца.   

Летом 1967 года Брежнев  на политбюро напомнил:   

– Пользуясь случаем, хочу сказать, что некоторые товарищи допускают нарушение нами же принятого решения. Существует постановление, запрещающее аппарату ЦК задерживаться на работе после шести вечера. Однако некоторые товарищи, в том числе и секретари ЦК, игнорируют постановление, работают до девяти вечера. Это непорядок. Прошу всех выполнять принятое постановление. 

Леонид Ильич пребывал в уверенности, что он один тащит на себе огромный воз, а соратники бездельничают. Не любил, когда члены политбюро уходили в отпуск. Вроде как ему приходилось за них работать.   

Когда он встал во главе  государства, то казался самым здоровым в политбюро. У него, правда, был  инфаркт в 1952 году и серьезный  сердечный приступ в 1957-м, но кардиологи его успешно лечили и с тех  пор на сердце он не жаловался.   

Первый звонок прозвенел в августе 1968 года, когда в Москве проходила напряженная встреча с руководителями Чехословакии.   

Брежнев держал речь, и  вдруг с ним что-то произошло.   

– Он утратил нить беседы, язык начал у него заплетаться, – объяснял потом Косыгин примчавшемуся академику Чазову, – рука, которой он подпирал голову, стала падать.   

Леонида Ильича увели  и уложили в комнате отдыха. Он был заторможен и, как выражаются врачи, неадекватен, говорил, как будто  во сне, и порывался встать.   

Приехавший с Чазовым  опытный невропатолог Роман Александрович Ткачев поставил диагноз, оказавшийся точным:    

– Если бы не обстановка напряженных переговоров, то я бы сказал, что это извращенная реакция усталого человека со слабой нервной системой на прием снотворных средств.   

Лечащий врач Николай Родионов подтвердил:   

– Это у него бывает, когда возникают проблемы. Он не может заснуть, начинает злиться, принимает снотворное, успокаивается и засыпает. Наверное, сегодня ночью он принял большую дозу снотворного, чем обычно.   

Косыгин озабоченно сказал врачам:   

– Надо бы его в больницу. Не случилось бы чего-нибудь страшного.    

Но, поставив диагноз, медики успокоили главу правительства: речь идет всего лишь о переутомлении. И действительно: Леонид Ильич проспал  три часа и как ни в чем не бывало вернулся на переговоры. Эта история, казалось, была забыта. Леонид Ильич чувствовал себя вполне здоровым для своих лет и не переносил намеков на свой возраст.

В начале 1970-х Брежнев  выглядел неплохо, правда, несколько  располнел. Начал борьбу с весом. Чревоугодником он никогда не был, ел быстро и мало, а теперь и вовсе сел на диету и постоянно взвешивался. Иногда он удовлетворялся только творогом и овощами. И у него появились первые проблемы с зубами, вернее с зубными протезами. Речь становилась невнятной. Это его очень мучило, поскольку он считал себя хорошим оратором и верил в свою способность произвести впечатление на публику. 

Посол в ФРГ участвовал в медицинских  проблемах генсека, прежде всего  стоматологических. Он нашел в Федеративной Республике врачей, которые пытались помочь Брежневу, используя новые технологии и материалы.   

Пациент был трудный: у него быстро происходило изменение  твердых и мягких тканей челюсти  и зубные протезы плохо сидели. Когда Брежнев выступал, он должен был языком поддерживать протез. Поэтому он плохо говорил, возникали цокающие звуки, смешившие аудиторию. Задача состояла в том, чтобы изготовить такой протез, который бы очень плотно присасывался, тогда Леонид Ильич мог бы спокойно говорить.

С весны 1973 года, по наблюдениям академика Чазова, «начали появляться периоды слабости функций центральной нервной системы, сопровождавшиеся бессонницей».    

Тогда Леонид Ильич стал принимать успокаивающие и снотворные препараты – седуксен, эуноктин, ативан… Он глотал эти таблетки и днем, втайне от врача. Но сильнодействующие препараты вызывали депрессию и вялость. Поначалу врачам легко удавалось вывести его из этого состояния и вернуть ему работоспособность. С годами же активно стал развиваться атеросклероз сосудов головного мозга. Внешне это проявлялось в потере способности к самокритике, сентиментальности.   

Он постоянно возвращался  к воспоминаниям о военных  годах. Любил смотреть старые фильмы с актрисой Марикой Рёкк. Эти цветные  музыкальные ленты в послевоенной стране произвели огромное впечатление. Леонид Ильич смотрел их и вновь переживал те же чувства.   

Ослабела память, он с  трудом сосредоточивался, забывал, что  только что сказал. И у него возникало  стойкое нежелание заниматься делами. Леонид Ильич раздражался, когда  от него требовали решений. 

Академик Чазов набрался духу и откровенно поговорил с  Брежневым один на один. Он пытался  напугать своего главного пациента, говорил, что о его недугах – астении, склерозе мозговых сосудов – могут  узнать и широкие массы, и его  недоброжелатели.   

Брежнев выслушал его  внимательно, но не поверил:   

– Ты всё преувеличиваешь. Товарищи ко мне относятся хорошо. Я уверен, что никто из них и в мыслях не держит выступить против меня. 

В июле 1974 года Брежнев  приехал в Варшаву на празднование тридцатилетия Польской Народной Республики.    

Накануне у Брежнева на даче случился срыв. Личный врач констатировал  астеническое состояние. Его с трудом привели в норму и доставили  в Варшаву. Ему предстояло выступать  на торжественном заседании. Врачи  просили Леонида Ильича соблюдать режим. Брежнев разозлился и запретил пускать их в резиденцию. Врачи действительно не смогли к нему попасть.   

На ночь он принял большую  дозу успокаивающих препаратов, и  утром его с трудом подняли  на ноги. На торжественном заседании в Варшаве он был совершенно невменяемым, пытался дирижировать, когда зал пел «Интернационал».  

Брежнев из-за снотворных просыпался поздно и утром долго  приходил в себя. Разговаривать с  ним в таком состоянии было бессмысленно.   

В августе 1975 года Брежневу предстояло ехать в Хельсинки подписывать вместе с руководителями всех стран континента Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Его с трудом удалось вывести из состояния мышечной астении и депрессии. Врачи боялись, что срыв произойдет в Хельсинки на глазах всего мира.  

В Хельсинки всё прошло как по маслу.   

Правда, в последний  момент Леонид Ильич отказался ехать  на торжественный обед, который президент  Финляндии Кекконен давал в честь  глав делегаций. Но его все-таки уговорили поехать – иначе случился бы скандал.    

Иногда он вполне отдавал  себе отчет в собственном физическом состоянии и задумывался над  тем, как это скрыть.  

В принципе, он очень заботился  о себе.   

Он курил сигареты «Новость». Ему делали сигареты с  длинным фильтром. В 1975 году Брежнев бросил курить. Стоматологи внушили ему, что протезирование не удается из-за того, что курение раздражает слизистую оболочку рта. И он нашел в себе силы отказаться от табака.   

Чазов убедил его плавать  каждый день. На даче Леонид Ильич начинал утро с бассейна. В отпуске подолгу плавал в Черном море. Собственно, ничего иного в отпуске он не делал. Гулять и читать не любил. Поплавав, садился на пирсе под тентом и играл в домино. Постоянные партнеры – помощник, сопровождавший его в отпуске, врач, охранник.    

В море рядом с ним  всегда плыли два охранника, неподалеку шли шлюпка еще с двумя охранниками  и катер с аквалангистами и  врачом-реаниматором 

Академик Петровский, описывая историю болезни Брежнева, прибегает к термину «дезагравация». Это ситуация, когда больной преувеличивает свое физическое благополучие и не жалуется на болезни. Леонид Ильич вовсе не считал себя больным. И убедить его уменьшить количество снотворных и седативных препаратов не удалось. Он попал в зависимость от них, это была своего рода токсикомания, разрушавшая личность.    

Кажется странным, что  Брежнев, который прошел войну и  выиграл столько политических сражений, был человеком со слабой психической  структурой. Он, как гимназистка, мог  упасть в обморок. Психика главы государства не выдерживала постоянных стрессов. Когда возникала неприятная ситуация, он хотел уйти в сон.    

Леонид Ильич инстинктивно искал способ снять напряжение, хотя бы на несколько часов избавить себя от груза непосильных проблем. Что  мужчина обычно делает в такой ситуации? Прибегает к помощи алкоголя. 

Но с годами Брежнев  стал серьезно ограничивать себя в  спиртном. По словам Чазова, в периоды  неприятностей в семье Леонид Ильич прикладывался к коньяку, но это продолжалось недолго. На приемах и торжественных обедах из бутылки с наклейкой «Столичная» ему наливали простой воды.   

В последние годы Брежнев  уже нуждался в более сильных  средствах, чем алкоголь, дававший лишь кратковременную передышку. Он открыл для себя снотворные препараты, которые позволяли ему надолго забыться. Брежнев принимал снотворное, считая, что без таблеток он не в состоянии заснуть. Конечно, пожилые люди не спят так же крепко, как молодые, но бессонницы, как считают врачи, у него не было. Леонид Ильич спал достаточно, но внушил себе, что ему нужно спать больше.    

Это сейчас появились  легкие препараты без серьезных  побочных последствий, а тогдашние  снотворные действовали на нервную  систему и постепенно вызывали дряхление.  

«Последние два-три  года до кончины он фактически пребывал в нерабочем состоянии, – писал Громыко в своих мемуарах. – Появлялся на несколько часов в кремлевском кабинете, но рассматривать назревшие вопросы не мог. Лишь по телефону обзванивал некоторых товарищей…   

Состояние его было таким, что даже формальное заседание политбюро с серьезным рассмотрением поставленных в повестке дня проблем было для него уже затруднительным, а то и вовсе не под силу».