Экономическая реформа 1965 года

В пореформенный период в экономике  СССР происходит выраженный сдвиг в  сторону интенсивных факторов экономического роста. Основным фактором роста было повышение производительности общественного  труда и экономии живого труда, то есть уменьшалась роль основного  экстенсивного фактора — увеличения числа занятых, что было характерным  для 1930-х — 1950-х гг.

Во второй половине 1960-х — 70-е  гг. реформа подверглась критике  «слева» со стороны группы учёных, авторов т. н. СОФЭ — системы оптимального функционирования экономики. К ним  относились директор Центрального экономико математического института Академии наук СССР (ЦЭМИ) ак. Н. П. Федоренко, А.И. Каценелинбойген, С. С. Шаталин, И. Я. Бирман, поддержанные академиком Г. А. Арбатовым). Авторы СОФЭ в качестве альтернативы реформе предложили создать «конструктивную» экономико-математическую модель социалистической экономики. Будучи альтернативой «описательной» политической экономии, СОФЭ должна была полностью вытеснить товарное производство, заменив его системой экономико-кибернетических операций. Впервые, СОФЭ была представлена на научно-теоретической конференции Института экономики АН СССР в 1967 г. СОФЭ находила поддержку в ЦЭМИ, Ин-те США и Канады, аппарате ЦК КПСС, оппонентами выступали Совет Министров, Госплан, Ин-т экономики АН СССР (проф. Я. А. Кронрод, проф. Н. А. Цаголов, ак. Л. И. Абалкин).

Несостоятельность СОФЭ была признана расширенным совещанием Госплана СССР с участием ведущих учёных-экономистов  в 1970 г. Политизируя вопрос, «софэсты» ставили в вину Косыгину заигрывание с Западом, непростительные уступки ему, «предательство» социализма, «перетаскивание» на советскую почву чуждых народу идей, чем содействовали торможению и определённому затуханию реформаторских усилий.

Свертывание реформ, итоги и оценки

В современной историографии доминирует точка зрения о сворачивании реформы  либо о её полной неудаче.

Среди причин «захлёбывания» реформы  обычно приводятся сопротивление консервативной части Политбюро ЦК (негативную позицию  по отношению к реформе занимал  Н. В. Подгорный), а также ужесточение  внутриполитического курса под  влиянием Пражской весны 1968 г .

По воспоминаниям Н. К. Байбакова, особенно негативную роль играло внутриаппаратное соперничество между А. Н. Косыгиным и Н. А. Тихоновым. Контрпродуктивными были разногласия между Совмином, Госпланом СССР с одной стороны, и Министерством обороны — с другой. Маршал (Д. Ф. Устинов) выступал за постоянный рост военных расходов, против увеличения которых выступали Косыгин и Байбаков. Неблагоприятным «антистимулом» для развития реформаторских усилий мог быть рост поступлений от экспорта энергоносителей, дающий возможность консервативному советскому руководству конца 1970-х гг. поддерживать экономический рост и удовлетворять внутренний потребительский спрос за счёт быстрого увеличения импорта.

А. Н. Косыгину приписываются слова, сказанные в беседе с главой правительства  Чехословакии Любомиром Штроугалом в 1971 г.: «Ничего не осталось. Всё рухнуло. Все работы остановлены, а реформы попали в руки людей, которые их вообще не хотят… Реформу торпедируют. Людей, с которыми я разрабатывал материалы съезда, уже отстранили, а призвали совсем других. И я уже ничего не жду».

В некоторых исследованих последних лет в качестве ключевого фактора, тормозившего развитие реформы, рассматривается деятельность сторонников СОФЭ.

Оценивая итоги реформы, в частности, феномен «замедления темпов роста» в 1970-е — 80-е гг. следует принимать  во внимание ряд факторов, влиявших на темп и качество экономического развития:

• исчерпание экстенсивных факторов роста, прежде всего, из-за исчерпания резервов мобильной рабочей силы и снижения экономической отдачи от увеличения занятости (из-за технологического застоя, вызванного изначально заложенным в реформе отсутствием стимула к снижению себестоимости, и негибкого планового характера сферы услуг)
• необходимость прямого и косвенного дотирования неэффективных предприятий, отраслей и экономик отдельных территорий, вызванная усилением ведомственного и территориального лоббизма и стремлением союзного руководства избегать непопулярных решений
• социальные программы 1970-х гг. (сокращение рабочего времени, рост доходов населения)
• затратные программы хозяйственного развития Сибири и Дальнего Востока, не давшие ожидавшейся валовой прибыли в краткосрочном периоде.
• крайне затратную программу развития вооружённых сил Брежнева-Гречко-Горшкова
• кредиты СССР странам третьего мира в рамках борьбы за влияние в мире (Африка, Ближневосточный конфликт и пр.)

Объективно, в ходе реформы в  СССР была сделана попытка перехода к интенсивному (в противоположность  экстенсивному) качеству экономического роста, само понятие экономической  эффективности (выраженное в показателе валовой прибыли предприятия) создало  условия для дальнейшей децентрализации  хозяйственной жизни и создания постиндустриальной экономики.

Рядом авторов данная реформа оценивается  как основанная на правотроцкистских  и синдикалистских («самостоятельность предприятий») идеях, как фактический  регресс к госкапитализму в организации  социалистического производства, и  в силу этого признается, что она  закономерно и изначально была обречена на провал.